Обыграть две шестёрки

Локи осторожно шагнул на погорелые доски, воздух над пепелищем всё ещё носил запах гари. Мир, казалось, состоял только из оттенков черного и серого, а зола до сих пор не развеялась и не удобрила почву. Градоначальник Хуа, предусмотрительно не заходивший за мертвую грань, хмыкнул, привлекая к себе внимание. Локи тут же повернулся к нему. – Что именно ты там ищешь? – уточнил демон. – Господин Моу сказал, что каждый день ждал Гао Шана на лесной дороге. Но проклятым всё это время считалось место пожара. Так что я ищу связь, – пожал плечами Локи, продолжая обходить обгорелый остов дома. – Либо это место было связано с господином Моу и проклятья больше нет, либо оно завязано на кого-то ещё. – И на что именно ты ставишь? – продолжая играть в экзамен, с улыбкой спросил господин Хуа. – Я не чувствую, чтобы ма… – Локи осёкся, но тут же поправил себя: – Чтобы местная ци́ куда-то развеивалась. А вот то, что здесь она ощущается даже сильнее, чем на тропе, сомнению не подлежит. Хуа Чэн довольно кивнул, а Локи продолжил искать зацепки. Место с такой сильной тёмной энергией не могло не привлечь внимание каких-нибудь демонов или духов, а значит не должно было оставаться пустым столько лет. Если только оно изначально не имело при себе «жильца». Зола взмывала в воздух при каждом шаге, но тут же оседала обратно на землю, полностью игнорируя лёгкий ветерок. Обугленное дерево рассыпалось от малейшего прикосновения. А напряжение, витавшее над пеплом, било каждый нерв. Локи вздохнул и постарался отогнать от себя наваждение. «Я опытный воин и маг. Я видел пепелища не раз, и многие были куда больше и страшнее этого места. Я Бог Огня в конце концов! Мне нечего бояться здесь», – проговаривал он про себя как мантру. Градоначальник Хуа больше не отвлекал ни звуком, видимо не только проверяя навязанного ученика, но и стараясь не выдать своё присутствие чему-то, что тут водилось: смертная оболочка хорошо скрывала его истинную силу, проявись которая, любые действия Локи сошли бы на нет – среди мёртвого населения этих мест желающих связываться с Князем Демонов было слишком мало. Локи в очередной раз отогнал от себя необоснованную тревогу и наконец заметил яркий блеск среди пепла. Не желая трогать находку руками, асгардец подковырнул её носком сапога и, присев, сдул часть золы. Находкой оказалась замысловато украшенная палочка, подобная тем, которыми местные закалывали волосы. Судя по всему, это была единственная вещь, которую пожалел огонь. Локи призвал кинжал и осторожно поддел им украшение, чтобы получше разглядеть его: богато ли оно было украшено по местным меркам столетней давности, Локи не знал, но зато точно мог сказать, что основа заколки была сделана из дерева. «Деревянная, а огонь её не тронул», – только и успел удивиться Локи, когда почувствовал, как что-то на пепелище изменилось. Потусторонний вой оглушил уши одновременно с каким-то магическим ударом, снёсшим Локи с ног. Заколка закономерно упала куда-то обратно в золу, но это сейчас волновало асгардца меньше всего. Мотнув головой, но так и не прогнав завывания из ушей, Локи постарался встать: на поиск опоры и вообще расположения земли ушло некоторое время, зато его как раз хватило, чтобы приспособится к новому давящему магическому фону. Зола вилась непроглядной завесой и понять, кто решил напасть, не было никакой возможности. Не сгибаясь на чистом упрямстве и действуя уже на одном раздражении, Локи крикнул: – Назовись! Пепельная буря вокруг не стихла, зато вой наконец прекратился и было слышно лишь как шуршат песчинки золы, кружа в воздухе. Пытаясь не надышаться этой взвесью, Локи прикрыл рот и нос рукавом. Всё напряжение, накопившееся за время изучения пепелища, наконец нашло выход и переросло в злость. Чувствуя, что слишком сильно вложился своей магией в развоплощение гуя, Локи потянулся к местной тёмной ци, благо её сейчас вокруг было в избытке. Ставший почти привычным за последнее время холод разлился по телу, но Локи был сейчас слишком зол, чтобы обращать на него внимание. Мощный магический удар, вызванный асгардцем, пришёлся по плоскости, одновременно с ним прозвучал гневный крик: – Я! Сказал! Назовись! Дышать стало легче. Во всех смыслах: удар не только сбил чужую силу, но и снёс на своём пути золу, которая теперь вилась стеной на расстоянии, да небольшим облачком