Salvadora

      Часто ли сомневалась Анна за свою жизнь? Ей помнится, ни разу. Она не сомневалась, когда, будучи восьмилетней соплячкой, отчаянно поколотила палкой пятиклассника, дёргающего за хвост соседского кота. Мурзик был толстым добряком и не мог дать отпор. Мама учила не обижать животных и защищать слабых. Тогда тот мальчик, противный ябеда, доложил своей матери, та пришла к ним домой и громко ругалась с отцом. Маленькой Ане не было стыдно, когда её больно отлупили ремнём, она продолжала доказывать свою правоту, стоя в углу на гречке, пусть и громко всхлипывая от горьких слёз несправедливости. Отец всё равно не поверил, но задумался и вскоре отдал единственную дочку на самбо. «Пусть выплёскивает энергию в правильное русло», – думал он, – «может, захочет в будущем пойти по стопам предков». Отец служил в милиции, дед прошёл войну, а прадед был офицером императорской армии. «Насколько далёк от правды ты оказался, папа», – вспоминала позже Анна.       Девушка без сомнений подошла первая и пригласила одноклассника, который ей давно нравился, потанцевать на школьном выпускном. А уже через полгода он и отец ушли на войну. Оба не вернулись. Первая любовь продлилась недолго.       Когда недоброжелатели отца, а у сотрудника органов таких было немало, убили мать, Анна, совсем зелёная, но умеющая за себя постоять, без долгих раздумий пришла к другу семьи – дяде Саше и попросила взять под своё крыло. Очень скоро Анна свершила свою месть. Её не одолевали сомнения, когда она решетила пулями убийцу своей мамы, хотя он был у неё первым.       А потом пошёл второй, третий. После двадцатого Анна перестала считать. Ведя наёмническую жизнь, очень быстро забываешь о простом человеческом, лица заказанных расплываются и стираются из памяти. Анна не помнила их имена, но никогда не сомневалась, спуская курок.       И сейчас, стоя перед одной из многочисленных дверей светлого коридора, девушка не могла заставить себя постучаться. Кофе в бумажных стаканчиках начинал остывать, но даже это никак не убеждало внезапно колеблющуюся Анну. Что, если Луис негативно отреагирует на её внезапное появление? Ещё и довольно позднее – стрелки на настенных часах в коридоре приближались к полуночи. Сера не спал, наёмница об этом прекрасно знала, тут дело было совершенно в другом.       Они не виделись почти целый месяц. После операции Луис очень скоро пошёл на поправку, но постоянно работал на эту неизвестную никому таинственную «Организацию», в которую их привела Ада. Сидеть тихо и помалкивать – единственное, что слышала от Вонг Анна, помимо новостей про Серу. Его использовали по полной – бывший учёный Амбреллы, да ещё вхожий в круги секты Лос-Иллюминадос. Кладезь информации и секретов двух организаций. Поэтому испанец весь день проводил в лаборатории, а по ночам работал с отчётами в своей комнате. Откуда Ада знала про его распорядок? Всё просто – камеры. У наёмницы от одного заявления дыбом встали коротко выбритые волосы на затылке. Больше она не расхаживала после душа в одном белье. Пусть подавятся, грёбаные вуайеристы.       Анну ждали допросы, бесконечные допросы. Но что могла рассказать наёмница? Вескера она видела лишь однажды, а до этого её заказчиками были люди из совершенного другого мира. Никакого вируса, никаких паразитов, ни у кого из них и в планах не было порабощать мир. А если и было, Анна об этом не знала. Ей платили за дело, а не за разговоры и сплетни.       Девушку никуда не выпускали. Сначала из-за восстановления – порез на левой руке вскрывали, чистили и зашивали заново. Потом – из-за допросов. Разные люди с важным видом день за днём спрашивали у неё одно и то же. Из развлечений был шкаф с книгами в зоне отдыха и настольный теннис. Анна откровенно скучала, рвалась на «работу». Но она не уйдёт, пока не повидается с Луисом.       