Полынь

      Яру не часто снились эротические сны, за всю жизнь раз пять — максимум. И четыре из них были во время течки под подавителями, потому он не удивился, когда это произошло и сейчас. Но всё же было очень смущающе. Очень смущающе. Ведь Влас спал рядом с ним, уткнувшись лбом в его спину, а Яр во сне вытворять с ним всякое…       Что течка началась, не возникало никаких сомнений — между ягодиц было чуть влажно, щёки горели, кожа стала чувствительной. Он выскользнул из кровати, быстро закинулся таблетками и сбежал в душ, чтобы не смущать Власа, когда тот проснётся.       От того, как вода текла по спине, по телу бежали мурашки. Яр зажмурился и уткнулся в стенку душа лбом, выдыхая сквозь зубы. Если он начнёт мыться, не дождавшись действия таблетки, всё закончится сеансом самоудовлетворения. И в этом не было ничего плохого, но только не когда Влас спал за стенкой…       В душе Яр провёл минут тридцать, большую часть времени просто стоял и переминался с ноги на ногу, а потом быстро ополоснулся и выскочил, закутанный в халат. Влас уже не спал — варил кашу на кухне.       — Доброе утро, — улыбнулся он и развернулся, подставляя щёку под поцелуй. У Яра всё внутри затрепетало, он умилённо вздохнул и вместо поцелуя накинулся на Власа с объятиями.       После завтрака Влас дал ему обещанный отвар от жара, перестелил мокрые от пота (слава богу только от него) простыни и предложил сегодня покопаться в огороде.       Так что весь день они провели сперва на грядках Власа, а затем — Яра. Правда Яр больше подъедал ягоду и слонялся между грядками, он в кой-то веки мог себе позволить ничего не делать во время течки и нагло этим пользовался. Тем более, что Влас позволял.       Отвар Власа работал — Яра почти не бросало в жар, таблетки, которые в этот раз он купил, тоже работали, хотя их эффект и держался меньше, чем у привычных Яру лекарств.       — Не понимаю, как ты выживешь в течку без лекарств, — признался Яр же под вечер. Они сидели на крыльце, ели арбуз, его дочь привезла соседке, та в благодарность притащила целую половину Власу.       — Это ведь тоже важно — слушать и слышать своё тело, свои потребности. А таблетки заглушают их, сбивают естественные циклы. В этом нет ничего хорошего.       — Хочешь сказать, если бы ты пил таблетки, то не смог бы вот это всё шаманить?       — Это не шаманизм, — недовольно покачал головой Влас. — И я так не говорил. Но не умей я так хорошо слушать и видеть, многого бы не замечал.       Яр задумчиво пожевал губу, пытаясь представиться свою жизнь без подавителей.       — Знаешь, думаю, если я не выпью таблетки, то услышу от своего организма что-нибудь… очень неприличное.       Влас смутился и отвёл взгляд, и Яр уже успел пожелать, что опять ляпнул, не подумав, ведь не хотел поднимать эту тему, как Влас неожиданно ответил:       — Если ты хочешь, я могу помочь.       Яр не сразу понял, про что он. Помочь в смысле дать ещё какой-то травы?.. Но вряд ли бы Влас так смутился, предлагая очередных своих снадобий.       — В смысле? — осторожно уточнил Яр. Влас пожал плечами. — Ты имеешь в виду секс?       — Нет! — Влас ответил так резко, что Яр испугался. — Не обязательно… Ладно, забудь.       — Да, конечно, забудешь тут, — фыркнул Яр, у которого от одного слова «секс» свело низ живота.       Он развернулся полностью к Власу и взял его за руку. — Ладно, я собирался поговорить позже, но раз уж ты начал… Как ты думаешь, ты бы хотел заняться сексом? Не сейчас, когда-то?       Влас удивлённо моргнул.       — Ты так странно спрашиваешь. Конечно.       — Просто если не хочешь, то это ничего страшного. Ты не должен делать…       — С чего ты решил, что я не хочу?       Влас вскинул брови и вообще смотрел так, что Яр тут же усомнился в своих умственных способностях.       — Ну, ты сбегаешь каждый раз, стоит мне намёкнуть на что‑то большее… Ты испугался, когда я предложил ночевать у тебя. И ты не проявил никакого интереса к моей течке.       Влас перестал выглядеть возмущённым и пристыжено отвёл взгляд.       — Да… Ты, наверное, прав. То есть прав, что был повод подумать. Но это не так.       Ох, всё-таки зря они затеяли этот разговор сейчас. Влас взволнованно дышал глубже, и у Яра от одного только этого мокрело в штанах.       — Я волнуюсь. И боюсь. Ты ведь знаешь, что я ни с кем не был.       — Ох, боже! — облегчённо вздохнул Яр. — Ты из‑за этого переживаешь? Брось, я уверяю тебя, в этом нет ничего, что требовало бы специальных знаний или невероятного опыта.       — Я знаю, — вздохнул он.       Ладонь, которую держал Яр, была трогательно влажной, и он не смог удержаться и не поцеловать Власа. Тот с удовольствием подался навстречу и не сразу опомнился, что их могут увидеть через невысокий забор.       — Хорошо, давай мы сделаем так, — заговорил Яр, переведя дыхание. — Мы ничего не станем делать, пока не закончится течка. А после съездим в город, сходим на свидание в кино или кафе или ещё куда-нибудь. А потом можем снять номер в каком-нибудь классном отеле с видом на город и с джакузи. Хорошо?       — Да, — улыбнулся Влас, прежде чем ещё раз быстро поцеловать. — В этом вопросе полностью полагаюсь на тебя.       После этого разговора Яру стало легче. С одной стороны. С другой, теперь перспектива секса с Власом перестала быть чем‑то из разряда мечт, поэтому, когда ночью он ложился в кровать рядом с ним, запивая очередную таблетку отваром, не получалось не грустить. Вот он — лежал совсем рядом, и не против близости. Почему Яр решил ничего не делать в течку?       Яр повернулся к Власу спиной, больно прикусил губу, чтобы отвлечься от грязных мыслей, и в очередной раз повторил себе: терпение, только терпение. Влас и без того переживал, не стоило всё усложнять сексом в течку. Яр хотел бы быть внимательным и заботливым, думать о Власе, а не об удовлетворении своих животных потребностей. Так что лучшим вариантом было отложить это событие на потом, когда они оба будут в своём уме.       На третий день стало легче, Яр сократил дозу таблеток, почувствовал прилив сил и даже прибрался дома. На четвёртый, выпив с утра подавители, Яр и вовсе не ощущал никаких симптомов. Даже запахи стали привычными и спокойными, а ещё вернулся аппетит, и Яр утром съел всё, что было в его доме, а потом пошёл к Власу и позавтракал ещё и у него. Быстрее прийти в себя погоняло ещё и обещание Власа сходить на речку.       — Мы сегодня пойдём? — не вытерпел Яр.       — Нет, ещё рано.       — Разве? Я хорошо себя чувствую.       Влас серьёзно уставился на него — самый настоящий учительский взгляд. Под ним Яр сглотнул желание поныть, как маленький, и обречённо вздохнул.       — Да-да, нельзя рисковать. Лучше выждать и всё такое, — пробубнил он. — Ну тогда сегодня я требую массаж.       — Что? С чего это вдруг?       Яр подобрался к Власу, облокотился сзади на его плечо подбородком.       — Во-первых, в качестве моральной компенсации. Во-вторых, я ведь страдал, тебе меня не жалко? В-третьих, я уже нормально себя чувствую, это не должно повлечь никаких последствий… А для тебя будет полезно. Что думаешь? Немного физического контакта. Достаточно интимно, но не чересчур.       Влас замер, и Яр уже успел подумать, что передавливает. Но омега развернулся к нему лицом, помолчал пару секунд и кивнул.       — Да, наверное, ты прав. Но твои первые два пункта — это одно и то же.       День стал значительно лучше, когда вечером в перспективе замаячил массаж от Власа. И Яр даже пережил его без нытья. Он вообще-то не был большим поклонником массажа, не ходил на него к специалистам и уж тем более не был в восторге от вот такого домашнего варианта. С чего эта идея пришла в голову, он не знал, но решил слушаться своих порывов. Влас говорил, что это важно: уметь слышать свое подсознательное. Потому вечером, когда Влас закончил со своими делами, Яр улёгся на его кровать на живот, подобрал под голову руки и довольно вздохнул.       — Я не умею делать массаж, — предупредил Влас, прежде чем начать.       — Главное ничего мне не сломай, остальное ерунда.       