You're not alone

— Ого, а мы ещё беспокоились, что они тут насмерть подерутся. — Миста тихо ухмыльнулся себе под нос и поудобнее перехватил охапку вещей в своих руках. Пробивающийся из-за горизонта рассвет делал внутреннюю часть фургона особенно темной. Масло в лампе закончилось, и огонек давным-давно погас, поэтому найти пленников поначалу оказалось тяжеловато. Среди мыслей Гвидо даже успело мелькнуть что-то о побеге; в конце концов бандит ожидал найти королевских отпрысков в противоположных углах комнаты, огрызающимися, сверлящими друг друга глазами, а уж никак не рядом, к тому же спящими спинами друг к другу. Наранча рядом с ним выглядел отчего-то особенно счастливым, и Миста старательно игнорировал его непрофессионализм, тихо пробираясь внутрь фургона и осматриваясь. Ночная тряска не коснулась этого места словно бы совсем. Кучи, в какие они второпях складывали вещи, и вовсе выглядели как-то иначе, более организованно и надежно. Коробки стояли ровнее, тюки стали плотными и оказались связаны бечевкой, и только в углу скромной кучей валялись осколки вазы, которую с самого её появления у них в поклаже Леоне считал некрасивой (уродливой, абсолютно безвкусной, страшной, руки бы оборвать создателю и ещё много нелестных эпитетов, какие претерпел несчастный предмет интерьера, пока Бучеллати не заткнул рот своему лучшему другу и не спрятал вазу с глаз подальше). Миста беззвучно усмехнулся. Туда и дорога. Рассматривая подростков, бандит мягко улыбнулся. В глубине души он не испытывал к ним ни ненависти, ни неприязни. То ли это был его неубиваемый братский инстинкт, от которого чаще всего страдал Наранча (и Фуго, но тот не всегда был в самом наилучшем расположении духа, чтобы спокойно принимать это), то ли предчувствие, то ли ещё что в этой вселенной, но Гвидо отказывался представлять, что их юные пленники на самом деле ведут искусную игру на их доверчивости и вот-вот это вскроется. Тряхнув головой, он вернул себя на землю, к раннему утру, своему поручению и напарнику. Напарнику, которого черт пойми зачем понесло вплотную к подросткам и приземлило на полу, практически у их спящих голов, что Гвидо с возмущением заметил слишком поздно. С абсолютно неясным благоговением Наранча почти исследовал лицо Джорно, который даже во сне, вероятно, не слишком спокойном, выглядел напряженным. Нахмурившись, Миста подошел поближе и шикнул на брюнета. — Оставь их в покое и дай им отдохнуть, Нара. — Покровительственный упрек на мальчика подействовал приблизительно никак, и Миста закатил глаза, прислонившись боком к ящикам. — Никогда бы не подумал, что увижу золотые волосы так близко. — С лёгким трепетом юный канонир навис над королевским отпрыском и несколько секунд молчал, изучая. Но затем его рука поднялась, и даже превосходная реакция, какой обладал Гвидо, не смогла помочь старшему хоть как-то повлиять на ситуацию, когда брюнет бесцеремонно потянулся кончиками пальцев с распущенным локонам принца. Признаться, Миста верил, что юноша спит. Возможно, это было так и в самом деле, однако едва рука Наранчи коснулась головы подростка, тот резким, отточенным и явно рефлекторным движением схватил чужое запястье и почти панически сжал пальцы. Брюнет дернулся и тихо вскрикнул от неожиданности, а взгляд Джорно, агрессивный и затуманенный сном, в ту же секунду прояснился. — Расслабься, никто ни на кого не нападает. — Миста не поменял своего положения, видя, что подросток без лишних просьб в растерянности отпустил чужую руку и тут же сел, подобравшись, когда как