По правде говоря, ей было стыдно. Она наконец-то получила доступ к этажу, на котором жил Сера, но три дня заставляла себя пойти к нему. Совесть грызла за то, что не уберегла от ранения, за то, что не вытащила его из прошлого, а буквально собственноручно затолкала вновь в это болото. А ещё боролась со своими чувствами. Казалось, целый месяц прошёл, забудь ты про этого испанца. Анна пыталась, честно пыталась. Но Луис каким-то магическим образом не хотел покидать её сердца, её мыслей. И долго сопротивляться она не смогла. Взяв кофе (она помнила про предложение Серы), девушка смело спустилась на лифте, храбро прошагала до нужной двери и трусливо встала, как вкопанная.       Она никогда не сомневалась! Тогда почему именно сейчас? Почему, почему, почему?       Ну, не съест же он её. Разве что пошлёт, экспрессивно, красочно, как умеет только он. Анна переживёт, это не самое страшное.       Коротко постучавшись, наёмница дождалась сухого «входите». Даже не возмутится, что его потревожили в такое время? Забавно. Сердце сделало кульбит, рухнуло в пятки и с задором народника пустилось в пляс. Ну что же такое, Анна вела себя как её школьные подружки перед первым свиданием.       «Соберись! Не к отцу на ковёр идёшь!»       — Ну, привет, супергерой.       Комната Луиса практически ничем не отличалась от комнаты наёмницы. Такая себе своеобразная тюремная камера с двуспальной кроватью, шкафом и отдельной ванной комнатой. Единственное отличие – письменный стол с компьютером. Помещение освещалось настольной лампой и включённым монитором.       Сера, увлечённо что-то вбивавший в компьютер, замер, услышав знакомый голос. Он подумал, что ему почудилось, но девичий силуэт на пороге говорил об обратном. Наверное, он уснул, пока сверял результаты эксперимента, вернувшись после дневной смены в лаборатории. Луис снял очки, потёр глаза, но мираж Анны не спешил исчезать, наоборот, девушка подошла ближе, поставила стаканчики на стол, прислонилась к столешнице бедром. Наклонив голову, она с улыбкой наблюдала за ошалелым взглядом испанца.       — Выглядишь ещё хуже, чем в нашу последнюю встречу. — Анна не соврала – Луис выглядел свежее, опрятнее, но бесконечная усталость, залёгшая под потускневшими серыми глазами, будто высосала из него всю жизнь. Словно сидящий перед ней мужчина – лишь тень того Луиса, которого она спасла из сектантской деревни. — Что, даже не поприветствуешь?       Девушка ожидала, чего угодно: колкостей, лёгкого флирта, ругани, но явно не крепких порывистых объятий. От такого тёплого приёма Анна впала в ступор и не сразу сомкнула свои руки на спине Луиса. Ставший привычным запах сигарет ударил в нос. Анна почувствовала, что в этот момент всё было на своих местах, правильно и гармонично: трещала лампочка, на столе остывал кофе, а она – в руках Серы, слушала, как бьётся его сердце. Да, это был тот самый Луис – заботливый, чувственный, такой родной. Её Луис.       Что за собственнические мысли? Анна мягко отстранилась, но из объятий не выпуталась.       — Ханна, рад тебя видеть, — в груди у девушки всё затрепетало от того, с какой нежностью он произнёс её имя. Провёл рукой по постриженным волосам. — Сменила причёску?       — Да, пришлось, — Анна смущённо потупила взгляд, заправила прядь за краснеющее ухо. — Ты тоже привёл себя в порядок? Только выспаться забыл.       Шагнув назад, наёмница прижалась к столу, сложила руки на груди. Прошлась взглядом по тёмным штанам, коричневому трикотажному джемперу – как по-домашнему – и вернулась к лицу.       — Что такое сон? Мне кажется, я в последний раз высыпался, когда лежал в отключке с простреленной ногой. Ты оставила меня. Как я мог спокойно спать? — Луис заметно оживился, начал в шутку обвинять Анну. Та, уже не сдерживаясь, закатила глаза.       — Мне тебя пожалеть? Я не могла прийти раньше. Разве Ада тебе ничего не рассказала?       — Рассказала? О, Ханна, от этой зануды даже пары слов не дождёшься, — взяв пачку сигарет и зажигалку со стола, Сера закурил.       — Ты как? — девушка кивнула на бедро, непроизвольно сжала своё плечо, где под свитером красовался новый шрам.       — Замечательно, — откинувшись на спинку кресла, Луис выпустил сизый дым, не сводя своих серых глаз с Анны. Он тоже её рассматривал, даже любовался. — Ты же здесь.       