Влас сперва нерешительно мял его спину, почти гладил. Сделал «рельсы-рельсы», помассировал шею и плечи, верхнюю часть спины, не опускаясь ниже. Потом он нащупал какое-то место у Яра под лопаткой, при каждом нажатии на которое, перехватывало дыхание. Влас размял его, прошёлся локтями по спине вниз и как‑то незаметно втянулся в процесс. Было бы ещё лучше, сядь он сверху, но Яр не решился предложить. На первый раз и так вышло очень даже неплохо. Вместо масла в конце Влас намазал Яра какой-то мазью, которую сделал сам. Та немного терпко пахла полынью, и укутанный этим запахом Яр мгновенно уснул. Так быстро, что даже не понял, куда делось его возбуждение.       А на следующий день они наконец-то пошли к реке. С утра, пока не полил дождь. На небе ходили тучи, ещё похожие на облака над головой, и тяжёлые грозовые — на горизонте. Было прохладно, ещё одно напоминание о скорой осени.       Перед выходом Влас дал краткую инструкцию:       — Держись меня, далеко не уходи. Если почувствуешь что‑то не то, сразу же скажи, мы уйдём.       — Есть, сэр! — Яр приложил руку голове и рассмеялся. — Не переживай, я буду паинькой.       Он молился всем известным богам, чтобы всё прошло хорошо! Если бы кто‑то знал, как ему надоело ходить по деревне. Он ведь переезжал в лоно природы, чтобы наслаждаться лесом, бескрайними просторами полей и далее по списку. А не бродить по трём улицам.       Стоило ступить на тропинку к реке, как накатили неприятные воспоминания о неудавшемся побеге. Тот морок, то странное ощущение отрешённости, но в то же время абсолютной ясности. Яр весь сосредоточился, чтобы поймать его, если почувствует вновь. Но река, когда они к ней вышли, выглядела спокойной. Немного мрачной из‑за погоды, но спокойной. Вода тихонько журчала, чуть накатывая на камни у берега, от ветра шуршали кусты.       — Ну? — вопросительно посмотрел на него Влас, поставив ведро на землю и упираясь руками в бока.       — Ничего, — пожал плечами Яр.       Он подошёл ближе к воде, так что она почти намочила его сандалии, и внимательно посмотрел на её гладь.       Он знал, что там под безмятежной слегка морщащейся от волн водой что‑то есть. Он не просто знал, он чувствовал это. Оно было плотное и объёмное, как будто шар для боулинга. Яр с удивлением обнаружил, что не может подобрать других слов, чтобы описать это чувство. Он пытался нащупать его, сделал ещё один шаг вперёд и наступил в воду.       — Яр? — обеспокоенно окликнул его Влас.       — Нет, всё нормально. Я просто хочу понять…       Яр зашёл по щиколотку — вода была прохладной и приятной. Он ничего не слышал, не видел, но чувствовал, что нырни он с головой — встретит их, тех, с кем столкнулся в прошлый раз. Но он не собирался нырять.       — Это странно, — выдохнул Яр, возвращаясь на берег. Он взял ведро и понёс его к воде, чтобы наполнить.       — Что?       — Я что‑то чувствую. Но не могу объяснить.       — Что‑то плохое?       Яр опустил под воду ведро и задумался. Плохое ли?       — Нет, — решил он. — Просто странно. Может, мне кажется?       Влас вздохнул, опустил своё полное ведро на землю и сел рядом с ним, дожидаясь Яра.       — И в чём же разница? Кажется или чувствуешь — это ведь одно и то же.       Яр тоже сел, продолжая смотреть на водную гладь.       — Я так и думал. Ты учишься слышать себя, а вместе с тем замечаешь больше вокруг.       — Что? — встрепенулся Яр. — Хочешь сказать, я начинаю, как ты, видеть всякое?       — Ты и раньше видел всякое, — фыркнул Влас. — Но теперь ведь по-другому?       С этим Яр поспорить не мог. Он не испытывал страха перед новым чувством. Возможно, немного трепета, но точно не страх.       Они просидели на берегу, пока не начал капать дождь. Яр наслаждался этим странным чувством. Как будто стоял у забора со сторожевой собакой. Он знал, что она там. Он знал, что она опасна. Но если он будет стоять здесь, не пересекая дозволенных границ, то ничего не случится. Только он решает, войти ли ему в калитку или остаться снаружи. Это завораживало.       