You're not alone

Фыркнув, Леоне поглубже зарылся носом в шарф и скрестил руки на груди, попытавшись выдать эту попытку согреться за недовольство ситуацией. Сегодня была не его очередь дежурить. Но Фуго и Миста, а также вынужденный отправиться им на выручку Наранча, пусть и вернулись с полными сумками провизии, вместе с тем приволокли также следы драки на своих кислых лицах и потрепанной одежде, со смертельной усталостью в качестве никому не нужного довеска. Как бы ни был жесток и хладнокровен Аббаккио (ха), заставить любого из них провести бессонную ночь на морозе после чего-то подобного даже ему показалось чересчур жестоким наказанием (ха-ха). Не сказать, что он чувствовал себя сколько-нибудь лучше. Он отыграется позже. Попытка передвинуться окончилась там же, где началась, когда альбинос столкнулся спиной с боком лидера Passione. Вот зачем конкретно Бучеллати поперся вместе с ним в дозор, было выше понимания Аббаккио — он любил и уважал своего лучшего друга, однако места в сторожевом гнезде хватало решительно лишь на одного. Впрочем, мужчина постарше уже признал, что беседа, которой Бруно развлекал его почти всё это время, на самом деле помогала ему не утонуть в мрачных размышлениях. Хотя, похоже, это больше было необходимо Бучеллати, чем его первому помощнику. Почти два дня, последовавших после крайне занимательного рассказа Мисты, Бруно провел в глубокой задумчивости и почти полном молчании, ограничиваясь лишь раздачей приказов и короткими ответами на важные вопросы. Историю происхождения ночного шума Леоне принял не настолько близко к сердцу, однако детали знал, и на всякий случай внимательно, более пристально, чем то, вероятно, требовалось, следил за присмиревшей принцессой и внезапно подружившимся с ней принцем. Ничего полезного это не принесло. — Знаешь, ты на самом деле мог бы пойти поспать, ночь тихая. — Бруно мягко улыбнулся и облокотился на перила сторожевого гнезда, прибитого к крыше спального фургона. Ветерок принес с собой лишь больше мороза и растрепал волосы лидера, заставляя блики полной луны играть в его черных локонах. Удостоив друга особенно отчетливым фырканьем, Леоне хмуро уставился на лес внизу. — Когда кто-то так говорит, обязательно случается какая-нибудь ерунда. — Он закатил глаза, не оборачиваясь. — А когда так говоришь ты, то вообще происходит нечто сродни стихийному бедствию. Бруно посмеялся, по-доброму прищурившись и выпуская в воздух облачко пара. — В свою защиту могу сказать лишь, что обычно это «стихийное бедствие» происходит не по моей вине. В речи Бруно была явная провокация, намек на колкость, что обычно поднимало старшему товарищу настроение, и лидер легонько толкнул друга локтем, однако тот даже не шевельнулся. Удивленно обернувшись, Бучеллати встретил чужую напряженную спину и гробовое молчание. Встав рядом с ним, брюнет осторожно наклонился, чтобы посмотреть в лицо старшего товарища. Тот выглядел так, словно наблюдал за призраком. — Леоне, что?.. — Да чтоб я провалился. За этим заявлением, адресованным явно не Бучеллати, последовало ещё несколько ругательств, однако их Бруно слышал уже едва-едва, когда альбинос внезапно перемахнул прямо через перила и в два движения ловко оказался на земле. Собираясь окликнуть его, чисто инстинктивно, лидер сдержался. Он узнал взгляд, с каким Леоне метнулся в лес, стоило ему оказаться на ногах. Взгляд охотника. Того, кто уже знал, где его добыча.

