Подходящий момент для подвига

— На тебе закреплён датчик, подающий нам сигнал о твоём местонахождении. Отдашь письмо и сразу уходи. У тебя будет новое имя, новые документы, новая жизнь, право на неё ты заслужил. Магомедали Магомедов сидел в микроавтобусе напротив Короткова. Вид у него был удручённый. — В письме находятся ядовитые пары, во время вскрытия конверта рядом находиться нельзя. Ты всё понял? Ибрагим кивнул.

***

— Ас-саляму алейкум, Хаттаб. Зелёный коридор готов. — Уа-алейкуму ас-салям, Шамиль. Ты принёс мне добрые вести, садись. Что слышно про письмо? — Магомедали пересёк границу с Ингушетией. Он будет здесь через несколько часов. — Слава Аллаху, всё складывается как нельзя лучше. Есть новости про федералов? — С момента убийства Аюбова, они не напоминают о себе. Но на днях приехал какой-то русский генерал. Хаттаб нахмурился. — Им не подобраться к тебе, — с уверенностью заявил Басаев, — у пастуха, боявшегося волка, стадо не размножилось. — Федералы что-то затеяли, я это чувствую. Сейчас они сильнее, чем когда либо. Они научились воевать. Нужно усилить охрану. — Я отдам приказ. — Мы совершаем благое дело, Шамиль, Хайри Улла.

***

Хайруллина лежала на возвышении, скрытая ветками букового дерева, обнимая «Плётку». Ещё ночью они с Филом заняли огневую позицию неподалёку от лагеря, где должна была состояться передача конверта.       Казалось, Карина ещё никогда не была настолько собрана. Она действовала чётко по инструкции — после трёхчасового сна капитан чувствовала себя отдохнувшей. Чулок у неё не оказалось, поэтому, во избежание появления бликов, Карина закоптила переднюю линзу ПСО жжёной резиной. Выходя из комнаты, Хайруллина последний раз взглянула на Короткова. Он лежал, раскинув руки, забывшись крепким сном. Луна светила в окно, обволакивая лицо Сергея серебристо-прозрачным шёлком. Карина почувствовала острую необходимость разбудить его, обнять, сказать то, что так давно хотела. Давно ли? За меньше чем три недели, что они были знакомы, прошла целая жизнь. Но Хайруллина потому и выжила, что ни разу со смерти отца не дала возможности эмоциям брать над собой верх. Иначе не было бы уже Карины. Была бы изнасилована и убита кавказцами, сошла бы с ума от новости о болезни матери, осталась бы работать за гроши в богом забытой лаборатории и умерла, заразившись туберкулёзом от больной соседки по коммунальной квартире. Хайруллина внезапно ощутила приступ гордости за свою страну, встававшую с колен, за свой несломленный народ, за то, что она этим людям и этой стране служит. Капитан тряхнула головой и задорно улыбнулась. Она повернулась на носках и вышла из комнаты.        И сейчас, по прошествии десяти часов, Карина смотрела вдаль, положив подбородок на руки. Лагерь боевиков издали казался скорее похожим на туристическую группу. Люди общались, курили. В котелках готовился обед. Только вот это были самые настоящие нелюди, Хайруллина это точно знала. Абсолютно все они убивали, пытали и насиловали. В них не было даже элементарной жалости. Жалость, — капитан усмехнулась, — единственный в мире народ, способный протянуть врагу руку помощи был её народ. Ох уж эта загадочная русская душа. В рации послышались шумы. — Паук, это Ястреб, как слышно? Приём. — Слышу вас. Приём. — Через десять минут посылка будет доставлена. Приём. — Принято. Карина подала Филу, лежащему чуть выше, на одном из выступов, сигнал рукой. Андрей плотнее обхватил Калашников. «Десять минут чистого мучения» — подумал Филиппенко. Он расстегнул куртку и достал фотографию Леси. Девушка была в нежно-голубом платье с широким белым поясом. Она держала в руках незамысловатый ромашковый букет и улыбалась. Фил прислонил фотокарточку к губам и вдохнул полной грудью аромат леськиных духов, которые она как бы невзначай пролила на их совместный альбом. Старший лейтенант улыбался. Он чувствовал, что скоро это закончится и не волновался об исходе. Он знал: что бы ни случилось, его любовь, сильная и большая, переполняющая душу сладкой истомой, останется с ним навсегда. В лагере началось шевеление. В рации раздался голос: — Начинаем. Филиппенко опустил предохранитель на один щелчок вниз и резко потянул на себя ручку затворной рамы. Хайруллина заметила, как из-за поворота показалось пять машин. Все они ехали стройной колонной. С противоположной стороны от лагеря показалась старая шестёрка. Она остановилась в ста метрах от палаток и оттуда вышел худощавый бородатый мужчина. Карина в прицел видела его поникший взгляд и горестно опущенные плечи. Он шёл медленно, словно на казнь, без конца вытирая лицо руками. «Ну и кадр они завербовали, — подумала Хайруллина, — он же весь потом изойдёт, пока доберётся. Хилый совсем.» Ехавшие шеренгой автомобили остановились. Из одной машины вышел Волосатый в сопровождении охраны. Из другой вылез, опираясь на дверь, Шамиль Басаев. Оба они спешно зашли в палатку, где по-видимости располагался командный пункт. Ибрагим шёл и молился. Ему гарантировали защиту и неприкосновенность, но это не умаляло того факта, что сейчас он должен был буквально лицом к лицу встретиться с Шамилем Басаевым. — Ас-саляму алейкум, Абдулкадир, — обратился он к одному из солдат Хаттаба, — у меня срочное дело, мне нужно видеть Шамиля. — Уа-алейкуму ас-салям, Магомедали. Ему уже доложили, что ты приехал. Тебя скоро пригласят. Как ты, брат? Выглядишь уставшим. Магомедов кивнул. — Я очень волновался за сохранность груза во время перевозки, поэтому не спал почти всю дорогу. Из палатки вышел Басаев. — Ас-саляму алейкум, Магомедали, ты в который раз привозишь нам добрые вести. — Уа-алейкуму ас-салям, Шамиль. Слава Аллаху, я добрался быстро и без затруднений. Басаев внимательно посмотрел на связного. — Ты плохо выглядишь, Магомедали. — Можно мне отдохнуть, Шамиль? Я выполнил свою работу. — Конечно. Басаев подозвал охранника. — Забери у Магомедали письмо и отдай Хаттабу. А его проводи в лагерь, он устал. Ибрагим снял рюкзак и поставил его на землю. Письмо хранилось в плотном конверте, не пропускавшем запаха. Охранник неаккуратно взял посылку и чуть было не выронил. Он неожиданности, Магомедов присел. Ужас в его глазах не остался незамеченным для Шамиля. — Что с тобой, Магомедали? Ибрагим в очередной раз вытер лоб рукавом. — Я очень устал, Шамиль. С твоего позволения, я пойду. — Постой! — Шамиль забрал бумажный пакет из рук Абдулкадира, — Открой его.

