А мне нормально.

«А это важно – когда кто-нибудь в тебя

по-настоящему верит и говорит, что

обязательно всё получится. Тогда тебе

кажется, что ты можешь свернуть горы…».

Ася Лавринович. «Любовь не по сценарию».

Хисын. «А мне нормально» — говорил в начале нашего знакомства. Но я так отвык от того понятия нормального. Если быть точным, то это толкование просто-напросто изменилось, стало другим. Теперь я не могу терпеть рутину. В поезде я почти сразу уснул, поэтому дорога прошла быстро; снился мне мост, на другой стороне которого стоял Сонхун и тянул ко мне руку. Большего я, к сожалению, и не помнил. Дорога до конца пути прошла спокойно, потом мы снова пересели на такси и уже окончательно доехали до дома. Чувство невидимого давления начало меня накрывать, когда поднимались на свой этаж в лифте. Я посмотрел в зеркало и так стоял до конца : смотря на своё отражение, облокотившись о стену. — Выходим, Хисын, — окликает меня мама, поглаживает по плечу. — Да, хорошо. Выхожу вслед за взрослыми. Когда мы заходим в квартиру, меня окружает пустота и тяжёлый воздух, который душит : цепко хватается лапами за шею и сдавливает. — Мы сходим в магазин, купим чего-нибудь и приготовим поесть, — говорит мама, оставив вещи в прихожей. Я киваю и слышу, как дверь закрывается, пока в руках держу ракушку, что была со мной рядом всё это время : и в такси, и в поезде, а затем снова в такси. Теперь дома. Дышу глубоко носом и прохожу в свою комнату, закрываю за собой дверь, руки потряхивает, ноги слабеют, и я падаю на колени. Из ладоней выскальзывает хрупкий предмет и разбивается о пол на несколько частей, а я беспомощно тяну пальцы вперёд, надеясь спасти ситуацию. Рассматриваю. Что я наделал?.. Сажусь на пятки, снимаю очки и опускаю голову на ладони, что лежат на полу возле колен. Слёзы наполняют глаза и падают на кожу рук. Меня всего трясёт, и я так и остаюсь на полу не в силах унять дрожь, что охватила всё тело. Вдыхаю и выдыхаю ртом, так как нос заложило. А из горла рвутся всхлипы, потому что его до сих пор не отпускает крепкая хватка. Сначала рыданиями наполняю комнату, а потом и вовсе всю квартиру. Сжимаю зубы, царапаю пол ногтями. Пытаюсь успокоить себя словами, что обрывками говорю вслух, но и те никак не помогают. Всё будет хорошо. Он приедет совсем скоро. Ты и заметить не успеешь. *** — Сынок? Я открываю глаза и вижу маму, что присела рядом; она гладит меня по спине и нашёптывает что-то успокаивающее. — Что произошло? И тут до меня, наконец, доходит, что я уснул прямо на полу или просто отключился. Мама тянет руки к моему лицу, когда принимаю сидячее положение, и я льну к ним. Она склоняется, привстав на колени, и целует в обе щеки, обнимает. Я обнимаю в ответ, а ещё одна порция истерики подкатывает, но прислушиваюсь к её шёпоту, стуку собственного сердца и выравниваю дыхание. — Давай поедим вдвоём? А потом придумаем что-нибудь, — кивает мама на разбившийся предмет. — А Ёнгю? — смотрю ей в глаза, а она улыбается. — Я ему всё объясню. Тогда уже киваю я. Не знаю, что она там сказала отчиму, но мы и вправду ужинаем вместе. Мама рассказывает про книгу, что недавно купила, и предлагает почитать вместе. И я соглашаюсь, потому что рассказ меня и вправду заинтересовал. Давно мы не читали вместе. Несколько лет так точно. А любовь к чтению у меня как раз от мамы, хотя в детстве мне не нравилось читать. Только в начале подросткового возраста я ходил с мамой по книжному, и меня привлекла аннотация книги «Тайная история», а если быть точнее, то факт про что-то древнегреческое. Тогда мама с радостью купила её мне, хотя шестнадцати, как гласило ограничение по возрасту, мне не было, но кому эти цифры вообще нужны. Меня завлёк слог автора, а затем происходящее. Я пересказывал маме то, что прочёл, и она удивилась, что мне это понравилось, но всё же купила и другие произведения Донны Тартт. И как-то мы решили почитать вместе книгу, и нам это понравилось, поэтому ещё несколько раз повторяли. Читали поочерёдно по одной главе : всегда начинала мама, продолжал я и так далее. От этих воспоминаний тело наливается приятным теплом, что прогревает явно получше горячего душа, который я вообще-то не очень и люблю. Ракушку после ужина мы и вправду склеиваем, собирая осколки с пола. К счастью, она не разбилась на совсем малюсенькие части, поэтому чинится легче. Пока я держу пальцами части, намазанные клеем, который купил отчим по просьбе мамы, когда мы ели, по щеке всё же соскальзывает одна слеза. — Мне жаль, Хи, — тепло улыбается мне мама, а глаза горят любовью, отчего чувствую, как нос закладывает сильнее. Я так соскучился по ней. По нам. — Но ничего страшного, ведь это вещь, даже если очень дорога тебе; помни, что дороже человек, который подарил тебе её. А вы с Сонхуном ещё успеете надарить друг другу всякого. — Меня эти слова вновь успокаивают. Хорошо, когда рядом с тобой есть хотя бы один человек, который знает, что и когда сказать. — Кстати, я хочу посмотреть на фотографии, которые вы сделали с ним. — Хорошо, я покажу, как закончим с ракушкой. Я улыбаюсь и на пробу убираю руку от предмета. Всё держится, но оставляю лежать ракушку на столе и не трогаю, чтобы всё застыло полностью. Мама уходит из моей комнаты, чтобы переодеться в одежду для сна. Я выглядываю в кухню и вижу отчима, что сидит за ноутбуком. Мнусь на месте, смотрю то себе под ноги, то снова на мужчину. Он это замечает и смотрит в глаза. — Ты что-то хотел? — начинает диалог первый, а я прикусываю щеку с внутренней стороны. — Да... Спасибо, что сходил в магазин. Я жду ответ в роде «Я это сделал ради твоей матери, а не ради тебя», но получаю совсем иное : — Не за что, — кивок. — И прости за доставленные неудобства насчёт мамы. — На это он уже закатывает глаза и возвращается к работе. Я коротко улыбаюсь и захожу обратно в комнату. Засыпаем с мамой в одной кровати, пока рассматриваем снимки. На телефоне смотреть их намного удобнее, поэтому некоторые я вижу, будто впервые. *** Сонхуну пишу только наутро : — Привет. Прости, что не писал вчера : устал после дороги. Да, вру, но обязательно расскажу ему обо всём как-нибудь в следующий раз. Думаю, нам сейчас лучше не обсуждать что-то плохое. — Привет!! Надо было всё же написать сразу, но я узнал от папы, что вы доехали. Как ты сейчас? — Хорошо, а ты? И начинается бесконечная переписка... *** — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, очень сильно. Каждодневное, оно уже вошло в нашу жизнь, как традиция. И после каждого завершения звонка я чувствую, что мы и вправду справимся и будем счастливы. Всё будет. Обязательно. Мы дождёмся. Всё так и будет.