Испустив смешок, наёмница отвернулась, покачала головой. Какой же он несносный! Анна соврёт, если скажет, что не скучала по этому.       — Может, знаешь, Леон и Эшли?..       — Не знаю, — девушка правда не знала, Ада не говорила, а больше узнать было не у кого – сплошная изоляция. — Я видела Леона перед отбытием. Думаю, всё получилось.       — Учитывая, сколько ещё я наломаю дров в моём текущем положении, мне немного легче, — иронично заключил испанец и закинул окурок в наполовину заполненную пепельницу.       Чувство вины накатило с новой силой, Анна от досады закусила губу, стыдливо отвела взгляд:       — Прости, прости, Луис. Я не думала, что так всё обернётся. Мне жаль.       — Хей, Ханна, не надо, — Сера оказался напротив, бережно поднял за подбородок голову девушки, вглядываясь в глаза, полные сожаления. — Ты меня спасла. Своей смертью я бы не смог искупить грехи. А сейчас у меня есть все шансы.       — Да, — кивок, за ним ещё один, более уверенный, — да, ты прав.       Луис улыбался, такой притягательный, будоражащий своей близостью. Так волнительно – у Анны пересохло в горле, грудь распирало от неуловимого интригующего чувства. Испытывая дежавю, наёмница словно вернулась в испанский замок: за спиной молились сектанты, в затылок дышала опасность, руки, сжимающие её талию, горячее дыхание над самым ухом. Там им мог помешать кто угодно, сейчас – никто.       — Кхм, — проморгавшись, наёмница развеяла секундное наваждение, отпила из стаканчика, спрятав за жестом смущение. Ей показалось, что Луис огорчённо тихо выдохнул. — Помнится, ты предложил попить кофе, когда мы выберемся. Будешь?       — Ночь длинная, как раз придётся кстати. Gracias, — взяв второй стаканчик, мужчина глотнул напиток, сел обратно в кресло.       — Собираешься всю ночь работать?       — Конечно, нет. Буду развлекать гостью.       — М-м-м… и чем же мы будем заниматься? — ухмыльнувшись заманчивому предложению, Анна с интересом взглянула на Серу.       — Вариантов масса, — задумавшись, Луис потёр подбородок, а потом лукаво улыбнулся, играя бровями и стреляя глазками: — В первую очередь – знакомиться.       Испанец обладал удивительным навыком рассказывать о совершенно обыденных вещах очень сочно и красочно. Почему он не стал писателем – оставалось для девушки загадкой. Анна смеялась, негодовала, моментами спорила, поглощённая невероятным миром Луиса Серы. Он вырос в той деревне. На немой вопрос наёмницы, Луис ответил, что тогда всё было по-другому. Ни секты, ни Сэддлера, ни лас-плагас. Только простые люди, довольные своей спокойной и размеренной жизнью. Конечно, Сера был главным нарушителем спокойствия: гонял кур, за что получал от старухи Бернардиты, срывал службы в церкви своей неусидчивостью (что понимал ребёнок в каких-то религиозных обрядах?). Однажды он захотел прокатиться на молодом жеребёнке. Как у него, Дон Кихота, не было коня? Вот и Луис не понимал, поэтому смело взобрался на спину животного. Стоит ли говорить, что опыт был неудачным? Однако, юный Сера, заимев свежий шрам на щеке, даже и не думал переставать искать себе приключения. У него напрочь отсутствовало чувство самосохранения, Луис пролезал везде и всюду, ему нравилось познавать мир, набивая шишки. Дед поощрял его тягу к знаниям, привозил книги и сам отвечал на вопросы. Они часто ходили на рыбалку, Луис просто обожал рыбачить на рассвете, хоть и противные комары норовили испить его крови досуха. Несмотря на то, каким Луис был шкодником, его все любили. Детство Серы откликалось где-то глубоко в душе Анны, она испытывала что-то вроде родства и понимала, что они не такие уж и разные.       По мере взросления Луис медленно осознавал, что ему становится тесно в этой глуши. Сердце рвалось от тоски, но Сера нашёл в себе силы покинуть родные пенаты и отправиться покорять большой мир. Для горячего и полного энтузиазма юноши это стало глотком свежего воздуха. Он поступил в университет, теперь уже накрепко связав свою жизнь с любимой биологией и химией. Учёба давалась на удивление легко харизматичному, ушлому, с подвешенным языком Луису, он без проблем сдавал все экзамены и не только. Дополнительные курсы, семинары, конференции – Сера черпал новые знания, впитывал их, как губка. Ему хватало времени абсолютно на всё, даже на все те прелести молодёжной студенческой жизни: волонтёрство, вечеринки, романы.       — Ну, н-е-ет, — Анна яростно запротестовала, столешница под бёдрами жалобно скрипнула, — даже слышать не хочу о том, какой ты ловелас и обольститель.       — Конечно, кто мог мне отказать? Я же такой очаровашка, — в подтверждение Сера обворожительно улыбнулся, с прищуром глядя на невпечатлившуюся девушку. От досады всплеснул руками, горестно вздохнул: — Одна ты не поддаёшься. Держишься неприступной крепостью.       — Свои чары распространяй на принцесс. На злых драконов они не действуют.       — Если ты дракон, то, безусловно, самый прелестный.       — Да-да. Что дальше?       Перед окончанием Луис углубился в вирусологию. Все его дальнейшие исследования, как и бакалаврский диплом, были на эту тему. На одной европейской конференции его заметил учёный из Штатов Уильям Биркин и пригласил в недавно открывшуюся в Лондоне лабораторию Амбреллы. Предложение одно на миллион, Сера мог только мечтать о работе в крупнейшей фармацевтической компании мира. Он, выходец из небольшой деревни в горах Испании, ведущий специалист в лаборатории секретных разработок – звучит, как сказка, но всё оказалось реальностью. Луис обзавёлся своей «Dream team», людьми, так же, как и он, живущими наукой и открытиями. Они творили, но творили нечто страшное. Сера тогда не думал, что их «сверхчеловек» станет причиной гибели сотен тысяч невинных жизней. Потому что были Пол, обсуждавший результаты прошедшего на выходных футбольного матча, Марта и Джон – счастливая супружеская пара, настоящий эталон образцовой семьи, Алекс, составлявший нешуточную конкуренцию Луису в искромётности юмора, Рита, готовившая умопомрачительную, наивкуснейшую выпечку, Пауло Коэльо, которого все так по-доброму называли Алхимиком. Нет, он не был писателем, просто тёзкой того самого Коэльо. И Элиза…       — Ты с ней встречался?       — Ханна, ты ревнуешь? — Сера никогда не терял возможности свести всё к шутке и посмотреть, как скорлупа серьёзности Анны покрывается трещинами.       — К женщине из тёмного прошлого? — наёмница забавно сморщила нос, Луис громко рассмеялся. — Подожди. С какой это стати я должна тебя ревновать?       — Совершенно ни с какой. Тем более она уже давно вышла замуж, и нянчит второго ребёнка. Я абсолютно свободен и весь твой.       — Что за намёки? Тоже хочешь замуж и двух детей? Выпытать у Ады номерок Леона?       — ¡Hostia, Hanna! Con tu tedio, definitivamente pronto buscaré consuelo en manos masculinas, — пришло время смеяться Анне. Доводить Луиса до такого состояния – одно сплошное удовольствие.       После событий в Раккун-сити, когда до Серы наконец-то дошли слухи, с него будто спали розовые очки. Осознавая, какое преступление они совершили, и совершала Амбрелла все эти годы, груз вины рухнул глыбой на плечи. Но вихрем закружившиеся обстоятельства не давали впасть в депрессию – пришла весть с родины об умирающем дедушке. Луис покинул Амбреллу, ушёл из команды и вернулся в Испанию. Там уже правил Осмунд Сэддлер. Основав культ, он занялся изучением паразитов, найденных в шахтах под замком. И в прибывшем Луисе Сере Сэддлер увидел перспективного исследователя, которым впоследствии можно будет управлять. И всё началось по-новой: опыты, эксперименты, модификация лас-плагас. Луис будто очутился в своём ночном кошмаре. Когда-то любящие его, непоседливого мальчишку, деревенские превратились в безвольных кукол, потеряли всё человеческое. Сера боялся, что и его скоро постигнет та же участь, и не прогадал. Сэддлер подсадил ему плагу в добровольно-принудительном порядке. Но биолог был предусмотрительным, заранее изобрёл ингибитор, помогающий на первый порах, пока Луис не сконструировал аппарат для удаления этого проклятого паразита из организма. Уже тогда он связался с Адой, намереваясь сбежать из этого места раз и навсегда. И в день «Х» Сера встретился, но, к его удивлению, не с Вонг.       — Я думал, ты меня порежешь своими глазами, — испанец бросил опустевший стаканчик в ведро под столом.       — Слишком много крови. Надо было просто повесить на твоей модной куртке, — буднично ответила Анна, болтая босой ногой в воздухе и рассматривая ногти на руках.       — Меня? Примерного гражданина?       Наёмница кивнула с серьёзным лицом. И, не сдержавшись, прыснула в кулак. Луис театрально выдохнул, смахнул несуществующий пот со лба, подыгрывая девушке.       — Хорошо. Так как ты встретился с Леоном, когда я упала в шахты?       — Ничего особенного. Интереснее, как мы добирались до поверхности: взорвали завал, победили двух гигантов, прокатились с ветерком на вагонетках. Леон – хороший парень, только чересчур сфокусирован на работе. Никого не напоминает?       — Я смотрю, вы спелись.       — С кем, с кем, но с тобой у нас идеальная синергия.       Сера наклонился, дёрнул Анну за щиколотку. Та, вскрикнув, почти свалилась сверху на мужчину, но вовремя подставила руку, упёрлась коленом в седушку кресла.       — Что творишь? — весело спросила наёмница, находящаяся с Луисом лицом к лицу. В его глазах отражался свет от лампы, рисуя танцующих чертей в расширенных зрачках.       — Может, перестанешь уже бегать? — сердце взволновалось, Анна слизала остатки уже давно выпитого кофе с губ, улыбнулась.       — Может быть.       — Как плечо? — Луис коснулся руки, спрятанной под тканью свитера, не разрывая зрительного контакта. А Анне так хотелось опустить взгляд ниже, но она приняла правила его игры.       — Нормально, переживать не стоит.       — Хочу сам убедиться.       Сглотнув, девушка выпрямилась, мысленно взвешивая, стоит ли переступать черту. Нужно быть дураком, чтобы не догадаться, к чему всё это идёт. И хочет ли всего этого Анна? Очень хочет. Поэтому под внимательным взглядом Серы она потянула свитер за края, снимая через голову. Не заморачиваясь, скинула его рядом, оставаясь в одной майке на тонких бретелях. Луис поднялся и встал напротив, почти вплотную. Провёл пальцами по зажившему рубцу, кожа покрылась мурашками.       — Холодно?       Анна знала, куда он смотрит, но принципиально не прикрывалась. Пускай.       — Нет. Убедился?       — Более чем, — Луис всё видел, видел, как дрожит Анна от его прикосновений, как упрямо смотрит в глаза, облизывая пересохшие губы. Провёл большим пальцем по нижней: — А тут было разбито?       — Тоже будешь проверять?       — Ну, разумеется.       Прикосновение к губам, лёгкое, невесомое, ленивое. Анна подалась навстречу, отвечая в его манере: изучающе и заигрывающе. Неспеша двигая ртом, Луис держал её за подбородок. Положив руки поверх кистей Серы, Анна прикрыла глаза, отдаваясь моменту. Внутри узлом затягивалось возбуждение, порхающие бабочки вспыхивали пожаром. Было хорошо, так хорошо, лучше, чем Анна себе представляла. А они всего лишь медленно перебирали губами, словно дегустируя дорогущее старинное вино. Анна не привыкла к такому, ей всегда нужно до хруста костей, синеющих отметин, до ярких звёзд перед глазами, быстро, сочно, безумно. Поцелуй Луиса другой – опьяняюще сладкий, до нестерпимой дрожи неторопливый, нежный.       — Что теперь? — оторвавшись, выдохнула Анна, затрепетала ресницами.       — Кажется, нужен более глубокий осмотр.       — Нужен, так нужен. Приступайте, доктор Сера.       Всего секунды хватило, чтобы наброситься друг на друга, сразу же углубляя новый поцелуй. Луис подхватил Анну под ягодицы, усадил на стол. Она оплела его торс ногами, прижимаясь к горячему телу. Сжала в пальцах каштановые пряди, получая в ответ укус за губу. Руки Луиса были везде, касались спины под тонкой майкой, путались в волосах, сминали бёдра. Губы целовали, целовали, целовали, не останавливаясь. Хотелось ещё, больше, ближе, сильнее. Чтобы голова кружилась, немели пальцы на ногах, до соприкосновений кожа к коже. И сгорать в жарких объятиях.       — Подожди, постой, — Луис схватился за руку Анны у пояса своих брюк. — Здесь камеры.       