У бойца эмоций нет

***

Лучше бы он не спрашивал, оставаясь в неведении до самого конца — меньше бы нервничал и скрипел зубами. В любом случае, теперь уже всё. Аут. Поздняк метаться. Под оголённым участком кожи между чулками и задницей свободно гуляет сквозняк. Низ живота болезненно сводит, дёргает и перекручивает — будто бы трусит мелкой дрожью изнутри, — а у Рео складывается стойкое, на редкость стойкое и крайне поганое ощущение, что дальше будет только хуже. Конечно, он не в такой заднице, чтобы пришлось балансировать на канате, протянутым между краями пропасти, и всё же сохранять равновесие невыносимо трудно. Стоит сделать хотя бы шажок вперёд, как хвалёная координация движений нарушается, закон притяжения даёт осечку, и вот. Коленки магнитятся друг к другу в попытках прикрыть весь этот срам, а тело начинает вполне недвусмысленно клонить вбок. Микаге покачивается, совершая какой-то ломаный пируэт в потоке коридорного воздуха. Локоть кое-как нашаривает стену, вес переносится под её опору, и Рео, точно сковородкой пришибленный, со свистом набирает полные лёгкие воздуха. — Тише-тише, всё хорошо, — мягко раздаётся сзади. — Теперь выдохни, иначе мы никогда не закончим. Кадык испуганно подпрыгивает к челюсти. Рео торопливо обкусывает слой помады на нижней губе. Непонятный вкус заставляет скривиться. Нет, это совершенно точно худший день в году. Хуже просто некуда. Даже с сердцем плохо — то замирает, то мечется от ребра к ребру, силясь пробиться к глотке. И его хаотичные полёты вполне оправданы, хотя было бы практичнее, пойди оно третьим путём — путём пробития дыры в полу, — ведь прямо сейчас Микаге мечтает провалиться сквозь землю. Причём не абы куда, а именно во внутреннее ядро, чтобы его неисчерпаемый стыд спровоцировал глобальное потепление, из-за которого сервера чёртового Блю Лока наконец-то перемкнёт, а Эго с его извращенскими замашками иссохнется до состояния вяленой рыбы. Ходить под таким ублюдком — полнейший мрак. Кошмар наяву, ад на земле, электрический стул в коллабе с прокрустовом ложем, оттоге вприкуску со сладким джемом. Промеж лопаток ободряюще похлопывает ладонь. — Выдохни, говорю, Рео. Ты чего такой потерянный? Нижнее веко с усилием прижимается к верхнему. Микаге раздражённо втягивает живот и тут же влетает лбом в предплечье. Спокойнее. Надо быть спокойнее. — А ты будто бы не понимаешь, чего? — рычание получается на грани с безысходным и вмиг затухает в тонкой ткани рукава. Впрочем, что бы Рео туда ни бубнил, его позор настолько заметен и велик, что он на полном серьёзе готов претерпеть любые метаморфозы. Стать червём? Без базара. Принять вид прозрачного слизняка? Да Бога ради. Микаге уже даже не прочь превратиться в пучеглазого хамелеона, способного замаскироваться под цвет стены. Что угодно, пожалуйста, лишь бы никто его не видел. — Всё нормально, это всего на один день. Утешения и умасливания никак не действуют. Рео елозит лбом о своё предплечье. Чужая рука снова надавливает на позвоночник — теперь в области поясницы и гораздо требовательнее. — Давай. Вы-ы-ыдох. — Мы, блять, не на сеансе йоги, — в сердцах огрызается Микаге, но всё же выполняет данную ему рекомендацию. Остатки кислорода оседают между ртом и бронхами. Пульс отбивает по стенкам трахеи. Чужие пальцы с усилием натягивают ткань на боку, защипывают её где-то под ребром, и хватаются за собачку на молнии. Рео шумно сглатывает, вскидывая зажмуренные глаза к потолку в немой мольбе о спасении. — Поехали, Рео. Нет, блять, Рео как раз-таки приехал. Невидимка застёгивается тяжело, с глухим жужжанием и со знаковым треском шовных нитей. По мере соединения пластмассовых зубцов кости всё основательнее впиваются