Обыграть две шестёрки

Хуа Чэн волновался. Идея посмотреть на ученика в действии пришла спонтанно, когда слуги донесли про повышенную активность гуя в окрестностях деревни водных каштанов, и сперва себя полностью оправдала. Ло Ки смог сам поговорить с местными, хорошо чувствовал иньскую ци и уверенно пользовался своими духовными силами, сам догадался, что стоит проверить пепелище и успешно отбился от прямого нападения. Поэтому Хуа Чэн считал эксперимент весьма удачным – пусть даже некоторые планы ученика были весьма импульсивными, а до причин пробуждения гуя господина Моу он так и не успел до конца добраться – с этим можно было работать. Опасная нежить возле храма гэгэ была истреблена, и Хуа Чэн уже был готов к тому, что ученик будет требовать (не словами, конечно, но поведением и всем внешним видом) заслуженной похвалы. Однако дицзы, напротив, притих. И Хуа Чэн абсолютно не понимал почему! Ло Ки не был ранен, по крайней мере физически, бился он бодро и успешно, сечжи его задеть тоже не успел… Но прямо сейчас он шёл позади как в воду опущенный и даже не начинал разговор о прошедшем деле. И главное, не понимая, что именно так задело его дицзы, Хуа Чэн и сам не знал, с чего завести беседу. В раздумьях Хуа Чэн чуть не пропустил момент, когда Ло Ки задумчиво остановился на очередном повороте. – Отчего ты замер? – не особо любезно осведомился Хуа Чэн. Поведение дицзы волновало его всё больше. Ученик тем временем принял вид собранный и независимый. – Я понадеялся, что раз господин градоначальник Хуа после охоты не говорит мне ни о каких заданиях, то моё общество сейчас не требуется. «Теперь ещё и моё молчание интерпретирует как хочет и смывается от разговора», – про себя заскрипел зубами Хуа Чэн. – Я хотел бы пойти в свои покои, – закончил тем временем дицзы. – А если я не разрешу и прикажу сопровождать себя? – Тогда, полагаю, я нарушу ваш приказ. Вернувшаяся к Ло Ки наглость даже порадовала, но ситуации совершенно не помогла. Хуа Чэн махнул рукой: – Можешь идти, если так уж этого хочешь. Ло Ки тут же откланялся и скрылся в коридорах, ведущих к его комнатам. Хуа Чэн подождал почти половину палочки благовоний, прежде чем двинуться следом.   Заходя в комнату, Хуа Чэн не преминул пояснить ученику, что тот сам загнал себя в ловушку: – Я могу понадеяться, что ты не будешь пытаться выгнать меня из комнат моего же дома? Нет, конечно, третировать ученика он не собирался и, если бы услышал, что Ло Ки приводит себя в порядок после боя, или увидел, что тот занят какими-нибудь другими делами, то просто бы перенёс разбор полётов на другое время – заодно и сам бы с мыслями собрался. Но сидеть на полу в позе подпорки для стены было совершенно не нормально для его дицзы, поэтому Хуа Чэн твёрдо решил не уходить никуда, пока не разберётся в ситуации. – Рассказывай, – кивнул он, удобно усаживаясь на кушетке. – Что именно вы хотите от меня услышать? – не поднимая головы, осведомился Ло Ки. – Причину твоего состояния, – сообщил очевидное Хуа Чэн. Дицзы наконец поднял лицо от коленок и недовольно посмотрел на учителя красными глазами, обрамленными посиневшей кожей. «Значит все-таки демон», – хмыкнул про себя Хуа Чэн, давно сомневающийся в россказнях ученика про свою прирождённую божественность. – Это наследственное, – пробурчал Ло Ки. Хуа Чэн недоуменно поднял брови, намекая на необходимость большего количества подробностей. Наследственная непереносимость гуев звучала неубедительно. Ло Ки вздохнул. – Я уже говорил, что в землях, откуда я родом, богами или демонами не становятся, а рождаются. Это, – он указал на потихоньку расползающуюся синеву. – То, чем