***

Деревья, плотно смыкающиеся над ясным ночным небом, делали лес практически непроглядым. Вероятно, если бы Леоне уже не привык к темноте, если бы годами не вырабатывал навык, позволяющий ему бегать в таких условиях, он бы наверняка уже споткнулся и разбил лицо о землю. Вероятно, не будь у его цели ярких золотых волос, он давно бы потерял тощую фигурку беглого принца из виду. Глубоко и искренне поражаясь нахальности мальчишки, Леоне перепрыгнул поваленное дерево. Если отбросить ярость и жгучее раздражение, в какое постепенно начинал погружаться мужчина, он мог признаться, что об их пленнике был немного лучшего мнения, когда речь шла о хитрости и построении планов. Даже со всей своей неприязнью альбиноса к Джованне, тот таки производил впечатление человека, кто додумался бы не пытаться слинять у охраны прямо из-под носа, прекрасно зная, где они находятся. Однако Леоне всё ещё был в лесу, ночью, один, и пытался догнать парня, совершившего, вероятно, самый глупый побег в истории существования Passione. Разница в расстоянии между ними, в основном возникшая из-за чистого шока Аббаккио, постепенно сокращалась. В отличие от мужчины, Джорно бежал по земле босиком, частенько поскальзываясь на влажных, покрытых инеем листьях, и обдирая ноги о жесткую траву и ветки. Кричать ему вдогонку Леоне смысла не видел и сосредоточился на своей скорости, жалея, что не успел захватить с собой веревку или боевой кнут. Какое-то время мужчина надеялся, что принц не заметил погони за своей головой. Наивный. Один-единственный взгляд в эти чистые, яркие, лазурные, беззастенчиво обнаглевшие глаза подсказал, что парень о присутствии Аббаккио у себя на хвосте мягко говоря осведомлен, и этот факт его волнует этак ни капельки. Глянув через плечо, Джорно вдруг остановился, и, схватившись руками за наклоненное дерево, прыгнул, очевидно собираясь смягчить падение с оврага, густо поросшего травой. Выбор неверен, Джованна. Прежде чем принц понял свою ошибку, его пальцы соскользнули с влажной коры, и вместо того, чтобы приземлиться на свои две, юноше пришлось увлекательно скатиться с обрыва кубарем. Если он и ударился, то подавать виду не стал, потому как ещё до того, как Леоне прыгнул следом за ним, более расчетливо и аккуратно, тот поднялся и шмыгнул в кусты. А затем шуршание его ног по ледяной траве вдруг стало слышаться в совершенно не том направлении, в каком ожидал Аббаккио. Джорно зачем-то свернул. И сделал это громко, настойчиво. Так, чтобы Леоне точно услышал это. И обязательно последовал за ним. Остановившись, больше для того, чтобы сосредоточиться, а не перевести дух, мужчина прислушался. Обычно скрывающийся от погони человек хотя бы пытается вести себя тише. Дорожка из сломанных веток и глубоких следов голых ног мальчишки вела бандита следом за беглецом прямо-таки за руку, но Леоне привык всегда и во всем искать подвох, особенно когда дело касалось королевской семьи. Там могла быть ловушка. Ну, или парень был напуган ровно настолько, насколько предполагал Аббаккио. В кустах мелькнули золотые растрепанные пряди. — Прекращай эти догонялки, Джованна, я не собираюсь тебя убивать. Не сказать, что участь быть пойманным после побега была завидной. Бруно не был сторонником физического насилия, однако наказывал жестко, эффективно, что обычно, если и случалось, действовало на пленных с первого раза. И почему-то Аббаккио был уверен, что об этом принца предупреждали. Но больше всего бандита занимало даже не то, а причины, по каким мальчишка, обычно спокойный и невозмутимый, вдруг сорвался среди ночи и уже довольно долго играл у Аббаккио на нервах. Особенно учитывая, что вот уже вторые сутки кряду их окружал исключительно лес и больше