остриями в нежное мясо. Тесно. Очень. Блять. Тесно. Дискомфорт настолько силён, что Микаге чудится, будто ему не просто помогают одеться, а с усилием запихивают в средневековый корсет, одновременно накручивая миллион тугих завязок вдоль скованного твёрдым каркасом туловища. Не, в принципе, так оно и есть — как можно втискивать человека без талии в приталенное платье? — только вот щёки багровеют не из-за затруднений в дыхании, не из-за тесноты в рукавах или чего-то около того, а совсем по другой причине. Мама, папа, простите вашего блудного сына, он не хотел одеваться в женские шмотки, он не такой. Прежде, чем Рео успевает установить связь с космосом и отправить туда этот завуалированный сигнал бедствия, всё те же пальцы дёргают бортики воротника над хребтом, призывая выровнять вздыбленный позвоночник. — Последний штрих, давай. Молния на этот раз вжикает быстрее. Кадык дёргается, натыкаясь на шелковистую материю, плотно обвивающую шею. — Теперь нужно поправить, — комментируют за спиной. Изо рта Рео вырывается звук, похожий на затравленный скулёж. — А как же последний штрих? Чигири лишь терпеливо вздыхает в ответ на очевидный сарказм. На плечо Микаге ложится его ладонь, ультимативно цепляет стык рукава пальцами и сразу же начинает спуск по согнутым суставам. Кожа по траектории движения перекручивается вместе с тканью, то и дело царапаясь о внутренние швы, испарина меж лопаток проступает пуще прежнего и уже не выветривается через широкий вырез — стекает остывающими градинами к пояснице. Микаге бранит весь мир, но осторожно приоткрывает веки и с горечью выдыхает. Зрачки потерянно таращатся в искусственную темноту между лбом и локтевым сгибом. Как девушки вообще носят на себе капрон? Зачем натягивают колготки и чулки на ноги, если можно надеть штаны? Неужели они не чувствуют себя голыми в таких откровенных нарядах? Откуда столько смелости? Раскованности? Из размышлений выбивает слабый тычок между шеей и плечом. Колени тут же подкашиваются, точно сломанные, до слуха добирается непривычный звонкий стук откуда-то снизу. Чёртовы набойки. Рео изворачивается загнанной в угол мышью и пропихивает растерянный взгляд через стыки плинтусов. Хочется ослепнуть или выйти за текстуры. Сбоку маячит знакомый малиновый волос. Заплетённый в тугую косу, он в контексте сложившейся ситуации больше смахивает на цепь, на конце которой в качестве бонуса намотана чёрная резинка. Под лоснящимися в потолочном свете колосками сияет отпаренная белая рубашка. Да, Чигири со всей ответственностью подошёл к своему внешнему виду. И, если говорить о справедливом распределении обязанностей, слишком легко, блять, отделался. — Выглядишь отпадно, — заверяет он Микаге, откидывая большой палец где-то на краю зоны видимости. От услышанного комплимента кулаки взрываются чесоткой. Игровой зал шумит коробами системников, сетями проводов и цифровыми капканами. Рео играет желваками. Пара злобных слов касаемо костюма этой недоделанной принцессы оседает на языке смертоносным ядом и уже готовится прыснуть наружу. — Слышь, Чигири… — Рео? Посторонний оклик вмиг сбивает всю спесь. Под ключицами что-то лопается, Микаге не замечает, как отшатывается вглубь коридора. Мысли мешаются в безжалостной центрифуге, и вся осознанная речь в один момент забывается. Забывается вообще всё, за исключением осознания своего незавидного положения, потому что посреди проёма возникает серой тенью та самая пепельная голова. Апатичный взгляд Сейширо лениво огибает контуры забранных ободком волос и падает к декольте на плоской груди. Тело обливается ледяным потом, тонкие губы Рео вздрагивают в неловкой улыбке. Пиздец. Какой же пиздец. Но Наги, кажется, совершенно