А любовь вспыхнула на берегу этих тёмных вод

Белоснежные колонны возвышались над златовлаской, смыкаясь в круглую арку высоко над её головой. Солнце слепило глаза, вынуждая девушку опустить взгляд. На полу, выложенном плоскими скользкими серыми камнями, блестели лужи. Солнце не оставляло её и тут, настойчиво упрашивая всё же закрыть глаза. И девушка повиновалась. Казалось, кто-то звал её. Поначалу издали, потом всё ближе и ближе, пока говорящий не приблизился к её уху. Этот кто-то ласково перебирал её пшеничные кудри, пропуская локоны сквозь пальцы, и опалял своим жарким дыханием бледную кожу: — Мой воин, ты должна справиться. Должна... Тихий женский, будто родной голос будоражил что-то очень хрупкое в сердце девушки, пробирал до мурашек. Только вот она никак не могла разлепить глаза... — Не вижу — слёзы оставляли на щеках мокрые дорожки — Я тебя не вижу... Таинственная знакомая незнакомка молчала... *** Девушка с усилием распахнула небесные глаза и с удивлением обнаружила, что по её бледным щекам катятся крупные капли слёз. — Интересно, почему Морфей подарил мне сон, если я сейчас мертва?... — недоуменно пролепетала «златая дева» вытирая слезы тыльной стороной ладони, оставляя лишь их мокрые воспоминания на своем лице. Вдруг взгляд юной Гетеры зацепился за кокон из одеял и простыней. Он был пуст. Только характерная вмятина — след экстравагантной девушки — напоминала о её присутствии здесь. — Интересно, куда подевалась хозяйка?... — вопрошала дева в пустоту, оглаживая кончиками пальцев тканевую гору. Но поразмышлять девушке ни над сном, ни над местонахождением её соседки по несчастью не дали. В воздухе прогремел громкий вой, точно раскаты грома в дождливую ночь. Цербер. Душа тут же ринулась к двери. Старые привычки давали о себе знать, подталкивая девушку проверить, что за балагур твориться и не угрожает ли ей опасность. Переступив порог, юная Гетера практически сразу оказалась у врат. Сквозь огромные железные, немного покрытые ржавчиной ставни сочились тоненьким ручейком новоприбывшие души. А у берега мертвенной реки Цербер пугал своим присутствием робкие стайки душ. Где-то в самом конце этого «парада» виднелась знакомая фигура. Волосы цвета тёмного каштана чуть выбивались из-под поношенной рясы. Знакомые глаза блистали янтарно-медовым и ясно-голубым. В руках человек вертел большое весло и громко вздыхал, что-то недовольно бурча себе под нос. Точно, Катра. Юная Гетера и не заметила, как её губы вытянулись в лёгкой улыбке. Вдруг чистые, почти сверкающе небесные глаза столкнулись взглядом с экстравагантным великолепием. Лодочница улыбнулась краешком губ и направилась к новой знакомой. — Эм... Как дела? — бледные пальцы вновь сжимали подол золотой рясы говорящей. — Да так... Неплохо — брюнетка завела ладонь за шею, царапая короткими чёрными ногтями свою смуглую кожу — А ты как? — Если не считать того, что я по ошибке умерла, думаю, всё великолепно — пожалуй, слишком громко и даже чуть сипло фыркнула со смеху юная Гетера, неумело скрывая гул шершней в животе. Следом захохотала и лодочница, ощущая, как горит кожа под её пальцами. Тёплый хриплый смех разлился вокруг, укутав спокойствием девушек, прежде чем успел затихнуть. — Так... Ты всегда перевозишь так много душ? — Плюс-минус, да. Это ещё небольшая «партия», так сказать. Сейчас ведь немирное время — горько ухмыльнулась лодочница, уперевшись взглядом в сияющую гладь мертвенной реки. — Ну, за день моего отсутствия, видимо, мир ещё заключить не удосужились — хмыкнула дева, сложив слегка подрагивающие руки на груди. — Это точно... Вообще, на том берегу душ ещё больше. Просто не у всех есть монета для оплаты моих услуг — вздохнула девушка рядом, накручивая на палец каштановую прядку, выпавшую из густой шевелюры. — Кстати, а почему ты перевозишь только те души, у которых есть монета? — «златая дева» с интересом обернулась на свою собеседницу, ожидая её ответа. — Ну, юная Гетера, если бы я всем предоставляла свои услуги, то не что никакой ладьи бы не хватило, никакого подземного царства не хватило бы — развела руками лодочница, приняв битву в качестве заинтригованного взгляда белокурой девицы. — А почему же ты берёшь в качестве оплаты именно один обол? По что тебе эти деньги, если не секрет? — не отставала со своими расспросами новообретённая знакомая. — Милочка, на минуточку, обол – это самая малая монета в твоём мире. Да и уютные мягонькие ткани просто так на земле не валяются. — О, так ты поклонница всего мягкого и уютного. Не знала, что Харон у нас любит уют — уголки бледных губ подскочили в победной ухмылке, пока дева с наслаждением взирала на свою “работу”. — Ой, да кто же не любит понежиться в уютной постельке?! — возмутилась девушка, не замечая, как начала экспрессивно размахивать руками, бурно выражая своё негодование. — Ну... — Кхм-кхм — глухой кашель, раздавшийся прямо над её ухом, тут же заставил “златую деву” замолчать, сложить руки по швам, словно их туда кто-то аккуратно приклеил, и обернуться на сто восемьдесят градусов. — «Ну точно, Аид» — промелькнула захожим приведением тревожная мысль в белокурой головушке. Краем глаза юная Гетера успела заметить, как протяжно вздохнула её новая подруга и, «для приличия» закатив глаза, насупилась, сложив руки на груди. — Девушки, прошу внимания — гортанный голос повелителя могильной черноты разносился вокруг гулким эхом — Падший герой, кажется, тебе придётся задержаться здесь. Ситуация нестабильна. — На сколько задержаться?... — На довольно долгий срок