ничего. Бежать Джорно было некуда. Крик Леоне, властный и одновременно сердитый, возымел на юношу эффект, однако вовсе не тот, на какой он рассчитывал. На бегу обернувшись, чтобы проследить за его действиями, парень банально споткнулся, и надеясь удержать себя на ногах повис в зарослях, запутав руки в шипастых гибких ветках. Ткань его рубашки мгновенно порвалась. И прежде чем альбинос смог подобраться ближе, отчасти собираясь поймать беглеца, а отчасти надеясь не позволить подростку заполучить пару серьезных ран попытками выкарабкаться, тот с силой рванул в сторону, ощутимо ободрав себе кожу. Стоило мужчине попытаться воспользоваться этой задержкой, парень тут же кинулся обратно в лес, словно и не заметил кровоточащих царапин на своих ладонях и предплечьях. Веко альбиноса дернулось. Ощущение, что его куда-то ведут, продолжало подтачивать терпение бандита. Как будто этого было недостаточно, юноша продолжал свои попытки петлять, останавливался и бежал с новой силой, пропадал из поля зрения и снова появлялся, но никогда не ускользал по-настоящему. И если бы к тому моменту Аббаккио не был в настоящем бешенстве, это поведение принца заставило бы его задуматься. Однако, как не прискорбно, Леоне был. И в какой-то момент он устал от всей этой погони за пленником, вообразившим, что если Passione его до сих пор не убила, то здесь с ним будут церемониться. Увернувшись от веток, которыми Джорно пытался хлестнуть его по лицу, он перекатился по земле, по пути подхватывая тяжелую палку, и одним отточенным ловким движением запустил её в сторону мальчишки. На деле он целился в ноги. И достиг бы желаемого, однако, к несчастью для него самого, именно в этот момент Джованна решил в очередной раз замедлиться и тут же получил сырым деревом прямиком по лопаткам, падая, наконец, на землю. Мимолетный триумф, которому Леоне не успел даже порадоваться, омрачился хрипом, вырвавшимся из легких мужчины после ощутимого удара перепачканной в земле ступней прямо в живот. Что ж, похоже, парень умел защищаться, когда то на самом деле требовалось. Ему это пригодится. Юноша отполз, но, по-видимому, его силы в конце концов начали иссякать. Вместо криков из-под растрепавшейся челки и торчащих во все стороны волос на Аббаккио устремилась пара лазурных глаз. И почему-то Леоне ожидал прочитать там ярость. Может быть ненависть, агрессию, направленную в его сторону. Что угодно. Но не страх. Не такое искреннее отчаяние. И этот взгляд почти мгновенно вышиб бандита из колеи. — Как тебе удалось выбраться, шкет? — Он попытался отдышаться и нахмурился, видя, что парень не прекратил движение в попытке снова начать убегать. От протянутой в его сторону руки Джорно уж слишком ловко увернулся, и даже умудрился ударить, что сразу же вернуло обратно Аббаккио его гнев. Успев только подняться, принц тут же оказался снова на земле, прижатый весом взрослого мужчины. Отражая его сопротивление с непроницаемым лицом, Леоне успел лишь на секунду подумать, что сбитое, близкое к поверхностному дыхание подростка уж слишком сильно напоминает панику. А затем юноша попытался ударить вновь, и это окончательно и бесповоротно вывело бандита из себя. Стоило парню встать, как его жалкое тельце тут же повисло в воздухе, и силами его преследователя оказалось прижато к ближайшему дереву. Не позволив принцу увернуться, но полностью контролируя свои действия, мужчина схватил его за горло и сомкнул пальцы на чужой шее, надеясь, что этого достаточно, чтобы осадить беглеца. — Что ты тут вообще устроил, Джованна?! — Он рявкнул это подростку в самое лицо, однако даже после этого не мог избавиться от ощущения, будто блондин смотрит сквозь его голову. — Отвечай, пока я не начал вытряхивать