Наранча на всякий случай отполз подальше. Всё ещё немного сонный принц несколько раз моргнул. — Прошу прощения, это был… — Извиняйся перед тем, перед кем на самом деле виноват, парень. — Гвидо усмехнулся и снова закатил глаза, наблюдая, как баранье упорство канонира пересилило в нём любые намеки на инстинкт самосохранения, и он вновь развалился на полу, скрестив ноги. Застывший в явном напряжении Джорно собирался что-то сказать, но отвлекся, когда в углу от звуков их голосов зашевелилась Триш. Заспанная и взъерошенная, как воробей, она выглядела милой, но мягкость аккуратных черт её лица до обидного быстро омрачилась страхом, стоило ей заметить двух непрошенных гостей перед собой. Она тут же ощетинилась. Гвидо беззвучно чертыхнулся. Как и прежде, принцесса открыто боялась и презирала всех, кого видела в поле своего зрения, однако почти вся вина за это лежала на плечах Passione. Пленив дочь самого Дьяволо, получив первую, и, вероятно, единственную зацепку о тайне его личности, команда больше суток занималась исключительно допросом девочки, далеко не всегда спокойным (учитывая стервозность и агрессию Уны в ответ) и определенно не способствующим доверию девушки к команде. Триш была упряма, строптива, и узнать от неё что-либо было сродни подвигу. Даже тот факт, что неизвестная девчонка, связанная и запрятанная вглубь маленького каравана, на который они напали с целью ограбить, была принцессой, она сообщила им сама, пытаясь отпугнуть своим статусом. И к моменту, когда после всех попыток вытряхнуть из неё информацию до них дошло, что она на самом деле не знает ничего, кроме имени своего отца, они уже взрастили в ней ненависть и страх к себе. Тем удивительнее было наблюдать, как она прячется за спиной Джорно, словно хрупкий слабый мальчик едва старше неё, был каменной стеной, а не предположительным заклятым врагом. Докапываться до чужих взаимоотношений никогда не было чертой характера старшего бандита, потому от отключился от этих размышлений, позволив лишь неопределенному теплому чувству разлиться у него в груди. Вспомнив о цели их визита, он прокашлялся, привлекая внимание всех трех людей в комнате. — Бучеллати велел передать вам одеяла и подушки. — Он дружелюбно потряс охапкой, что продолжал держать всё это время, и опустил, наконец, свою ношу на пол. Мельком, ощущая сквозняк, гуляющий между досками, он сделал мысленную пометку попросить для пленных футоны или хотя бы ковер. — Мы на временной стоянке. — Продолжил Гвидо, отмахнувшись от вежливой, слишком официальной, но, тем не менее, искренней благодарности Джорно, и ткнул большим пальцем себе за спину, указывая на открытую дверь. — Можете выйти наружу и умыться, вода холодная, но её полно. Скоро будет завтрак. Стрелок схватил Наранчу за шкирку и рывком поднял на ноги, отправив его к выходу до того, как случилась катастрофа в виде излюбленной привычки младшего бандита забалтывать людей до полусмерти. Обычно Миста не имел ничего против общения мальчика с окружающими, но прекрасно видя, как Триш всё сильнее вжимается в угол позади Джорно, и как сам принц начинает коситься на них с подозрением, Гвидо решил не нервировать пленных понапрасну. Помахав ладонью в качестве реакции на очередной вежливый ответ блондина, он вышел следом за младшим и спрыгнул на землю, потягиваясь и щурясь солнцу, блестящему сквозь кроны деревьев. А также надеясь, что никто не заметил его взгляд, полный тревоги, что он бросил мимоходом через плечо в полутьму тюремного фургона, пока возвращался на свой пост.

