Горячий лёд.

В лунную ночь, когда студеный ветер разгонял осенние листья, молодой охотник-таурен Холмун решил отдохнуть от суетной жизни, наслаждаясь спокойствием в компании своего верного друга — дьявозавра Бронеклыка. Хотя эльфийская культура была ему чужда, Холмун не мог не восхищаться величественной архитектурой ночного Кель'Таласа и красотой золотой осени. Даже вдали от родных просторов Громового Утеса, он чувствовал умиротворение, глядя на мерцающие в вышине звезды. Он был здесь около нескольких дней, выполняя относительно не сложные задания, по типу убийства троллей амани, или очистки от некоторых останков нежити на лесах вечной песни. Холмун не испытывал особой любви к эльфам, но всё же считал их частью Орды и считал своим долгом помогать им, особенно после всего, что им пришлось пережить. Холмун с удовольствием продолжил бы любоваться красотой этого леса и прекрасными ночными звёздами, но, увы, этому было не суждено сбыться. Внезапно, гулкие шорохи нарушили сладостное безмолвие. Напрягшись, Холмун нащупал рукоять своего огромного ружья, а Бронеклык оскалил грозные клыки, готовый броситься на защиту своего хозяина. Осторожно подкравшись к источнику звука, таурен заметил одинокую фигуру в черной броне рыцаря смерти, сидевшую у костра. Девушка-синдорей с пронзительно-синими глазами и белоснежными волосами, казалось, полностью погрузилась в медитацию, не замечая ничего вокруг. Холмун на мгновение замер, не решаясь нарушить ее уединение. Однако, любопытство взяло вверх, и он вышел из укрытия, тихо окликнув эльфийку. Реакция девушки была мгновенной — она стремительно вскинула огромный черный топор, лезвие которого будто окуталось неведомой магической дымкой. — Стойте на месте, таурен, и опустите оружие! — приказала она, пристально глядя на незваного гостя. Холмун послушно положил ружье на землю, а Бронеклык, повинуясь взгляду хозяина, застыл на месте. Эльфийка еще какое-то время изучающе смотрела на них, а затем, будто убедившись, что они не представляют угрозы, снова опустила свой топор. — Что забыл здесь, в столь поздний час, представитель Орды? — произнесла она, внимательно всматриваясь в лицо Холмуна. На что таурен, собрав всю свою смелость, ответил: — А вы, юная леди, что делаете одна за чертой ночного Кель'Таласа? — спросил массивный таурен с любопытством. — А тебе какое дело, что я здесь делаю? — ответила эльфийка с холодом в голосе. — Просто интересно, в городе все-же безопаснее, — мягко проговорил таурен. — Уж поверь мне, корова, за стенами города для меня гораздо безопаснее, — резко бросила она в ответ. — Неужели в этих краях нет того, кто не был бы к тебе равнодушен? Я ладно, я тут не местный, но тебе эти края должны быть как дом родной, — произнес таурен, пытаясь понять ее состояние. — Может, и был когда-то... А теперь нет... — с грустью ответила эльфийка. — А здесь ты что делаешь? — спросил таурен. — Хотела провести время в одиночестве, но, как видишь, даже этого не дают... — вздохнула она. — А, извини... Я просто хотел поинтересоваться. Ну, ладно, оставлю тебя, но раз эта встреча произошла, то давай хотя бы познакомимся, — сказал таурен, поднимаясь и протягивая свою огромную мохнатую и трехпалую руку. — Меня зовут Холмун, а тебя как? — спросил он. Эльфийка ничего не ответила, лишь продолжала смотреть на него. Таурен вздохнул и уже пошел обратно в город, захватив свое ружье, как вдруг эльфийка крикнула ему в спину: — Супра. Меня зовут Супра. Холмун улыбнулся и бросил в ответ: — Спокойной ночи, Супра. И направился обратно в гостиную. Внутренний голос подсказывал ему, что лучше проследить за ней, но сначала стоит немного отдохнуть. .