из тебя ответы силой!.. — Отпусти его, Леоне. В тот момент, когда до слуха Аббаккио начал доходить хрип, каким стало дыхание юноши, чья-то ладонь легла поверх его запястья. Вмешавшийся голос был спокойным, и словно по мановению руки остудил часть ярости мужчины. Спорить со своим лидером Аббаккио не стал и резко разжал пальцы, не заботясь о том, если мальчишка ударится, пока тот падал и скатывался вдоль ствола дерева на землю. Юноша глухо раскашлялся. Молча глядя сверху вниз на подростка, оба мужчины наблюдали, как его тело слегка завалилось на бок, и ему пришлось упереться локтем о землю. Другой рукой он всё ещё сжимал своё горло. — Оставь… оставь их в покое, Донателло… — Едва пробивающийся из-под охриплости голос мальчика стал для бандитов неожиданностью. Вскинув бровь, Леоне повернулся к Бучеллати, надеясь, что тот сможет внести какую-нибудь ясность, но тот выглядел таким же недоумевающим, как и его первый помощник. — Они… они здесь не причем… — О чем, чтоб тебя, ты говоришь? — С шипением потребовал Аббаккио, вновь повернувшись к пленнику. И едва не зарычал. Сильной хваткой мужчина успел поймать подростка за воротник и вернуть обратно, когда тот стал опять шевелиться в надежде встать на ноги. Боль заставила парня зажмуриться, но он не издал ни звука, лишь склонился к своим коленям и поднял руку над головой в защитном жесте. Радуясь прекращению этих очень глупых попыток убежать, Леоне слегка вздрогнул: царапины, какие Джорно заполучил, вырываясь из кустарника, превратились в сплошное месиво из земли и крови. Очевидно заметив то же самое, Бруно присел перед беглецом на одно колено, хмуро осматривая его. В воцарившейся тишине было слышно только очень рваное, хриплое дыхание юноши. И шепот. Оба бандита только сейчас осознали, что Джорно не прекращал говорить. — Они не причем, это моя вина, не трогай их, оставь их в покое, они… — Что он… вообще несёт? — Аббаккио с гримасой подёрнул плечами, наблюдая, как лидер подсел ещё ближе к пленнику. — Джорно, успокойся, мы не будем нападать на тебя. — На эти слова не последовало никакой, даже самой слабой реакции. Бруно нахмурился, услышав, как почти неразборчивый шепот ребёнка — эти странные просьбы, адресованные кому-то, кого здесь явно не было — превратились в кашель. Глубокий хрип, что, казалось, разрывал лёгкие мальчика, заставил лидера Passione почти инстинктивно протянуть к нему руку. Произошло сразу несколько вещей. От самого обычного и, предположительно, успокаивающего прикосновения Джорно вдруг дернулся всем телом. Мельком успев подумать, что под рукавом огромной рубашки парня в этом месте просто мог быть свежий синяк, Аббаккио распрощался с этой идеей, едва успев уловить, что юноша зашевелился. Зашевелился подозрительно и знакомо. — Не прикасайся! Положение Бруно не позволяло ему увидеть угрозу. Удивившись крику, всё, чем он мог помочь Аббаккио — увернуться, когда старший бандит поймал щиколотку парня, прежде чем тот успел нанести удар пяткой по чужому виску. Действуя инстинктивно, мужчина развернул конечность мальчика и отпустил, уже собираясь поймать того за шиворот, когда тельце под его руками снова дёрнулось. Попытка Бруно докричаться до него даже со стороны казалась бессмысленной. Юноша их обоих не слышал или явно игнорировал, но что было хуже — лидер пытался успокоить Джорно жестами, и это лишь усиливало его реакцию. Глядя на рваные, грубые попытки подростка ударить Бучеллати, чувствуя, сколько силы тот вкладывает в каждое из этих нападений, Аббаккио зашипел сквозь сжатые зубы. Если ему и захочется заняться самоанализом, он может сделать это позже. Сейчас он был солдатом, а не нянькой. Уличив момент, мужчина схватил мальчишку за плечо. Не дав принцу