***

Если прошлым вечером Джорно и удалось провалиться в сон, в основном благодаря изнеможению и бессоннице пары последних дней, следующая же ночь была до краев наполнена постоянными пробуждениями и попытками если не уснуть, то по крайней мере набраться сил. Делать это лежа на жесткой подстилке казалось не слишком эффективным занятием, бока болели, однако юноша жаловаться не привык, и упрямо не шевелился, вспоминая из какой-то прочитанной им книги, что это помогает человеку успокоиться. Не то, чтобы это работало. Одеяла, что им с Триш любезно (и неожиданно, что парень предпочел принять больше с настороженностью, чем благодарностью) предоставили похитители, грели слабо. Холод и дрожь проникали мальчику под самые ребра и были основной причиной, по какой ему никак не удавалось задремать. Триш переносила подобное ещё хуже, и днём они обоюдно пришли к тому, чтобы продолжать ночами греться друг о друга, ложась как можно плотнее, чтобы не замерзнуть совсем. Вот только, в очередной раз очнувшись от неудачной попытки заснуть, тепла этого Джорно не почувствовал. Потому как спина принцессы больше не прижималась к его позвоночнику. Мальчик едва не поперхнулся воздухом, пока вскакивал на колени. В фургоне, помимо холода, царила практически непроглядная тьма, и надеяться приходилось лишь на слух, но, возможно, это и помогло юному пленнику сразу уловить тихий, сильно приглушенный всхлип с той стороны, где у стены обычно спала девушка. И тогда же Джорно понял, почему не заметил её поначалу. Она отчаянно пыталась забиться в угол всем своим хрупким телом. — Триш?.. Не было ни малейшего намека, что она его услышала. Принцесса была напугана так сильно, что Джорно боялся говорить хоть сколько-нибудь громче шепота, и, похоже, его робкий оклик так и не коснулся её разума. Лучинка, оставшаяся от света лампы, позволяла принцу видеть лишь очертания того, что было перед ним, но это не помешало ему заметить, как плечи Уны, что она продолжала сжимать мертвой хваткой, лишь сильнее напряглись. А также то, как по её лицу скатывались безмолвные крупные слезы. Триш тихо безостановочно плакала. Ни голос погромче, ни почти что крик не достучались до сознания юной пленницы. Девушка дрожала, как травинка на ветру, и её перепуганный вид сам собой потянул руку юноши к её спине, в надежде, что мягкое прикосновение поможет ей прийти в себя. И это было ошибкой. Уна закричала. — П-Прости, Триш, — Джованна тут же одернул руку, — это… — Что здесь, черт возьми, происходит?! Громкий восклик, слишком резкий для привыкшего к тишине парня, противно прошелся по ушам, исходя откуда-то со стороны двери. Той, что при появлении нового человека в фургоне оглушительно грохнула по стене и едва не соскочила с петель от удара, жалобно заскрипев. И если Джорно лишь вздрогнул от неожиданности и слегка подскочил, для трясущейся, перепуганной неизвестно чем принцессы это стало последней оборвавшейся ниточкой, до того позволяющей ей не разваливаться на куски. С безнадежным, полным откровенного ужаса криком принцесса рефлекторно вскинула руки и прижала голову к коленям так сильно, что со стороны казалось, словно такое положение причиняет ей боль. Больше не в силах сдерживаться она шумно всхлипнула и начала что-то бессвязно бормотать, заикаясь почти на каждом слове, заставив поутихнуть боевой настрой, с каким Миста ворвался в фургон, заслышав крики. Несколько секунд стрелок мял металлическую ручку фонаря, и лишь затем решился подойти поближе, изучая обескураженное и бледное лицо принца. — Что случилось? — На этот раз Гвидо говорил тихо. Он поставил фонарь на пол, и блики заиграли на стенах, тускло освещая фигуру девочки в самом углу, куда она продолжала вжиматься. — Я… я не знаю. — Впервые на его памяти Миста видел сдержанного и крайне собранного принца таким растерянным. — Я не слышал, когда это началось, и… — Пожалуйста, не надо!.. Оба парня