***

— Открой его, — зашипел передатчик. В микроавтобусе сидели Коротков, Зяблик и Юсупов. — Приехали, — Зяблик стянул наушники на шею. Коротков прижал сложенные ладони к губам. Ситуация была хуже некуда. — При вскрытии конверта, солдаты в радиусе десяти метров тут же упадут замертво, отравившись ядом, — проговорил Юсупов, — как назло ещё эти порывы ветра.\

***

Ветер и впрямь разбушевался, но что ещё хуже, начал накрапывать дождь. Он слегка моросил, но все понимали, что в горах в это время года бывают только ливни. Карина натянула капюшон. Стрелять при такой погоде с расстояния более двадцати шагов было невозможно. Фил тоже это понимал. Он курил, сложив руки «домиком» над сигаретой.

***

Ибрагим поднял на Басаева стеклянные глаза. Хромой стоял, вперив яростный взгляд в Магомедали. — Ну! В этот момент раздался оглушающий раскат грома. Конверт начал намокать. Шамиль сунул его обратно охраннику и зашёл в палатку. Связной стоял ни жив, ни мёртв. По спине стекали струйки пота вперемешку с дождём. Абдулкадир скрылся в командном пункте.

***

Коротков выдохнул и протёр уставшие глаза. — Орёл, это Ястреб. Приём.

***

— Вас понял. Спасский опустил радиостанцию. Порыв ветра скинул с его головы капюшон плащ-палатки. По волосам стекали кристально чистые, ледяные жемчужинки. — Отряд! Полная боевая готовность! Перед ним стояли ещё совсем молодые парни с редкими усиками и гладкими лицами. Но в них чувствовалась такая стойкость, такая сила духа, что Евгений Петрович ощущал уверенность. В ста метрах от отряда на возвышении лежали Фил и Карина. Это тоже успокаивало. Главной задачей стрелков было прикрывать подразделение Спасского.