ни мгновения сориентироваться, ни шанса снова вывернуться, как он делал несколько раз до этого, Аббаккио легко (слишком легко) приподнял его в воздух и грубо швырнул к стволу дерева. Пока Бруно, лежа на земле, пытался отдышаться от последнего удара в живот, Леоне стремительно сократил расстояние между собой и ребёнком, собираясь предотвратить любую его попытку снова встать, но этого так и не произошло. Раскашлявшись, Джорно вздрогнул, едва заметил бандита над собой, и неуклюже свернулся калачиком, защищая голову уже обеими руками. Дыхание принца окончательно и бесповоротно сбилось, при каждом его выдохе Аббаккио отчетливо слышал хрип, и в глубине души мужчина испытал лёгкое сожаление. Во время нападения скорректировать свои действия у него просто не было времени, и удар этот был рассчитан на взрослого здорового человека. Парню досталось довольно сильно. — Я… я умоляю тебя, не причиняй им вреда… — Голос юноши был настолько хриплым и тихим, что разобрать о чем он говорит получилось не сразу. А когда получилось, внутри Аббаккио кольнула вспышка раздражения. — Со мной делай, что хочешь, можешь казнить меня или даже вернуть к отцу, но… — Да что ты мелешь, Джованна?! — Он зарычал и нахмурился, глядя, как Бруно снова присел перед беглецом, вглядываясь в бледные черты лица, которые можно было увидеть за баррикадой из тощих конечностей. — Что за цирк ты тут?!. — Постой, Леоне, он… — Альбинос метнул хмурый взгляд на друга, когда тот поднял руку, не отрывая взгляда от мальчика. — Он спит. В ответ на это, сам того не ожидая, мужчина поперхнулся воздухом. — Что? — Внезапность этого заявления заставила Аббаккио захлопнуть рот и на пару протяжных секунд полностью потерять дар речи. Если бы не смертельная серьёзность Бучеллати и его привычное беспокойство, явно читающееся на лице, Аббаккио подумал бы, что он шутит. Выгнув бровь, мужчина уставился на своего лидера. — Что ты имеешь ввиду? Юноша, съежившийся у корней дерева на земле, продолжал попытки защититься своими окровавленными руками. Его губы всё ещё шевелились в практически беззвучной мольбе, он трясся всем телом, но одно Аббаккио видел особенно отчетливо и ясно: глаза Джорно были открыты. — Бучеллати, он удирал от меня по лесу последние минут двадцать. — Старший бандит свирепо смотрел на то, как принц вжимается в шершавый ствол дерева, словно пытаясь сделаться ещё меньше, чем уже был. — Я понятия не имею обо что и как сильно он ударился головой, чтобы посчитать это прекрасной идеей, но для этой выходки, уж прости, ему нужно было проснуться. — Это не совсем «сон», когда ты отдыхаешь, это скорее когда видение в твоей голове накладывается поверх реальности, и ты не можешь понять, что это всё просто галлюцинация. Помнишь, что случилось с Фуго? — К сожалению, они оба помнили. Мужчина говорил практически шепотом, словно боясь потревожить мальчика перед ним. — Приглядись, он нас даже не узнаёт. Словно сквозь нас смотрит. — Леоне предпочёл закатить глаза, чем признать, что лидер здесь прав, и промолчал. Если это и было похоже на то, что несколько дней назад произошло с Триш, альбинос отказывался готовиться снова гоняться за обезумевшим подростком по лесу среди ночи. Вспомнив свою предыдущую ошибку, Бучеллати замер перед пленником с вытянутой рукой. Плечи мальчика колотила крупная дрожь, он заметно погружался в омут самой настоящей паники, но брюнет всё же решил попробовать снова. Почти невесомо пальцы лидера прикоснулись к чужой руке, мужчина старался выбрать место, где на светлой ткани не было пятен земли, так подозрительно похожих на кровь. — Джорно? — Даже настолько мягкий голос, на какой из всей банды был способен, наверное, лишь один Бучеллати, не сыграл никакой