Не закрывай глаза

— Неужели я так мало для тебя значу? — шепчет Очако.       И её глаза влажные, раненные, губы дрожат, и она кажется такой маленькой и несчастной, что сердце Изуку сжимается. Внезапно он больше не видит перед собой свою девушку: в его памяти вспыхивают воспоминания о матери, тайком плачущей в одинокой родительской спальне, пока сам Изуку подглядывает за ней через щелочку в дверном проеме. — Изуку, мой хороший, посмотри какие подарки папа прислал на твой день рождения, — скажет она позднее.       Изуку, посмотрев на её опухшие и красные глаза, просто прижмет к себе коробки — не станет рассказывать, что уже видел, как она покупала их в одном из ближайших магазинов пару недель назад. — Спасибо, мамочка. Ты лучше всех…       Он обещал себе, что не станет таким же. Никогда не заставит любимого человека плакать. Всегда будет ставить её на первое место.       И вот теперь его девушка в таком состоянии, и Изуку чувствует себя беспомощным, потому что не понимает, что её так расстроило и как это исправить. Он так старается — всегда старается — сделать её счастливой, но каким-то образом этого всегда недостаточно. — Это просто дружеская встреча, — пытается объяснить он. — Только Каччан и остальные ребята. Мы уже говорили об этом. — Но ты мог бы остаться вместо этого со мной. Неужели они для тебя… — она не договаривает, просто машет рукой и поднимается с дивана. — Ладно. Ладно! Не важно. Я понимаю. Я всегда всё понимаю.       Она не оборачивается, когда он зовет её по имени и быстро уходит, почти сбегает в спальню. До его слуха доносится тихий щелчок, а потом приглушенные рыдания, которые разрывают ему сердце.       Он не может слышать, как она плачет. Он не хочет быть таким же, как его отец.       «Каччан, прости, сегодня ничего не получится», — быстро набирает он, с тоской думая о том, когда в последний раз ему удавалось провести время с лучшим другом и своей компанией. А потом… а потом идет и тихо стучится в закрытую дверь, хотя и чувствует, будто из них двоих заперт именно он.

***

      Где-то на другом конце города Кацуки мрачно усмехается при виде сообщения. Почему-то он не сомневался, что так оно и выйдет. — Он так сильно тебя любит, — задумчиво протянула эта девица в последний раз, когда они ненадолго оказались наедине, пока Изуку отошел куда-то на минутку. — Я почти ревную, Каччан, но я рада, что у него есть такой хороший друг.       Несмотря на сахарную улыбку, слова были пропитаны ядом: эта змея знала. Знала, что он чувствует к Деку, и почти в открытую издевалась, потому что имела то, о чем он и мечтать не мог.       Вся такая круглая, мягкая, розовая — она была прогнившей насквозь, и Кацуки ненавидел её всем сердцем.       Стоило сделать что-нибудь уже тогда, когда она раскрыла перед ним свою лживую натуру. Может быть, тогда у него был бы шанс заставить Изуку увидеть, что представляет из себя его девушка.       Теперь, когда жадная ведьма медленно, но верно изолировала Изуку от друзей, казалось, что он может потерять даже те крохи близости с задротом, что имел до сих пор. Очако, должно быть, думала, что ставит его, Кацуки, на место — показывает, как легко может отнять у него всё, что захочет.       Он усмехнулся. Очевидно, Урарака слишком плохо его знала: вызов всегда делал его только жестче и злее — никогда не отступал перед ними и не собирался делать этого сейчас.       Единственное, что останавливало его до сих пор — это то, что Изуку, кажется, был счастлив с Очако, и Кацуки скорее отрезал бы себе язык, чем сознательно навредил бы задроту. Но если Круглолицая готова была так небрежно разрушить отношения Деку с близкими ему людьми только затем, чтобы потешить своё раздутое эго, Кацуки не видел больше причин сдерживаться.       Пора было использовать тяжелую артиллерию, подумал он, доставая телефон и набирая знакомый номер телефона. — Алло? Тётушка? — заговорил Кацуки, едва услышав, как собеседница взяла трубку. — Собирался заехать к своим на днях. Ничего, если я загляну в гости?       Приятное тепло наполнило его в тот момент, когда Инко с жаром принялась убеждать его в том, что будет только счастлива увидеть его. Кацуки всё-таки любил эту женщину почти также сильно, как и собственную маму.       И если кто и мог бы пробиться до Изуку, то это могла быть только она.       Очако крупно ошибалась, считая себя главной женщиной в жизни Изуку.