умолкли и уставились на Триш. Страшная дрожь продолжала сотрясать её плечи, но девушка даже не попыталась поднять голову и посмотреть, что происходит прямо перед её глазами. Напротив, она словно бы пыталась закрыть макушку руками даже сильнее, чем то уже было. Стрелок моргнул, уставившись на принцессу. — Э-эй, Триш, может… — Прошу… — Как было и с Джорно, слова бандита пролетели мимо неё, пока её охрипшее горло пыталось справиться с теми мольбами, что Уна продолжала произносить. — Я… я ничего не видела, я буду вести себя хорошо и, обещаю, я никому ничего не расскажу, только пожалуйста… Пожалуйста, не надо!.. Не… Не трогайте меня… На одну долгую секунду стрелок напрочь забыл, как дышать. Вместе с тем, как до Мисты вдруг дошло, что именно видит принцесса и что так сильно пугает её, в груди парня резко похолодело, и мгновение спустя этот холод сменился жгучей яростью, настолько сильной, грубой и жестокой, что он сам не заметил, как сжались его кулаки. Мельком глянув на Джорно, Гвидо тут же отругал себя за это глупое подозрение: юноша был ошарашен и искренне взволнован так же сильно, как и он сам. Опустив руку на плечо принца, он потянул его назад. — Джорно, я попробую помочь ей, но мне нужно, чтобы ты дал мне место. — Ему не пришлось повторять дважды, чего блондин искренне не переносил. Понятливо кивнув, мальчик бросил последний обеспокоенный взгляд на подругу и поднялся на ноги, но остановился, поняв, что бандит до сих пор не отпустил его. Лазурные глаза уставились на лицо стрелка. — И ещё кое-что. Даже если тебе очень захочется, даже если покажется, что что-то идет не так, не вмешивайся. Недоверие слишком явно вспыхнуло во взгляде принца, но протестовать, спорить или возражать он не стал, позволив Мисте подобраться ближе к углу, где плакала от страха девушка. К моменту, когда бандит на коленях подполз к ней, её дыхание стало сплошными всхлипами и бормотанием. Почти физически ему пришлось сдерживать своё желание тут же обнять девочку. — Привет, Триш. — Как он и думал, его неловкое начало вызвало у неё новую волну паники. Наклонившись так, что его голова стала на одном уровне с её, зажатой между коленями и грудью, он безуспешно попытался поймать её взгляд. — Слушай, я не собираюсь причинять тебе никакого вреда. Видишь, я тут уже несколько минут, но ничего плохого не случилось. Но мне… мне нужно прикоснуться к тебе. Ладно? Помни, всё будет в полном порядке. Нежно настолько, насколько мог, Миста уложил свои ладони поверх её запястий. Уна вздрогнула, однако отталкивать его не стала, пока он осторожно поглаживал её кожу теплыми пальцами, бормоча что-то, призванное быть успокаивающим. И затем, ощутив на мгновение, что дрожь девочки ослабла, парень обхватил её руки и приложил мягкое усилие, чтобы оторвать их от головы принцессы. Прежде чем это успело стать причиной нового крика, на грани которого она, казалось, была, Гвидо заставил её обнять собственные плечи, тут же отпуская. — Ты ощущаешь это, Триш? — Готовясь остановить её, если она снова попытается согнуться в три погибели и этим едва не поломать себе шею в панике, стрелок пытался одновременно не дать волнению проскользнуть в голос, каким он разговаривал с ней. — Это твое безопасное место. Твои руки — защитная стена, и никто не сможет достать тебя там, если ты этого не хочешь. — Он подавил прилив беспокойства, заметив, наконец, её заплаканное лицо с нездоровым румянцем на слишком бледных щеках. — Ты больше не там, Триш, ты здесь, со мной и Джорно. Рядом с тобой больше никого нет, и мы не станем делать тебе больно. Тебе не нужно ничего делать и не надо никуда идти. Слезы девочки поутихли, что Миста счел хорошим знаком. Прошло уже достаточно много времени, когда ему приходилось успокаивать подростка в таком состоянии, но, похоже, в конце концов он был на верном пути. Во всяком случае Джорно, до сих пор взволнованный, продолжал