Полынь

      Яр проводил взглядом упавший на грядку с чесноком лист и вздохнул. Пора было признать: лето подходило к концу. Формально оставалось ещё несколько недель, а тополя просто предатели, они всегда начинали опадать уже в начале августа, как только заканчивали раскидывать пух. Но как ни крути, сентябрь приближался, а вместе с ним и осень. При мысли об этом неизбежном столкновении Яр испытывал не страх, но волнение.       В последний раз такое бывало перед первым курсом университета, когда предстояло вступить во взрослую жизнь, влиться в новый коллектив. Сейчас ничего столь грандиозного в планах не было, но это только на первый взгляд.       Яр решил, что осенью поедет в город. Повидается с папой, поговорит наконец с бывшим мужем. Да и вообще дел накопилось, прятаться от жизни в глуши с каждым днём становилось всё сложнее. Хотелось расставить точки и проговорить всё непроговоренное ранее.       Яр не знал, что стало движущей силой этого желания — избавление от лиха, постоянные разговоры с Власом или просто пришло время? Может, наконец-то время, про которое все говорят, что оно лечит, вылечило? Вряд ли. Всё-таки без Власа не обошлось.       Их жизнь почти не отличалась от прежней, Яр всё так же большую часть времени проводил вместе с Власом, за тем лишь исключением, что теперь они чаще оставались дома у самого Яра. Он больше не боялся засыпать в собственной постели и даже без страха заходил в подвал. Игоша никуда не делся, он всё ещё шебуршал ночами и босоного шлёпал по полу, но Яр эти привычные звуки встречал почти с радостью, как что‑то знакомое. После лиха игоша не казался такой уж проблемой. Яр даже шутил, что почти сроднился с ним, хотя Влас подобные шутки не одобрял и сурово хмурился каждый раз.       Влас. Это поменялось. Теперь они не только вместе копались в огороде, собирали травы, готовили и убирались.Они ещё и обнимались при встрече, держались за руки, сидя на крыльце и целовались. Много целовались. Так много, что оба привыкли к этому буквально за неделю.       Яр привык украдкой нюхать Власа за ухом, когда обнимал на прощание, привык поправлять его отросшие волосы, рассматривать длинные загнутые ресницы в свете закатного солнца и засыпать, тесно прижавшись к нему.       Это не было похоже ни на одну влюблённость до. Когда они с Власом только познакомились, Яру казалось, что они уже знали друг друга, так легко оказалось сблизиться. Когда их отношения изменились, это чувство никуда не ушло. Теперь Яру казалось, что они вместе уже так давно, что волноваться перед новой встречей или бояться задеть недовольным ворчанием было просто глупо. Хотя и оставались ещё темы, при мысли о которых пекло щёки. В основном у Власа.       Они не занимались сексом, даже не трогали друг друга. Хотя Яр бы соврал, если б сказал, что не хотел. Новая территория манила, а Влас, такой тёплый и расслабленный после сна… Но стоило положить руку хотя бы на бедро, как Влас находил сотню поводов куда‑то идти, что‑то делать, и Яр пока не знал, как к этому относиться. Он предпочитал дать им обоим время. Некуда спешить. Тем более что в этом почти подростковом тоже что‑то было.       — Да, скоро уже осень, — проследив взгляд Яра, вздохнул Виктор Николаевич.       Они пришли, чтобы отдать ему мешочек со сбором от кашля, у Виктора разболелся внук, приехавший на каникулы.       Так бывало всегда — местные не отпускали их просто поблагодарив, обязательно старались усадить за стол, напоить чаем, молоком или квасом, напихивали полные руки огурцов, вишни, яиц. Расспрашивали, как дела и щедро делились своими новостями, водили в сарай, чтобы показать новых куриц, знакомили с внуками и детьми, хвастались огромными кабачками.       Яра это немного смущало в первое время. Он воспринимал занятие Власа как работу, и привык, что обмен любезностями во время работы — это неприятная, но необходимая формальность. Но он быстро понял, что ни Влас, ни местные это так не воспринимают. Они искренне делились своей жизнью, и пусть не без сопротивления, но Яр учился отвечать им тем же. Хотя ему, выросшему в городе в многоэтажке, где из всех соседей он знал лишь тех, у кого тоже были дети его возраста, подобное ему давалось непросто.       Но Влас способствовал, он одёргивал его каждый раз, когда Яр пытался отказаться от чая или торопил их уйти, потому что ещё много дел. Так что Яр вовсю ассимилировался.       — Вот и уедет Виталик скоро, — продолжал вздыхать Виктор Николаевич.       Яр перевёл взгляд на его внука — мальчик совал пальцы к бегающим по огороженной территории цыплятам и передразнивал их писк. Виталику было пять лет. Его сыну исполнилось бы столько ещё через год.       Эта мысль так неожиданно пришла в голову Яру, что заставила резко выпрямиться на стуле и с лязгом опустить чашку на блюдечко.       — Ой, горячо? — засуетился Виталий.       — Нет-нет, кажется, комар укусил!       Яр никогда не думал о подобном. Никогда не сравнивал возраста детей, не пытался представить на их месте своего сына, не спрашивал себя «что если»...       Пять лет. Подумать только. Целых пять лет он не был на могиле.       — Я соберу к концу месяца Виталику ещё трав, пусть пропьёт, как в сад пойдёт. Он у вас часто болеет.       — Влас, что бы мы без тебя делали! Ты бери булочки-то, пока свежие, вкусные.       Они ушли от Виктора Николаевича с пакетом булочек с сахарной посыпкой и банкой молока. Яр деревенское молоко полюбить так и не смог, даже в кофе не добавлял, слишком уж оно для него пахло. Зато булочкам был искренне рад.       — А мы не пойдём к Петру? У него такие вкуснее огурчики были маринованные…       В огороде у Власа росли в основном травы, цветы и ягоды, огурцов было мало, так что он их не закручивал. Зато благодарные жители деревни помогали. А Яр вот на следующий год собирался так засадить огород, чтоб самому огурцов на всю зиму хватило.       — Нет, — хмыкнул Влас. — не пойдем. Нужно домой, я сегодня в поле ещё хотел успеть до заката.       — Я с тобой схожу, хотел сообщение отправить, но весь день не получается поймать сеть.       Поле было одним из немногих доступных Яру развлечений, в лес и к реке его по-прежнему не пускали. А ещё в поле они чаще всего оказывались одни. И иногда, когда Влас заканчивал со своими ритуалами, удавалось уговорить его поваляться, держась за руки. Так что Яр любил поле. Тем более на исходе дня, когда цвета становились теплее, солнце мягче и пахло как‑то по-особенному.       Отправив сообщение, Яр развалился на траве, жмурясь на солнце. Влас возился рядом, но и он уже заканчивал — Яр успел наизусть выучить его действия. Так что знал, что скоро омега сядет рядом, помолчи минут пять, потому спросит: «Пойдём?». А Яр вместо ответа потянет его за руку, уложит рядом и так они будут лежать ещё минут десять-двадцать. Потом кто‑то из них полезет целоваться и тогда, когда губы уже будут влажные и распухшие, Влас обязательно вскочит и засобирается домой.       Влас встал, Яр приоткрыл один глаз и проследил, как он садится рядом.       — Ложись, — решил действовать на опережение Яр.       Влас вздохнул, лёг рядом, прикасаясь к нему плечом и кистью руки. Яр переплел их пальцы, довольно улыбнулся и опять зажмурился. Если бы только лето могло длиться вечно!       Пахло травой, особенно сильно, потому что Влас что‑то разминал, а ещё солнцем. Яр повернулся, уткнулся носом в волосы Власа и вздохнул.       — Ты чего?       — Ты всегда так вкусно пахнешь травами. И чем‑то сладким сегодня… Ой…       — Что?       — У меня же скоро течка.       Вот о чём он совершенно забыл, погружения сначала в волнения о паранормальщине, а после слишком увлечённый новыми отношениями. Но теперь всё становилось на свои места: отсюда и немного меланхоличное настроение, и обострившееся обоняние. Просто скоро должна прийти течка.       Яр планировал до этого времени съездить в город, чтобы купить лекарства, свои закончились после первой течкой, которая прошла в начале лета, почти сразу, как Яр переехал.       Здесь аптеки не было, ближайшая располагалась в соседней деревне, той, что побольше. На машине до неё было минут двадцать езды.       — Чёрт, нужно ехать за лекарствами.       — Не чертыхайся, — привычно вздохнул Влас.       — А может, у тебя есть?       Яр сел и посмотрел на омегу сверху. Они бы могли справиться без таблеток, если...       Скорая течка не помогала держать мысли в узде. Странно, почему Яр не заметил раньше.       — Я не пользуюсь таблетками.       — А?       Яр удивлённо моргнул, глядя на продолжавшего лежать с закрытыми глазами Власа. Он не пользовался таблетками, только когда проводил течку совместно с альфой, да и то в последний день уже выпивал лекарство. Выпадать из жизни на три-четыре дня было непозволительной роскошь в его тогдашнем темпе жизни. А уж одному…       — А как ты тогда?..       В голове тут же возникли десятки образов, как Влас мог бы справиться с течкой самостоятельно без таблеток, и Яр поспешил от них отмахнуться — ускорять наступление собственной такими мыслями было не к чему.       — Я пью травы, сбивающие жар.       — Ага, а, ну?.. С остальным?       Влас быстро заморгал и отвёл взгляд. У Яра и у самого потеплели щёки, но он взял себя в руки. Они ведь встречаются!       — Ничего такого…       Яр прокашлялся. Зачем он спросил? Очевидно же! Вряд ли Влас каждую течку лежал, привязав к изголовью кровати руки, чтобы не трогать себя. Какие тут ещё могут быть варианты?       Яр лёг обратно, закрывая глаза и чувствуя, как жарко от прилившей к лицу крови.       — Ну, в общем, мне нужно до аптеки добраться. Завтра с утра поеду.       