роли. Собственное имя из уст другого человека заставило принца зажмуриться, и, наверное, если бы не дерево, он упал бы на пожухлую траву. — Успокойся, это был сон, всё в порядке. Здесь только я, Бучеллати, и Аббаккио, больше никого и ничего, что могло бы навредить тебе. Ты слышишь меня? — Я бы поспорил с «не навредить». — Сварливо прокомментировал Леоне. Бруно проигнорировал старшего товарища, и с кислой миной тот сложил руки на груди, чуть наклонившись, из-за чего его распустившиеся волосы упали вперёд и всколыхнулись на неприятном ветру. В лесу, отбросив жар после погони, было морозно. Если Аббаккио и был одет достаточно, чтобы терпеть это, Джорно в его тонкой рубашке, без сомнений, уже давным-давно начал замерзать. Рискуя, Бучеллати осторожно и очень мягко провёл рукой по плечу юноши. Джорно умолк. Замерев, мальчик ожидаемо попытался глубже свернуться в свой защитный кокон, но он, что было слишком очевидно, ждал от людей перед собой, воображаемых или нет, совершенно других действий. Будучи готовым к удару или другому виду агрессии, нежное поглаживание по спине почти заставило его широко распахнуть глаза. Продолжая успокаивающе водить рукой по его хрупким выступающим лопаткам, Бруно потянулся к другому плечу юного беглеца. Почти ювелирно, словно Джорно мог рассыпаться от этого прикосновения, брюнет смог своеобразно приобнять подростка. Дыхание юноши всё ещё было очень сбитым и рваным. — Я знаю, как сильно ты напуган сейчас, Джорно. — Плечи парня, трясущиеся под его руками, самую малость опустились, и это было очень похоже на прогресс. — Мне остаётся только предполагать, что ты видел, но сейчас, прямо сейчас, этого здесь нет. Я обещаю. Постепенно, минута за минутой, которые лидер тратил на успокаивающий шепот, дрожь парня начала, наконец, ослабевать. Подрагивание осталось, но теперь это было больше похоже на озноб замёрзшего подростка, чем на то, что он почти сходил с ума от страха. Заметив, что Бруно начал расстёгивать свою куртку, и, не впечатлившись ни капельки не согревающей рубашкой под ней, Аббаккио хмуро остановил его и молча снял с себя пальто, небрежно набросив на плечи мальчика. Это действие внезапно возымело больше эффекта, чем они рассчитывали. Сделав вдох чуть спокойнее и глубже, Джорно вдруг начал опускать руки, которыми защищался. — Попробуй открыть глаза, хорошо? — Обрадованный тем, что подросток начал приходить в себя, Бруно слегка улыбнулся и осторожно убрал одну руку, дав ребёнку больше пространства. — Доверься мне. Сначала казалось, что не изменится ровным счётом ничего. Крошечный комок, каким сейчас был Джорно, оставался таким, прячась в тёплом пальто Аббаккио, но прежде чем альбинос успел произнести хоть слово, он заметил, что подросток начал моргать в пустоту под своими ногами. Лазурные глаза юноши поднялись и уставились на лидера Passione. — Г-господин Бучеллати? — Подавившись собственными словами, Джорно лишь в этот момент, казалось бы, осознал, что его горло сорвано, и глухо раскашлялся, потянувшись к шее руками. Даже в тусклом лунном свете на коже парня были хорошо видны следы, обещающие за пару дней стать заметным синяком. Усилием воли Леоне пришлось бороться с кольнувшим внутри него неуместным чувством вины. — Привет, Джорно. — Бруно даже не пытался скрыть свое облегчение, Медленно он переместил свою руку с плеча подростка на спину и слегка похлопал его, намереваясь подбодрить, однако сразу же пожалел, когда тот заметно поморщился от боли. Между лопаток мальчишки к утру наверняка уже будет кровоподтёк. — Помнишь что-нибудь? — Что?.. — Широко распахнутыми глазами Джорно судорожно оглядел своё окружение. Он не казался слишком удивлённым своим нахождением в лесу среди ночи. Мальчик