недалеко от Локи, тщательно кого-то скрывая. Злость всё ещё текла по жилам, и Лафейсон чувствовал, что воздух вибрирует уже от его эмоций. Кто бы ни пугал людей на пепелище, сейчас они с Локи поменялись местами. – Лиджуан, – наконец послышался женский голос и облако золы перед йотуном рассеялось. Осматривая демоницу, запятнанную гарью, Локи старался ничем не выдать своего удивления: «Это точно не невинно осуждённый Гао Шан, ищущий возмездия после смерти», – молча размышлял он. – «Зола её слушается охотно. Она так удачно прижилась на месте чужого горя или кто-то ещё сгорел в доме вместе с господином Моу? Что могло приковать к пепелищу эту душу?» Девушка в свою очередь недовольно рассматривала Локи. – Ты не Моу Ю! – Верно. Я тот, кто избавил мир живых от его души. К новому залпу крика и пепельного урагана Локи был готов. Холодная ци послушно потекла по рукам, а магия взвилась зелёным огнем настолько темного оттенка, что местами он казался непроглядно чёрным. Натиск демоницы продлился недолго: видимо первое представление забрало достаточно её сил, а может ей мешало то, что Локи использовал ту же вьющуюся вокруг ци. – Успокоилась? – презрительно спросил йотун, чувствуя, как утихает буря вокруг. – Кто ты такая, Лиджуан? – Я та, кто должна была убить Моу Ю до конца! – Зачем? – Потому что я ненавижу его! Ненавижу! – Что же он тебе сделал, что ты даже после смерти не можешь его простить? – Он вынудил отца выдать меня за него замуж! – Так ты и есть та самая невеста, что сожгла на этом месте господина Моу? – Да! Но он не умер! Я́ должна была убить его до конца, а не ты! Ненавижу! И тебя ненавижу! Сегодня над пепелищем было пиршество гнева. Воодушевившись своей ненавистью, демоница бросилась прямо на помешавшего ей совершить месть. Когти пролетели в миллиметре от дорогой ткани, а Локи достал кинжалы с таким выражением лица, будто и не старался, уворачиваясь от чужого нападения. Вой снова закружил над пепелищем. Чёрно-зеленый огонь заплясал призраком старого пожара. Ледяная ярость текла по жилам. Локи злило всё: чужая глупость, приковавшая душу на сотню лет; наглость, с которой демоница смела разговаривать с принцем крови; чужие неумелые попытки напугать и убить; излишняя вёрткость соперницы, которая мешала давно прихлопнуть её и закончить наконец этот балаган. Дойдя до верхней точки негодования, Локи вдруг понял, что полностью чувствует окружающую его темную ци. Осторожно, стараясь не упасть с найденной грани чувств, йотун потянулся сознанием вдоль сильнейшего из потоков ярости. На удивление он вел не к оболочке демоницы, которая пыталась сейчас вонзить свои когти в живого врага, а куда-то в лежащий на земле пепел. Быстро создав примитивного двойника и оставив его отбиваться от сбрендившей столетней невесты, Локи метнулся к источнику чужой ярости. Неба из-за золы не было видно, но заколка до сих пор блестела, привлекая взгляд. Локи взглянул на растрёпанную жительницу пепелища и, недолго думая, сделал с заколкой то же, что и с гуем. Резкая тишина оглушила не хуже недавнего воя. Зола обессилено рухнула на землю, а воздух перестал сотрясаться от витающего напряжения и злости. Локи почувствовал, что пепел за время короткой битвы набился всюду: в волосы, одежду, даже в нос и уши. Отплёвываясь и отряхиваясь, Локи уже готов был вернуться к градоначальнику Хуа принимать заслуженную благодарность, когда понял, что ощущение холода пропало не полностью. Оглядев ладони, асгардец убедился, что они не поменяли своего цвета. Но стоило провести ими по векам, пытаясь взять себя в руки, как пальцы обожгло морозом. – Весьма неплохо, – послышалось за спиной вместе со звуком шагов и перезвоном серебряных украшений. – Хотя дицзы стоило внимательнее слушать и спрашивать мёртвых: сразу узнать побольше про невесту, да и тут выяснить кто прав, а кто виноват. Если бы я так же истреблял каждого встречного гуя, то никогда не создал бы Призрачный Город. Локи все это время пытался выровнять дыхание и старательно не смотрел на градоначальника Хуа. – Я это учту, шифу, – голос то ли от золы, то ли от переживаний был хриплым. – Вернёмся в Дом Блаженства, прямо сейчас? – Устал после изгнания двух душ? – Магия ваших мест всё ещё непривычна для меня. – Хорошо. Делать нам здесь все равно больше нечего, – пожал плечами Хуа Чэн и, положив ладонь Локи на плечо, подбросил кости.