переминаться с ноги на ногу за его спиной, а не пытался броситься ему наперекор, как собирался сделать в ту секунду, когда стрелок потянул принцессу за руки. Окончательно избавившись от любых остатков подозрений, что у него были, Миста переключил всё своё внимание на Триш. — Дышать… — Тревога снова вспыхнула в нём, стоило ему услышать это. Голос Уны был едва громче шепота. — Я не могу… не могу дышать… Он задушит меня, если я не сделаю так, как он хочет… Пожалуйста… — Она снова всхлипнула. — Я не хочу идти с ним… Господин Миста, Джорно… Пожалуйста, я не хочу идти вместе с ним… По выражению лица принца было очевидно, что этот самый «он» (кого, будь воля Гвидо, он расстрелял бы при первой же возможности) не был частью команды Бучеллати. «Он» остался за пределами её нахождения рядом с ними, но даже оттуда умудрялся схватиться грязными бесчестными пальцами за горло невинного подростка. Очень осторожно Миста положил ладони, одну за другой, на дрожащие плечи девочки и понял, что она уже не протестует. Она, наконец, увидела стрелка перед собой. — Триш, никто не душит тебя. Всё в порядке. Ты сможешь, просто дыши, это единственное, что я хочу от тебя. Постепенно, по мере того, как она инстинктивно повторяла за парнем ритм его дыхания, всхлипы девушки стали реже. И следуя за успокаивающим тембром его голоса как-то само собой, почти незаметно получилось, что она мертвой хваткой вцепилась в ворот рубашки бандита. Словно в страхе, что он в любую секунду уйдет, и преследовавший её в кошмаре человек вернётся. Миста осторожно обнял её в ответ. — Больше никто не сделает тебе больно просто потому, что ему так захотелось, Триш. По крайней мере, пока я рядом. А я не собираюсь допускать это. Я обещаю, слышишь? — Девушка слабо закивала. Её слёзы практически прекратились, просто иссякли, оставляя после себя лёгкую дрожь и жуткую слабость. Триш засыпала прямо у него на руках, уткнувшись лицом в грудь и постепенно теряя силу, с какой сжимала кулаки на его одежде. — И даже если я уйду, тот, кого ты видела, не придёт сюда. Я позабочусь об этом. — Глаза принцессы давным давно закрылись, и последнюю фразу Гвидо произносил особенно тихо, так, что сам едва разобрал собственные слова. Однако Триш услышала. И кивнула вновь, последний раз перед тем, как окончательно провалилась в сон, повиснув в его объятиях. Не реагируя больше ни на что, она только самую малость нахмурилась, когда Миста осторожно уложил её на подушку и укутал в одеяло. Под ногами звякнула цепь, тянущаяся к голой лодыжке принцессы, где кольцо обхватывало толстую тряпичную подложку, чтобы грубый металл больше не оставлял на её коже синяков. Жаль, что это не слишком хорошо помогало ни ей, ни принцу. Гвидо вздохнул. — Иди спать, Джорно. — Он повернулся к парню и смерил его взглядом. Даже с виду подросток казался измученным. — С ней всё будет в порядке. Миста не стал говорить больше ничего и машинально поправил нечто, называемое пленниками кроватью, пока поднимался на ноги. По пути к выходу он краем глаза наблюдал, как мальчик несколько секунд рассматривал принцессу, и с разочарованием стрелок понял, что беспокойство так и не погасло во взгляде юного королевского отпрыска. Парень выглядел так, словно собирался сторожить её всю оставшуюся ночь. — Эй. — Голова юноши резко дернулась в ответ на его оклик. — Спи. Я буду прямо за дверью и сразу же приду, если что-нибудь произойдет. Дай себе отдых. Дождавшись неохотного кивка, Миста некоторое время колебался, прежде чем оставить фонарь пленникам и выйти наружу, как можно тише запирая замок. Слушая приглушенное шуршание, с каким принц предположительно укладывался, Гвидо провел в растерянности пару долгих задумчивых минут, и лишь затем плюхнулся прямо на помост, проводя рукой по лицу. В голове было пусто. А уж что творится у него в душе юный бандит и вовсе не имел ни малейшего, даже самого призрачного понятия.