безразлична завуалированная истерика его коллеги — он чешет затылок и резко меняет фокус внимания, указывая глазами в абстрактное «назад». — Вас это, позвали что-то там раздавать. Имею ввиду, не знаю, что, но вы должны быть в курсе. По виску Рео течёт, в горле пересыхает, будто бы глобальное потепление всё же началось, но где-то внутри. Из горла вырывается смешок. Что же. В таком случае, стоит закосплеить пустынного страуса? — Да, скоро пойдём, спасибо за информацию, — заметив чужое замешательство, бегло отмахивается Чигири. — Иди давай, у нас тут обучение. Было бы хорошо, закончись разговор на этой прекрасной ноте, но Сейширо неожиданно делает шаг вперёд и меняет угол зрения, перебрасывая его в точности на Рео. Яйца наливаются тяжестью, пока беспристрастный взгляд обводит линию чулок, приталенное платье с короткой юбкой и тряпочный ошейник с таким же тщанием, с каким читает турнирные таблицы. Наги моргает. Его пепельная голова склоняется набок. Чигири приваливается к стенке и фыркает. Микаге чувствует, что вот-вот свалится в бессознанку, поэтому машинально прикрывает декольте рукой. — Намбер Ту Тайп Баттл, Рео? — внезапно без запинок проговаривает Сейширо, указывая носом на перчатки. Уши вскипают, сердце шлёпается подстреленной птицей на границу плитки и ковролина. Досадная уязвимость перед чужой реакцией вгоняет Микаге в отчаяние, дрожащий взгляд по чистой случайности цепляется за край лакированных мысков собственных ботинок. Точнее, сапог. Высоких, как та блядская башня в Абу-Даби. Тесных и неудобных, как трусы не по размеру. Вульгарных, как сама концепция Эго о спермотоксикозниках. Связь с внешним миром идёт помехами, Микаге робеет, будто ребёнок перед Сантой на утреннике. Руки повисают вдоль торса, подхватывают пышную кромку юбки кончиками пальцев. — …Кто? — с недопустимым для ситуации опозданием уточняет Рео, опасаясь поднять глаза выше чужих колен. Подушечки неразборчиво перебирают кружева. Ткань перчаток моментально пропитываются влагой. Наги, слышно, потирает шею в своём привычном жесте. — Главная героиня Ниер Автомата, — говорит. — Тебе идёт. Низ живота окатывает кипятком. Жар растворяется в груди, Рео кусает щёку изнутри, комкает мягкую ткань в мокрых насквозь кулаках и внезапно вытягивает ведущую ногу вперёд. Медлить нельзя, да и план побега надёжный, как швейцарские часы, пускай бедро опять обдаёт сквозняком, а под коленом больно трёт капрон и кожзам. — О, первый пошёл, — одобрительно тянет Чигири, придерживаясь правой стороны коридора. — Сейширо, подвинься. Фигура Наги послушно отступает к стене, за аркой в игровой зал натужно шелестят системные блоки, набойка знаково звякает при столкновении с металлическими крепежами. Шаг почти выравнивается, далёкие голоса посетителей затмевают прошлые загоны. Микаге заметно приободряется, потому что дефилирование даётся ему с неожиданным успехом. Шаг. Выход всё ближе, Наги с его прицельным взглядом всё дальше. Ещё один шаг. Щиколотка вероломно съезжает в бок голенища. Глаза выкатываются из орбит, Рео только и видит, как собственные руки взмывают в воздух. Навесной потолок почти меняется местами с неоновой подсветкой вдоль прохода, но внезапная резь под подмышками помогает удержать положение. Под кожей надсадно колотится пульс, щёку щекочет чужой мягкий волос. Рео собирается искренне поблагодарить Чигири за помощь, только вот боковое зрение замечает совсем не тот цвет прядей. — Изи, — непозволительно мягко опаляет ухо. Под бельём заметно горячеет, Рео глубоко вдыхает, упираясь каблуками в ковролин. Приятный запах свежей выпечки и чая конкретно мажет, и губы получается разжать совсем чуть-чуть. — Наги, отпусти меня нахер.