А мне нормально.

Хисын. Тем вечером я слушал Сонхуна и многому удивлялся, ведь некоторое и подумать о нём не мог. Пак болтал всегда о многом, но никогда не затрагивал тему любви, даже её каплю. И вот так вываливать всё мне сейчас...было в какой-то степени смелым поступком. Он иногда посматривал на меня, явно ища в моих глазах осуждение, которого так и не получал, поэтому продолжал свой монолог, иногда путаясь в хронологичности событий. Да, этой ночью он рассказал всё. То есть действительно всё. Почти что в мельчайших подробностях. — Даже не знаю, с чего начать, — первое, что сказал Сонхун. — Наверное, с первой моей влюблённости? — смущённо улыбнулся он. — Давай, — улыбнулся и я для поддержки. — Ну, как ты понял, наверное, девчонки мне не нравятся... И первый, кто мне понравился, был парень, с которым я познакомился у нас тут, на море, на пляже. Одним летом мы видели друг друга постоянно, из раза в раз приходя туда. Потом он подошёл ко мне, и мы познакомились, то есть инициатором был не я. Как оказалось, он с семьёй приехал на отдых. И мы хорошо сдружились, каждый день гуляли до его отъезда. А в последнюю нашу встречу он поцеловал меня, и я ответил. Наверное, это была не сильная такая влюблённость, но она мне дала повод для размышлений над своей любовью. И после того мы с папой перебирали старые альбомы... *** На фотографиях всё мелькали и мелькали лица родственников как по маминой, так и по папиной линии подростка. А вот и сами его родители. — Пап, бабушка и дедушка очень любили друг друга? — задал вопрос он. — Безумно, сын. — Этот альбом какой-то... Альбом любви. Мужчина на это засмеялся : — Почему? — А ты не видишь? Тут одни парочки. — Точно, — улыбнулся отец. — Везде девушка и парень, парень и девушка... Пап, а могут же быть девушка и девушка, парень и парень? — М? — с интересом посмотрел он на мальчика. — Имеешь в виду, могут ли они тоже любить друг друга? — получив кивок, он продолжил : — Могут, только, понимаешь ли, многие в мире против такого, считая это чем-то ненормальным и даже болезнью. Могут, конечно, но в таких отношениях сложней, тут нужно больше работы со стороны двоих, — улыбнулся и потрепал того по волосам. — Ты к чему-то спрашиваешь? — Пап, — замялся парень, — есть кое-что, что я тебе не рассказывал. — Я тебя слушаю, — кивнул мужчина. — Я же ходил гулять, про что тебе рассказывал, и, в общем, мне тот мальчик понравился. И, кажется, я ему – тоже. И перед отъездом он поцеловал меня. — И ты ответил взаимностью? — засмеялся по-доброму папа. — Ага. — Это твой первый поцелуй, верно, Хун? — начал играть бровями он, на что подросток покраснел. *** — Дальше у меня был не самый приятный опыт, хотя поначалу было всё отлично. Бывало, что я признавался кому-то в чувствах, а меня посылали, ибо были гомофобами, я признавался, но это оказывалось невзаимно. Или взаимно, но как только отношения переходили на что-то большее, более личное, то меня бросали. В последний раз...было самое ужасное, хоть я и сталкивался с абьюзом до этого. В общем, мы были безумно близки и мне казалось, что я, наконец, нашёл того, кто будет со мной всегда, кто окутает любовью, что так долго ждал, — смеётся Сонхун, а я смотрю на то, как он комкает краешек подушки, когда мы уже легли в кровати, накрывшись лёгким белым одеялом, которое придётся постирать, как и простынь, потому что никто из нас в душ не ходил после моря и приключения на одно место. На это просто-напросто не было сил сегодня. — Но по итогу он пустил слух по школе про мою ориентацию, и круг моего общения сильно уменьшился : даже те, кто знал и до этого про неё, тоже отвернулись, ведь я стал кем-то вроде изгоя. Не то, что до этого я был какой-то знаменитостью, но был любимчиком многих и ко мне все относились хорошо, знакомились, а теперь даже некоторые учителя ко мне поменяли отношение, конечно, в плохую сторону. После случившегося, кстати, со мной познакомилась Соён и до сих пор общается. Лучшими друзьями не назовёмся, конечно, но меня греет мысль, что в том месте есть хоть кто-то, кто может поддержать в случае чего. Ну и парочка друзей тоже сохранилась всё-таки, хоть тоже и не лучшие. И благодаря ним я продолжил ходить в школу и не закрылся. И папе, конечно. Несмотря на всё это происходящее в моей жизни, я до сих пор не сломался или вроде того. Я там...