Обыграть две шестёрки

По мнению Локи Хуа Чэн был худшим из его учителей, потому что позволял себе просто непозволительные выражения по отношению к ученику. По мнению всё того же Локи Хуа Чэн был лучшим из его учителей, потому что никому другому до него асгардец не мог ответить в том тоне, в котором хотел бы – воспитателей он не боялся, но те могли донести про его поведение матушке, и она бы расстроилась. Новые «уроки» были не сильно похожи на все виденные Локи ранее и на удивление часто заканчивались выведенным из себя господином Хуа. Демон казалось просто не понимал, что Локи действительно не знает об этом мире НИ-ЧЕ-ГО. – Да из какого дремучего захолустья ты вылез на мою голову? – градоначальник уже забыл делать вид, что дышит, новый облик заострился, постепенно становясь все больше похожим на истинный, голос перешёл на рык. «Значит, урок закончится минут через пять, прошу прощения, одну шестую от палочки благовоний», – буднично подумал Локи и с упоением стал отстаивать честь Асгарда: – И это говорит мне тот, в чьих владениях даже полет в космос кажется чем-то невозможным! – Корабли, непонятно зачем ходящие по воздуху как по морю, помню эти твои россказни. Ещё скажи, что на каждой из звёзд в небе есть свое царство, – в голосе градоначальника было столько неприкрытого сарказма, что Локи чуть не затрясло. – Не на звёздах! Там условия неподходящие для большинства рас! Жар страшный! Выжить почти невозможно! Даже я знаю всего две заселенные звёзды, и то их жители сами больше огненные элементали, чем раса из плоти и крови! – Тогда зачем на них летать? – оскалился градоначальник, видимо считая, что его водят за нос. Возможно, Локи не стоило в начале знакомства шутить про то, что там откуда он прибыл, могли запросто вырвать из планеты кусок земли с целым государством и запустить его в небо. Ну либо не так явно насмехаться над поверившим в этот бред господином Хуа. А то теперь он почти всё слушал с нездоровым скепсисом. Но эти мысли Локи столь же привычно проигнорировал, ждать конца терпения градоначальника оставалось совсем немного. – Летают не к звёздам, а к планетам. – И что это? – Если объяснять просто, то шарики из земли с раскаленной лавой внутри, на которых живут... – Пошёл вон отсюда, урок закончен! – прозвучало до боли тривиальное окончание, и Локи поспешил выместись из комнаты, пока градоначальник ещё держит себя в руках. Улавливать, когда господин Хуа был почти готов разорвать его на клочки, Локи научился ещё в первые «уроки» и с тех пор неустанно совершенствовался в этом.   Но, к сожалению, далеко не все «уроки» вёл градоначальник: например, обязательство учить Локи местному этикету он совершенно наглым образом скинул на пару своих служанок. Учтивые демоницы в масках казались безликими и никогда не сердились на своего ученика, – Локи достаточно быстро понял, что прямой конфронтации с ними лучше избегать, когда после его несомненно изящного, но оскорбительного пассажа о местных нравах демоницы на последующих уроках бесхитростно замучили его, заставляя бесконечно повторять местные поклоны и тех, кому они предназначены. Это была долгая неделя! Больше Локи старался их из себя не выводить. Хотя полученные знания были полезны: местные проявления уважения сильно отличались от асгардских.   Но если отличия разных культур в поклонах, обращениях и политесах были естественны, – а искать в них логику Локи даже не приходило мысли, ведь их корни уходили в такую древность, что пожалуй никто из ныне живущих не мог бы их обосновать, – то разница в видении каких-то примитивнейших основ каждый раз ставила его в тупик. – Магия не может делиться на темную и светлую! – настаивал он. Градоначальник Хуа всё больше сатанел и по подсчётам Локи уже должен был его выгнать. Но вместе этого рявкнул: – Тогда сам сравни! – и, схватив его за шкирку как кутёнка, подбросил кости. Про технику сжатия тысячи ли Локи уже слышал, но на себе ни разу не испытывал. Теперь вот довелось. Это было невероятно быстро: буквально, закрыв глаза в одном месте, Локи открыл их уже в другом. И никаких тебе сияющих цветных переливов или опасности вывалиться при перелёте. Правда Локи сомневался в пределах зоны перемещения: в рамках одной планеты наверно выдержит, а вот на другую - уже вопрос. Но пока асгардца устраивало уже то, что неприятных ощущений перегрузки при этом виде перемещений не было. Сделав себе мысленно пометку научится этому заклинанию, Локи огляделся и оценил явно священное место, которое было связано то ли с водой, то ли с каштанами – он не вслушивался, когда градоначальник Хуа сказал название – и весьма небогатый по местным меркам храм – это Локи уже мог определить на глаз, Храм Тысячи Фонарей в Призрачном городе он видел ещё до похода в игорный дом. – Колдуй, – в приказном тоне заявил градоначальник Хуа. И Локи, заранее готовясь к своей победе, потянулся к окружающей магии. Она ощутилась как глоток свежего воздуха, как долгожданная вода в летний зной, она обдавала спокойствием и защитой, колдовать в этом месте было столь же спокойно и приятно, как на первых уроки магии в комнате матери... Ничего общего с тем кроваво-морозным вкусом, который ощущался каждый раз, когда Локи обращался к местной силе в Призрачном городе. Локи знал основы магии. Он знал, что на светлое и темное, плохое и хорошее делятся поступки колдующего, а не магия. Она не должна была отличаться. Но здесь отличалась. Локи удивлённо и (что бывало редко) молча посмотрел на господина градоначальника. Придумать какой-то вменяемый вопрос не выходило. К счастью, демон заговорил сам: – Это храм гэгэ. Почему-то эти три слова объяснили многое.   