Растрёпанный и распалённый Сера сводил с ума. Анна плевать на всех хотела, двинулась дальше, вырывая порывистый выдох из мужских губ. Дразняще огладила ткань белья, в глазах издёвкой горел дикий огонь, губы смеялись.       — Луис Сера кого-то стесняется? Что за глупости?       Луис оскалился, раздражённый, заведённый. Да что с ним делала эта несносная девчонка, доводящая до исступления, испытывающая терпение. Он до боли сжал грудь, вырывая громкий стон, тут же заглушая его, врезавшись в рот грубым несдержанным поцелуем.       Они оказались на кровати, сминая покрывало. Полетела одежда, устраняя последние преграды. Анна тихо смеялась, когда Сера покрывал её шею поцелуями, закатывала глаза от удовольствия от прикосновений языка к возбуждённым соскам. Руки сами тянулись потрогать крепкую грудь, ненарочно царапая кожу ногтями, провести по подтянутому животу, опускаясь ниже.       — Ай-яй-яй, Ханна. Почему ты такая нетерпеливая? — поймав ладонь девушки, Луис сцепил со своей в замок и прижал к подушке. Наклонился к лицу.       — Прекраща-аай, — пальцы Серы скользнули между ног. Анна замерла, концентрируясь на ощущениях.       — Что-что сделать? — Луис ласково чмокнул в щёку, прикусил мочку уха, продолжая вытворять своими пальцами настоящую пытку. Он горячо шептал, пуская по телу волны возбуждения и мурашки.       — Луис!       — Да-да? — он смеётся, совершенно точно издевается.       Анна дёрнулась, призывно качнула бёдрами. Свободной рукой притянула Серу к себе, впившись в ягодицу.       — Хватит уже болтать.       Мягкий смех Луиса вибрацией прошёлся по телу Анны с мощным плавным толчком, выбивающим весь воздух из груди. И снова губы на шее, скулах, её губах. Луис двигался, как надо, правильно, как нравилось Анне до скулящих полустонов, блестящих капель пота на коже, нарастающего наслаждения. Играючи, игриво, не изменяя самому себе, он то замедлялся, вынуждая Анну просить сильнее, то срывался на ритмичный быстрый темп до разноцветных искр перед глазами. Они не отпускали друг друга из объятий, пока их дыхание не сбилось, а тела не расслабились, лишённые всех сил.       — Теперь: жили они долго и счастливо и умерли в один день? — лёжа под боком Луиса, Анна обводила шрам на мужской груди пальцем, сонно моргая.       — Как банально.       — Тогда... что насчёт: водили за нос бестолковых фанатиков, предотвращали конец света и даже не думали умирать? — девушка приподнялась, вопросительно глянула на Серу.       — А вот это мне уже больше нравится, — удовлетворённо подтвердил Луис, наблюдая, как Анна устраивается на нём сверху, льнёт к груди довольной кошкой. — Представить не мог, что ты можешь быть такой милой.       — Да что ты. Значит, кто-то постарался.       — Мы только что провели потрясающую ночь, а я всё ещё всего лишь кто-то? Удар по моему хрупкому эго.       Хихикнув, Анна потёрлась кончиком носа о нос Серы и оставила на нём невесомый чмок. Луис прижал её к себе сильнее, сплёл их руки, коснулся губами тыльной стороны ладони.       — Вот бы время остановилось, — мечтательно протянул мужчина. Через пару часов начнётся его смена, и снова белый халат, клипборд, скользкий взгляд следящих лаборантов. Луис чуть ли не впервые не хотел идти в лабораторию.       — Хочешь, мы сбежим? — Анна смотрела со всей присущей ей серьёзностью, не обращая внимание на удивление в глазах Серы. — Для всех нас уже нет. Переберёмся, не знаю, куда-нибудь. И больше никакого прошлого.       — Не замечал в тебе раньше дух авантюризма, — он сомневался, и не только потому, что здесь охранялся буквально каждый сантиметр.       — Я всё придумаю, — в зелёных глазах плескалась смелая надежда, полностью обезоруживая колеблющегося Луиса. — Давай, соглашайся.       — Ты всю жизнь меня спасать будешь? — широко улыбнувшись, Анна потянулась за поцелуем, потому что Сера дал понять – он не против.       И пусть весь мир подождёт. Пока этот испанец ярко смеялся, улыбался лучистыми глазами, неуместно шутил, просто жил и был рядом, Анна была готова на всё. Ради него. Ради себя. Ради них.       — Конечно. Я же твоя salvadora.