родился я. Как сказали бы у вас, моя истинная форма. – И, судя по всему, ты принимаешь её без своего желания? – Сейчас да. Такое происходит под сильным воздействием магии определённого типа. – Продолжай, – не дал дицзы снова уйти в свои мысли Хуа Чэн. Ло Ки вновь тяжело вздохнул. – Раньше я думал, что такой… эффект возникает из-за прикосновения к магии моей непосредственной родины, – он чему-то горько усмехнулся. – Теперь оказалось, что избыток тёмной ци тоже подстёгивает… мою суть. – В Призрачном городе куда больше иньской ци, чем было на том пепелище. – Но я не обращался к ней напрямую. Не колдовал с помощью неё так долго. – Значит путь демона для тебя не подходит, – просто пожал плечами градоначальник Хуа и, видя непонимание на лице напротив, стал объяснять: – Чем больше в тебе ярости, ненависти, желания мести или одержимости своей целью, тем ты сильнее - это путь демона. Чем больше людей в тебя верят и приносят тебе подношения, тем ты сильнее - это путь небожителя. Чем больше ты тренируешь тело и душу, тем ты сильнее - это путь человека. По которому из них шёл ты? Ло Ки задумался ненадолго, а потом усмехнулся: – По четвертому: чем сильнее в твоих руках оружие, тем больнее ты можешь ударить. И оружием могут быть не только клинки, но и артефакты, энергия, люди… – У вас принято улучшать не себя, а внешние факторы? – подался вперёд Хуа Чэн. – Не совсем, – дицзы, казалось, стал успокаиваться. – С любым оружием нужно совладать. Не будешь силен физически - не поднимешь тяжёлый меч; не будешь иметь сильные магические способности - не совладаешь ни с артефактом, ни с магическими потоками; не будешь сильным руководителем и твои люди пойдут против тебя. – В этом... есть смысл, – кивнул Хуа Чэн. – Но сейчас твой путь дал осечку. Почему? – Потому что оружие, которым я пользуюсь сейчас - ваша местная магия, разноцветная ци, – дицзы фыркнул, будто был обижен на законы мироздания. – Вот только если пользоваться тёмной ци, то возникает берсерковый туман в мыслях и пробуждается йотунское наследие. – Что такое берсерковый туман? – Хуа Чэну не очень нравилось ощущение, что они с учеником поменялись ролями, но выбирать сейчас не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что дицзы не станет снова шутить в своей манере. – Когда воин на поле боя не чувствует боли и бьётся дольше своего последнего вздоха, то его в наших краях называют берсерком, – стал объяснять Ло Ки. – Минус лишь один: безумие. Такой воин подчас даже не может разобрать, где свой, а где чужой. Полностью на себе я такого не ощущал, но приближённо знаю, как это чувствуется. Ярость. Безудержная ярость и желание убивать, – Ло Ки провёл ладонями по лицу и поморщился, коснувшись посиневшей кожи. Видимо даже свои прикосновения в том месте ему были неприятны. – Там на пепелище были лишь отголоски этого чувства, но мне это не понравилось. – Все демоны в какой-то мере не в своём уме, – Хуа Чэн улыбнулся так, чтобы стало видно клыки. – Иначе демоном и не стать. Но тебе такой вариант обретения силы не подходит. Значит нужно обращаться к светлой ци при заклинательстве. – Как? – Совершенствоваться. Есть множество техник, какая-нибудь тебе точно подойдёт. – Предлагаете пойти по человеческому пути, шифу, – хмыкнул Ло Ки. – Но ведь вы говорили про ещё один. Смотря на хитрое выражение лица дицзы, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём с лёгкостью догадался, какие мысли только что родились в чернявой голове. Идея несомненно была рисковой, но Хуа Чэн хотел увидеть, что из этого выйдет. – Эти два пути легко можно совместить, – улыбнулся он, не собираясь пока отговаривать ученика.