Обыграть две шестёрки

Хуа Чэн любил время подобное этому: когда удавалось остаться с гэгэ наедине, никто не тревожил их, а внимание Се Ляня было приковано только к нему. В такие моменты Хуа Чэну было совершенно всё равно, о чём вести беседу, лишь бы его гэгэ было интересно. Поэтому он не сразу заметил, куда свернул разговор, а когда заметил, то было уже поздно. – Сань Лан, что на самом деле произошло сегодня в игорном доме? – Ничего интересного, гэгэ. Твой новый знакомый пытался наложить иллюзии на кости. Хуа Чэн специально позволил себе тон, по которому легко можно было понять, что он не одобряет такие знакомства. Не то, чтобы он надеялся на что-то, но иноземец неописуемо раздражал и скрывать этого Хуа Чэн точно не собирался. Се Лянь, ни капельки не смутившись, продолжил разговор как ни в чём не бывало: – И Сань Лан раскрыл его обман. – Конечно. Только глупец мог надеяться, что я не замечу подмены моего же броска. – И взялся за Эмин. – Только после того, как этот ничтожный взялся за кинжалы, – как можно более безразлично пожал плечами Хуа Чэн. Се Лянь вздохнул и улыбнулся, прикоснувшись к его руке. – Но почему ты просто не запечатал его силы и не прекратил беспорядки как обычно, Сань Лан? Этого вопроса Хуа Чэн и ожидал, и надеялся избежать. Но если гэгэ так заинтересовался новым шулером, то стоило обсудить всё сразу. Поэтому, скривившись, Хуа Чэн признался: – Мне стало интересно, что он ещё может, гэгэ. Этот чужеземец сразу стал играть странно: у него была сила, но её он не ставил; у него были его руки, ноги, тело, жизнь, душа, но и их он решил оставить при себе; у него, как оказалось, при себе были даже артефакты, но играл он на желания, причём на чужие. Обыграв одного, он предлагал выиграть эту ставку другому, ничего в итоге не боясь потерять сам. И как-то смог убедить сыграть с ним больше половины присутствующих демонов: кого реальной выгодой, кого перспективами отличной шутки… – Ло Ки хорошо умеет болтать, – кивнул Се Лянь. – Если бы только это, – проворчал Хуа Чэн, переплетая свои пальцы с пальцами Се Ляня. – Он меня раздражает, гэгэ. Он наглый, прямо как большинство жителей небес. Знаешь, что он сказал, предлагая сыграть с ним? – Нет, Сань Лан, – покачал головой Се Лянь, приободряюще сжав чужую руку. – Он заявил, что выиграл по желанию у девяносто четырёх демонов, и либо я соглашусь на его условия игры, либо он обналичит эти желания, повелев каждому должнику трижды подшутить надо мной! Он решил меня шантажировать, представляешь?! – пожаловался Хуа Чэн и замолчал. Очередная волна раздражения разлилась в его сердце. Если бы Ло Ки выполнил свою угрозу, то Хуа Чэна долго бы ещё преследовали мелкие неприятности, не дающие жить спокойно и главное подрывающие его авторитет. Что это за Градоначальник, над которым позволено насмехаться в уплату игрового долга? По всему выходило, что чужеземец не был глуп, но при этом был крайне бестолков, не понимая с кем связался. Вот только тот факт, что после всего этот обманщик мирно готовился ко сну в выделенной ему комнате – в его, Собирателя Цветов под Кровавым Дождём, доме! – не давал Хуа Чэну покоя и заставлял раздражаться ещё сильнее. – Сань Лану не нравиться господин Ло? – как можно мягче спросил Се Лянь. – Сань Лан не доверяет ему, гэгэ, – мрачно ответил Хуа Чэн и, вздохнув про себя, спросил уже спокойнее: – Почему гэгэ столь милостив к этому обманщику и нарушителю спокойствия? – Потому что ему нужна помощь, – просто ответил Се Лянь, гладя большим пальцем запястье Хуа Чэна. И, подумав, добавил: – А если эту помощь не окажем ему мы, то это сделает кто-то другой. И неизвестно, чему он научит этого юношу. – Гэгэ нашёл ещё одного ребёнка на своё попечение, – чуть обиженно протянул Хуа Чэн, от чего Се Лянь рассмеялся. – Боюсь, он сам нашёл нас, Сань Лан. И не забывай, Ло Ки ведь захотел быть твоим учеником, а не моим. Хуа Чэн тяжело вздохнул и решил, что теперь точно пора переводить разговор.