А мне нормально.

«Как было бы хорошо, если бы

в этом мире были хорошие люди».

— Нишимура Рики.

Сонхун. До отъезда Хи оставалось меньше недели, и от этого хотелось рыдать. Но, конечно, так, чтобы он меня не слышал, ведь ему и самому этот факт сложно принимать. Нам всем. Папа замечает смены настроения во мне и старается поговорить как можно чаще, но я слишком прилипчив к Хисыну в последнее время, потому что совсем не хочу расставаться с ним тогда, когда ещё можно побыть вместе. Мы с ним практически двадцать четыре на семь : вдвоём едим, много гуляем, просто отдыхаем и спим каждую ночь на одной кровати в обнимку. Вот и сейчас мы лежим у меня в комнате на кровати, смотрим в потолок и разговариваем. — Знаешь...насчёт меня, — начинает Ли, и я с замиранием сердца слушаю долгожданный рассказ : — Когда мне было шестнадцать, меня запихнули на одно мероприятие школьное, там были и другие ребята моего возраста. Там я познакомился с парнем, в которого и влюбился. Мы гуляли, проводили перемены вместе, на общих предметах сидели рядом. И как-то раз он поцеловал меня, тогда я и понял, что это взаимно. Встречались мы где-то полгода, всё было хорошо – мне так казалось, по крайней мере. А что насчёт нашего расставания...то он подошёл к окну, что напротив кабинета, где был у меня следующий урок. Мы всегда так собирались. Ну и вот, в этот момент как раз ученики положили вещи на места, где будут сидеть, и выходили оттуда. Парень начал перед всеми меня оскорблять, рассказал про мою ориентацию. Я тогда сидел на подоконнике и просто ничего не делал. Это было так неожиданно, ведь я думал, что выйду сейчас, мы хорошо поговорим, как обычно, а тут резко такое. Потом всё-таки пришёл в себя и убежал в туалет. Позвонил маме, рассказал, что произошло, и просидел там всё занятие. Я слышу шмыганье носом. Переворачиваюсь набок и притягиваю к себе Хи, крепко обнимаю, пока он пытается хоть слово сказать надрывным голосом, а мне и самому хочется расплакаться. Целую его в лоб, перебираю волосы. — В общем, — продолжает он, а у меня сердце разрывается от звучания его голоса, — мы забрали документы оттуда и перевелись в другую школу. Мама меня пыталась поддержать, а отчим негативно к этому всему относится, что сразу было понятно. Мама приняла меня, хотя никогда не показывала любви к нетрадиционной ориентации. Она приняла те мои чувства, как что-то настоящее, потому что при разговорах потом не спрашивала про мои симпатии в женском роде, а в общем. Тогда я ей и сказал, что мне нравятся только мальчики. Не знаю, как это звучит со стороны, но на самом деле я всё равно чувствовал себя так, будто меня отверг и самый родной человек. Хотя, возможно, ей требовалось время для того, чтобы принять и осознать. Но ловить на себе новые взгляды было совсем не приятно, и рядом с ней я начал чувствовать себя по-другому, не так, как прежде. Особенно в первое время было ужасно некомфортно. В школе закончилось всё плохо, адаптация в новой, дома постоянное напряжение. Я тогда закрылся от всех вообще, хотя мне наоборот так требовалась поддержка... А начал её получать только через некоторое время. У меня тогда было ощущение, что все от меня хотят отвязаться побыстрей или вроде того, со мной толком никто даже не разговаривал, хотя, как говорил уже, пытался. То есть...не знаю, иногда ловил себя на мысли, что мама это делала, как что-то должное, ведь я её сын, она должна разговаривать и заботиться обо мне. И я не знаю даже, что хуже : делать вид, что ты заботишься о ребёнке или вообще этого не делать. — Прижимаюсь к нему щекой, глажу бок. — Не то, что я учился плохо, но тогда так погрузился в неё, учёбу, и она стала для меня другом, родителем и просто спасательным кругом. Очень долгое время. А затем это вошло в привычку : для меня не было ничего сверхъестественного в том, чтобы сидеть готовиться к контрольным, тестам, писать все конспекты, делать домашнее задание. Да и некоторые предметы мне стали очень интересными. А от отличных оценок и внимания к тем или иным предметам получаю до сих пор хорошее отношение со стороны преподавателей, что всегда выходит мне только плюсом. Сменилось ещё раз место учёбы, а там и спецпредметы – ещё более интересное. Немного спустившись в кровати вниз, сначала просто чмокаю его в губы. И так повторяется несколько раз, а затем углубляю поцелуй. Хисын отвечает и жмётся ко мне, хотя мы и так были совсем рядом. Ему хочется тепла. Он нуждается в нём. Особенно нуждался тогда, когда распадался на кусочки из-за других людей. Какими же жестокими они бывают – нам это известно так, как никому другому. Моя рука пробирается под футболку парня и скользит вдоль спины по позвоночнику вверх. Провожу пальцами по лопаткам и добавляю к поцелую язык, от чего Хи под моей рукой изгибается и громко выдыхает носом, чуть отстраняется, даёт себе немного времени на частое шумное дыхание и снова прижимается ртом к моему. Льну к нему грудью, а он укладывает руку на поясницу и ведёт чуть ниже, под резинку трусов, но на этом останавливается, когда в это же время из моего горла вырывается стон. Я закидываю ногу на бок Ли, становясь неимоверно ближе. Настолько, насколько мы ещё не были. Затем пропускаю руку между нами и медленно надавливаю на правую часть его тела, чтобы он лёг на спину. Забираюсь верхом на его бёдра и продолжаю прерванный поцелуй. В какой-то момент слышу «я так люблю тебя» на вздохе. Непроизвольно трусь о него и получаю стон, от чего уже сносит крышу, и я отстраняюсь, всё же падая обратно на подушки. Наше громкое дыхание постепенно выравнивается, как и стук сердец, и только тогда я замечаю, как же мне жарко, что даже корни волосы послипались от пота, который также лежал на шее редкими каплями. — Я не договорил, кстати, — говорит Хисын, и мы начинаем смеяться. И от его смеха мне становится легче. Да и ему, видимо, тоже лучше. Он всё же говорит, что не успел из-за меня : — Насчёт поддержки. Да, я её и вправду начал получать чуть позднее, но тогда она мне не то, что уже не нужна была, просто это... Ли замолкает, не сумев подобрать слово, зато которое сразу же нахожу я : — Обида. — Ох... — растерянное. — Да. Наверное, так оно и есть. Я говорил, что всё хорошо, мне намного лучше. Пытался вести себя так, будто ничего и не происходило. — Думаю, ты из принципа не принимал поддержку, м? Как считаешь? — Ты меня знаешь больше, чем я сам себя, что ли? — Видимо, да, — смеюсь я под улыбку парня. — Если я вижу перед собой прямо сейчас настоящего Хисына, то вспомни, каким ты приехал. Думаешь, у тебя и вправду получалось вести себя так, как ни в чём не бывало? — поднимаю брови и целую его губы. Мы лежим так в приятной тишине, что изредка прерывается звуками поцелуев. Я не привык слышать так много Хисына, но это было слишком прелестно, поэтому после разговора мне очень хотелось как-нибудь разговорить его, только уже на другую тему, более нейтральную.