Видимо в какой-то момент совсем отчаявшись в знаниях ученика Хуа Чэн стал проверять его навыки счёта. Вот тут Локи и отыгрался сполна за приставленных к урокам этикета демониц и очень скоро уже не закатывал глаза от простейших задачек, которыми его мучали в течение четырёх палочек благовоний, а с азартом освежал свои математические умения и пару раз (он был почти уверен) видел подобие уважения на лице градоначальника Хуа. Длилось это великолепие ровно до того момента, пока Хуа Чэн на очередном «уроке» ни выдал Локи счёты, пишущие принадлежности, лист с примерами и наставление: – Пиши. Решил ли градоначальник, что новые задачки слишком сложные, чтобы решать их в уме, или же просто хотел передохнуть от преподавательской деятельности, заняв Локи таким образом хоть на время, асгардец точно не знал. Но беспокоило его совершенно другое. Благодаря своим способностям Локи мог понимать, что говорят существа вокруг него, он мог говорить так, чтобы окружающие слышали его слова на своём языке, и даже с горем пополам и головной болью читать местные иероглифы, видя смыслы слов – хоть для этого и приходилось охватывать взглядом чуть ли не всё написанное, чтобы смысл не искажался от недостающих или лишних элементов, но так было почти со всеми языками. Чего Локи не мог, так это писать. Великий и помогающий самым видным деятелям космического общества всеяз не мог загрузить в мозг носителя правильное написание слов, он был создан для общения, быстрого улавливания смыслов, а для написания контрактов использовался официальный обще-торговый, которого естественно тут никто не знал. В итоге Локи мог понять смысл задач, что ему дали, даже мог их решить – не столетний же ребёнок он в конце концов, да и в магических экспериментах порой приходилось решать задачки посложнее – но понять, как пишутся нужные цифры, чтобы записать ответ, не мог. Не привыкнув сдаваться, Локи стал всматриваться в иероглифы в попытке понять связь: должны же быть у слов части, какие-то чёрточки ответят за слово один, какие-то обозначат двойку, осталось их только найти… Стараясь сфокусировать взгляд то на смысле, то на чёрточках, составляющих написанные слова, Локи стал пытаться вылавливать отдельные цифры. Когда голова уже начинала немилосердно болеть из-за прыжков со смысла к написанию, Локи понял, что необходимого набора не наберётся. А когда до него дошло, что местная система счисления может быть ещё и не позиционной и, например, двадцать девять может обозначаться совсем не двойкой и девяткой и даже не двадцаткой и девяткой, а каким-то совершенно отдельным символом, то он понял, что готов взвыть. Между вариантами: позориться, пытаясь написать хоть что-то, или позориться, признаваясь в своём незнании, – Локи выбрал второе, как неизбежное. Асгардец тяжело вздохнул, в последний раз окинул недовольным взглядом примеры и наконец посмотрел на градоначальника Хуа. Демон предсказуемо чуть заметно улыбался, видя его метания. Настроение совсем испортилось. Но так легко ронять свою честь Локи не был намерен, поэтому гордо вскинул подбородок, прежде чем выдавить из себя: – Я не умею. И почти тут же быть вынужден раздражённо останавливать начавшего вещать про счёт градоначальника. – Ответ я уже давно нашёл, в первом сто семнадцать, во втором четыре с половиной и семь. Я не умею писать. Это признание градоначальника Хуа не порадовало, но и не шокировало. «Неужели пронесло и не будет даже насмешек?» – понадеялся Локи.   «Лучше бы были насмешки», – отчаянно подумал он после безуспешных попыток обучения искусству письма от Хуа Чэна. Нет, запоминание написания новых слов для Локи не было в новинку: альвы, например, были теми ещё снобами, не признающие тот же обще-торговый, так что опыт у Локи был. Проблема была в том, что местные иероглифы очень сильно отличались от привычных рун, и во время письма было важно не только направление, но даже нажим. Локи предполагал, что это по-настоящему могло быть своего рода искусством и даже приносить удовольствие, но не в тот момент, когда над рукой сидит и сверлит тебя взглядом единственного глаза непревзойдённый демон. На очередном замечании о кривых руках Локи не выдержал и искренне (хоть и не без язвительности) попросил градоначальника делегировать это обучение кому-нибудь. – Да хоть Его Высочеству Сяньлэ! – даже не называя Се Ляня по имени, чтобы не раздражать «учителя» ещё больше, взмолился Локи. – Он явно должен быть обучен письму, и что-то мне подсказывает, учитель из него в этом будет лучше. Но от чего-то реакция была прямо противоположенной, Дом Блаженства сотряс гневный крик: – Гэгэ не будет заниматься с тобой каллиграфией!