***

Магомедов сидел на траве под проливным дождём возле одной из палаток. Он не шевелился. Даже не обращал внимания на затекающие за шиворот капли. Юсупов посмотрел на него в бинокль. — И чего этот идиот там сидит? Велено же уходить после передачи. Из лагеря послышались крики. В командном пунтке началась возня. — Началось, — Юсупов хлопнул себя по коленям, — нам нужно этого из-под удара выводить. Срочно. Он поднёс к губам рацию. — Орёл, это Ястреб. Приступайте. — Вас понял, — раздалось на том конце. Полковник развернулся к Зяблику. — Пусть наши стрелки слазят с верхотуры и помогают Спасскому. Всё одно от них никакой пользы. В этот момент случилось неожиданное. Коротков ухватил Юсупова за руку и поставил её на излом. — Этого нельзя делать, ребята должны прикрывать отряд, а не бегать наравне с пехотой. Глаза Василия Ивановича налились кровью. — Ты что, майор, охренел? Здесь я отдаю приказы, а вы все подчиняетесь мне! — При этом вы сидите в тепле, а они погибают из-за вашей дурости. — Что ты сказал? — Дурости! И недальновидности! Потому что опыта у вас боевого нет, паркетный генерал. Майор прижал к себе лежавший на сидении автомат и выскочил из автомобиля, с силой хлопнув дверью. Земля была топкая и склизкая от дождя. Коротков увидел стремительно надвигающихся ребят Спасского и побежал им навстречу.

***

— Спускаемся! Юсупов приказ отдал! Карина приподнялась на коленях, оборачиваясь к Филу. Тот не сразу разобрал, в чём дело. Хайруллина поцеловала винтовку. — Прости, старушка, но в этот раз придётся без тебя. Они спускались по скользящей насыпи, придерживаясь за выступы камней и коряг, когда в лагере уже перешли в рукопашную.

***

Коротков отлично дрался и стрелял. Кроме того, он достаточно умело уворачивался от пуль на близком расстоянии. Но, сцепившись с очередным чеченцем, Сергей не заметил, как сзади к нему подбежал охранник Хаттаба… Раздался выстрел. Сергей двинул боевику прикладом в голову и обернулся. Подполковник Зяблик опустил пистолет. — Неужели ты, дурак, думал, что я тебя брошу? Коротков усмехнулся. — А чего это я дурак? — Да того, что после «паркетного генерала» тебя даже в дурку охранником работать не возьмут. Больше они не разговаривали. Но стоя сейчас, как сто раз подряд до этого, спина к спине и отражая вражеские атаки, Коротков и Зяблик знали, что их тылы защищены, потому что они есть друг у друга.

***

Карина и Андрей шли вровень. Им была поставлена чёткая боевая задача найти Ибрагима раньше, чем до него доберётся Шамиль. Магомедов по прежнему сидел, прижавшись спиной к дереву, словно в ожидании своей участи. Хайруллина рванула к нему, Фил прикрывал. Они обходили поле битвы с правого фланга, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Карина в очередной раз рухнула на землю, перезаряжая ПВ, и услышала приглушённый стон. Фил лежал, зажимая рану над коленом. — Ты как? Держи, держи, не отпускай. — Пеппи, — Андрей поднял голову, — беги к нему, иначе не успеешь. Со мной всё будет в порядке, я прикрою. Давай, Пеппи! Чуть-чуть осталось!

***

Басаев потерял Магомедали из виду, зато заприметил черневший в отдалении автомобиль. Шамиль нашёл в палатке «Муху». Машина по-прежнему стояла на месте. Шамиль выдвинул спусковую трубу. Раздался выстрел.       Микроавтобус разорвало на части. Коротков даже присел. — Ну что, — подмигнул ему Зяблик, — раз начальства нет, то и увольнять некому.

***

Карина добежала до Ибрагима. — Вставайте, я отведу вас в безопасное место. Магомедов продолжал смотреть вдаль. — Эй! Вставайте! Хайруллина потянула его за рукав, но Магомедали лишь отмахнулся. — Я никуда не пойду. Я останусь здесь, — сказал он с отрешённо-философским видом, — здесь и приму свою смерть, раз уж суждено. Лицо Карины приняло почти звериное выражение. Она схватила Ибрагима и рывком оторвала его от земли. — Слушай сюда, сука! Там из-за тебя наши ребята гибнут! А ты сидишь здесь и рассуждаешь! В следующую секунду Магомедов упал от меткого удара в челюсть. Капитан снова подняла его за петельки и заорала: — Нет, ты пойдёшь со мной, сволочь! Раздался выстрел. У Карины перехватило дыхание и почва ушла из-под ног.