Где‑то в глубине души он, пожалуй, надеялся, что Влас скажет никуда не ехать и предложит провести течку вместе. Надеялся той частью своего мозга, что уже одолевали гормоны. Но Влас, конечно же, этого не сделал.       Яр вообще сомневался, что у них будет секс. Он не был в отношениях с омегой и не знал, как оно там происходит. Может, идея о том, что двое омег могут заняться сексом как обычная гетеросексуальная пара, является навязанным порноиндустрией образом? Хотя, наверное, вряд ли. Если в течку у омег были потребности, то почему бы не удовлетворить их со своим партнёром?       Тогда Яр возвращался к мысли о возможной асексуальности Власа. Может ему и вовсе не нужен секс. Он ведь никогда им не пробовал заниматься и не может знать наверняка. А сейчас, начав отношения, вполне мог понять, что его это не привлекает.       Но начать неловкий разговор Яр не решался. Сейчас всё было так хорошо, наконец-то спокойно и более или менее ясно. У Яра бы план: дожить до осени, встретиться с Данилом, навестить папу, решить рабочие вопросы и вернуться в деревню. А ближе к зиме поехать в город на поиски Ивана. Желательно вместе с Власом, из разговоров казалось, что он вроде и не против.       Слишком хорошо для того, чтобы рушить момент.       На следующий день Яр договорился с соседом, чтобы тот отвёз его в соседнюю деревню — ближе, чем до города. Хотя в аптеке и не оказалось тех таблеток, который он обычно принимал, но уже хоть что-то. А Влас обещал ещё дать своего отвара, который от жара.       Вернулся к обеду, уже без аппетита, значит, в течку следовало ждать завтра или ночью. Яр положил таблетки возле кровати, чтобы не забыть выпить перед сном — проснуться в луже он не горел желанием.       А потом пошёл к Власу, они не договаривались сегодня встретится, но Яру на пороге течки было необходимо пообниматься. Когда он зашёл в как всегда открытую калитку, Влас как раз показался на дороге с двумя вёдрами — ходил за речной водой.       Яр помог донести, опустил в ведро пальцы, чтобы попробовать, насколько холодная. И вздохнул. Лето в деревне и не купаться!       — В следующий раз вместе с тобой пойдём, — сказал Влас.       — А? А можно? — тут же подкинулся Яр. Влас словно мысли его читал!       — Попробуем. Мне кажется, что должно стать лучше. Когда ты рядом, уже нет ощущения, что вокруг тебя туча.       — А было?       — Было, — улыбнулся Влас. —Сходим, как твоя течка закончится. Расскажешь мне, что чувствуешь. Но один всё равно пока никуда не ходи.       Яр и не собирался. Теперь когда впереди маячила перспектива прогулки за пределы деревни, течка казалась ещё более раздражающим событием.       Несколько дней придётся ждать, и нет чтобы хорошо провести время… Яр одёрнул себя и потёр щёку.       — Я ведь на таблетках буду. Обязательно ждать?       — Конечно. Во время течки омега уязвим. Нельзя ни ритуалов проводить, ни ходить в опасные места.       Яр послушно покивал и настроился ждать.       Вечером, когда сидели на крыльце, Яр вернулся мыслями к тому, что сказал Влас. Ведь это всё благодаря ему. Его терпению и настойчивости. Вспоминал, как ещё в самом начале их знакомства Влас убеждал, что нужно прожить, отпустить. И как Яр был уверен, что уже это сделал. Как Влас мог так хорош понимать его, тогда ещё почти незнакомца?       Яр подполз ближе, прижался бедром к бедру Власа и положил голову на его плечо.       — Ты чего?       — Ты так вкусно пахнешь всегда.       — Да, ты уже говорил, — смутился Влас. — Это всё из‑за твоего обострившегося обоняния.       Яр кивнул и вжался сильнее в омегу.       — Можно я останусь сегодня на ночь?       Уходить не хотелось. Хотелось лечь рядом, прижаться, чтобы стало жарко, и нюхать затылок Власа. Яр понимал, что всё это говорят гормоны, но не мог им не поддаться. И только когда тишина в ответ затянулась, он опомнился.       — Прости, я давлю?       — Нет, ничего. Просто я не совсем понял вопрос. Останешься и…       — И мы ляжем спать. Я ведь купил таблетки и выпью их на ночь.       Влас шумно выдохнул. Его облегчение можно было пощупать руками, и Яр вновь задумался. Неужели он настолько не хочет секса с ним, но боится сказать? Но начинать подобный разговор накануне течки, когда так скакали гормоны, было не лучшей идеей, так что Яр прикусил язык.       — Конечно, оставайся. Я приготовлю отвар, который обещал.       Влас поцеловал его в висок, а потом в щёку. Яр вздохнул и подумал, что вполне бы мог прожить и без секса. Только в течку может быть тяжело, а в остальном — да и плевать. Даже если Власу не интересен секс, это ерунда.       Перед сном Яр выпил горсть таблеток и лёг поближе к Власу, сплетаясь с ним ногами и руками. Ночью шёл дождь и через приоткрытое окно в комнату навевало прохладной. Пахло дождём и полынью. Власом.