не думал, что делаю что-то неправильно, что какой-то не такой. Благодаря людям, что меня окружают до сих пор, я окончательно принял себя. Ну и, конечно же, благодаря собственной работе над собой. — Я не заметил, в какой момент начал перебирать волосы Сонхуна, что спадали на лоб. — Но знаешь, я всё равно рад, что скоро окончу школу. И не могу отрицать, что она прогнила за всё время, что я там был. — Сонхун... — прошептал я, провёл подушечками пальцев по скуле парня. — Ты такой сильный. Ты такой молодец, что выдержал это, но ты предпринимал хоть что-то против этого насилия, как сегодня? Это ведь не впервые, я прав? — Прав. Я ничего не делал с этим, папа – да, хотя сначала сверялся с моим мнением. Он ходил в школу, разбирался. Когда это не помогло, узнал адрес родителей этих двоих, был у них. С моей ориентацией в нашем мире почти что никто не поможет. Так и тут было. — А что говорили? — В школе попросили не поднимать шум, предлагали деньги за молчание, которые мы, конечно, брать не стали. А те родители на папу начали кричать, что он ненормальный и плохой отец, раз воспитал такого, как я. — Плохие родители – это они, раз воспитали таких животных, — процедил я со злостью сквозь зубы. — Они ещё сказали, что я такой, потому что у меня нет мамы, — прошептал он срывающимся голосом после недолгого молчания. — Что из-за этого хромает воспитание. Что то, какой я, – это неправильно, так быть не должно. Я чувствовал, как на Сонхуна накатывала истерика, поэтому придвинулся поближе и прижал его к себе. Он уткнулся в мою грудь, и его тело задрожало, потом послышались всхлипы. Пока моё сердце разрывалось от услышанного и слышимого, я нашёптывал успокаивающие слова, какие только знал. Мне так хотелось, чтобы Сонхун больше не плакал из-за того прошлого, каким оно было. Я и вправду считал, что он сильный, очень сильный. Они с отцом так отчаянно справлялись с этими проблемами, что у меня защемило в груди. Поступали так, как не поступали мы в то время : они боролись до конца. А затем мы уснули вместе на одной кровати, что уже как-то случалось, но сейчас между нами как будто не было никаких преград. *** Проснулся я в одиночестве. Место рядом было холодным, отчего понял, что проснулся и ушёл Сонхун давно. Полежав ещё некоторое время, чтобы более-менее проснуться, прийти в себя и осознать своё существование, я всё же встал на ноги, подошёл к окну и отодвинул одну штору в сторону. За стеклом палило солнце, что уже почти возвышалось над моим домиком. Значит, близился обед, а я ещё не принял душ и не позавтракал. Взяв полотенце и сменную одежду, я вышел на улицу, спустившись по ступенькам. По дороге туда и обратно я ни с кем не пересёкся, поэтому решил сходить к Сонхуну. Вода в душе была немного прохладной, так как не успела ещё нагреться, но освежила и полностью разбудила меня. Зайдя в дом, где жил парень со своим отцом, я прошёл до его комнаты и постучал. Услышал разрешение, чтобы войти, и повернул ручку двери. Сонхун уже был в другой одежде, стоял напротив зеркала и мазал разбитую губу, наверное, заживляющей мазью. — Ты чего, искупался в уличном? — Ну да. — Вода же холодная. Заболеть хочешь, дурак? Я засмеялся, подходя ближе. — Как губа? — Нормально, в принципе. Болит, конечно, но я думал, что будет хуже. — А ты?