Вернувшись домой, немного промокшие под дождём, они приготовили обед и сходили до деда Кузьмы, а вечером прибрали опавшую от ветра листву с участка. Яр, глядя на кучку жёлто-оранжевых листьев, которых с каждым днём становилось всё больше, задумчиво протянул:        — Влас? Как ты думаешь, мне можно на кладбище, если на реке всё прошло хорошо?       Влас, до этого чем‑то шуршавший, замер, а после подошёл ближе.       — Для чего тебе нужно на кладбище?       — Я бы хотел съездить к сыну. Я не был там пять лет. Это слишком долго для хорошего родителя, да? Влас подошёл ещё ближе и взял Яра за руку, переплетая их пальцы. Яр опять поразился этому: Влас ведь не сказал ни слова, а уже стало легче. Как будто от одного его прикосновения становилось лучше.       — Это не правда. Чтобы любить, не обязательно ездить на кладбище.       — Да, спасибо, — улыбнулся Яр, касаясь кончиком носа его щеки. — Это просто мой способ справиться с горем — так говорил мой психолог.       — И это правда. Тебе просто нужно было время, и оно пришло. Я не уверен, что сейчас тебе будет безопасно на кладбище. Но мы попробуем.       Влас погладил его руку.       «Мы» — сказал Влас. От разлившегося внутри чувства благодарности захотелось броситься на него и зацеловать с ног до головы, но они стояли на улице, так что Яр ограничился лишь коротким чмоком и тихими словами благодарности.       В программу осенней поездки добавилась ещё одна встреча. И может быть самая важная.       А ночью Яру приснился сон, как будто он нянчил младенца. Ребёнок не плакал, как это бывало в тех снах, что снились сразу после выкидыша. Он лежал, укутанный в светло-салатовое одеяло, которое папа Яра готовил для выписки, смотрел широко открытыми голубыми глазами и неуверенно улыбался. Маленький, румяный и пахнущий чем‑то незнакомым, но родным. Яр в жизни не чувствовал такого вкусного запаха.       Он качал ребёнка на руках, пел песню, которую не знал, и плакал от разливающегося по сердцу тепла. Его душило прекрасным, светлым чувством, но таким сильным, что не получалось сказать ни слова, Яр только и мог улыбаться ребёнку в ответ и осторожно прижимать к себе.       Яр проснулся в слезах. Но не вскочил с кровати, как бывало раньше, а замер, глядя в потолок. Руки и грудь всё ещё ощущали тепло ребёнка. Он перевернулся на бок, прижимаясь к Власу, и уткнулся в его плечо мокрым лицом.       — Яр? Яр, что случилось? — тут же засуетился тот.       — Нет-нет, лежи. Просто сон.       — Опять сон? — ещё сильнее забеспокоился Влас.       Яр усмехнулся и силой потянул его обратно, укладывая рядом с собой.       — Это был хороший сон. Грустный, но хороший.       Влас наконец выдохнул и расслабился, обнимая Яра в ответ. Он был таким тёплым, что Яр, греясь об него, непременно бы уснул опять, но не давали мысли о зелёном одеяльце и маленьком жирафе, которого он сунул в коробку и отдал папе, крутившиеся в голове с сумасшедшей скоростью.       — Мне снился ребёнок, — сказал он наконец, не в силах больше молчать.       Влас, успевший опять задремать, проморгался и посмотрел на него вопросительно.       — Мой ребёнок. И впервые с того дня он снился мне не плохо.             — Да, понятно… — пробормотал Влас. — Тебе нужно на кладбище. Если он пришёл во сне, значит, точно нужно.       — Точно? Это не может быть какой-то ловушкой? Происком какой-нибудь нечисти или… Ну, ты говорил, что покойники не всегда желают нам добра.       Влас с усмешкой посмотрел на него и нежным движением убрал волосы с лица.              — Нет, не думаю. Просто ты учишься слушать себя. Ты ведь раздумывал, стоит ли ехать. И вот ответ.       — И что, это всегда так происходит? Знаешь, я вообще-то больше склонен верить в совпадения.       — Как хочешь. Но ты ведь соврёшь, если скажешь, что после этого сна смог бы отказаться от поездки?              Яр поворочался, устраивая удобнее онемевшую руку, и задумался. Он думал о сыне уже несколько дней, ещё до течки. Сон был закономерным результатом этих мыслей. Но разве это важно?       — Нет. Я поеду, — сказал наконец он.