скорее искал кого-то, а когда не нашел, вернул полностью обескураженный взгляд на Бучеллати. Парень выглядел смертельно растерянным. — Что произ-. — Ты спрашиваешь нас, сопляк? — Рявкнул Аббаккио, и Джорно, казалось, только сейчас заметил ещё одного мужчину рядом с собой. Вместо предполагаемой реакции парень вдруг ощутимо вздрогнул и вернулся к своей защитной позе. Прежде чем раздражение успело захлестнуть Леоне с головой, он вынудил себя заметить, что буквально горой возвышается над подростком, только-только очнувшимся от кошмара или чем бы оно ни было. Голос в его голове, подозрительно похожий на Бруно, высказал ему что-то из арсенала «будь помягче», и Леоне сдался, беззвучно выдохнув и присев на одно колено. Пока Буччеллати, уже настоящий, мягко пытался вернуть на землю того сдержанного и спокойного Джорно к кому, если нужно было бы признаться, они все привыкли, Аббаккио вдруг поймал линию, по какой мальчик водил глазами. Со своего ракурса брюнет этого, очевидно, не замечал, но Леоне отчётливо видел кое-что в этом загнанном взгляде. Парень продолжал искать призраков из своего сна. — Тащим его обратно в лагерь. — Аббаккио без каких-либо зазрений совести оборвал монолог лидера, заставив обоих обратить на себя внимание, и встал, стряхнув с колена пару мокрых листьев. — Нам не стоит больше оставаться здесь. Оглядевшись, чтобы определить для них направление, мужчина мельком взглянул на то, как Бруно помог юноше подняться, и вздохнул. — Я собираюсь пойти вперёд, Бучеллати. — Едва уловимым движением он кивнул на Джорно и закатил глаза. — Двигайтесь следом, я продолжу наблюдать из гнезда. Дождавшись немого одобрения Бруно, он даже не взглянул на то, как парень сделал попытку отдать ему пальто, и широким армейским шагом двинулся прочь, пытаясь игнорировать почти невесомую нежную улыбку Бучеллати, прожигающую дыру у него на спине.

***

Раны на руках Джорно оказались не настолько серьезными, какими чудились в темноте в лесу. После того, как лидер промыл их водой (подросток выглядел сбитым с толку всё то время, пока Бруно сосредоточенно делал это) и заодно смыл землю и листья с голых ног парня, он обнаружил, что единственное лечение, требующееся даже самым глубоким из этих царапин — обыкновенная чистая перевязка. Один из узлов внутри мужчины ослаб, и он позволил себе чуть успокоиться. Копаясь в своем шкафу в поисках запрятанной им неизвестно куда аптечки, Бучеллати бросал на подростка, ютившегося на краешке дивана, косые взгляды. С момента, как они медленно двинулись в сторону каравана, Джорно не проронил ни слова. Изредка кивая или качая головой на вопросы лидера, мальчик, казалось, ещё не до конца пришел в себя и был погружен в свои мысли, но, к сожалению, Бруно слишком хорошо разбирался в людях. Юноша до сих пор был напуган. Джованна встрепенулся лишь тогда, когда вместо тюремного фургона Бучеллати направил их в сторону своего кабинета. В глубине души мужчина подозревал, что после всех допросов и серьезных разговоров юноша не слишком горит желанием находиться там, но особенного выбора у них всё равно не было. Наконец выудив из кучи вещей то, что искал – заветную коробочку с тем, что было призвано лечить раны и болезни команды – Бучеллати медленно присел рядом с подростком и этим вывел его из оцепенения. Видеть его таким было непривычно. Изо всех сил стараясь выглядеть спокойным (и весьма неплохо с этим справляясь), Джорно не удалось скрыть свою бледность и дрожь, по-прежнему не отпускающую его тело. И наблюдение за тем, как он пытался согреться в чужом пальто и поджимал босые ноги, позволило Бруно осознать то, чего он до сих пор не замечал. Страх, что так явственно управлял юношей, был направлен уже не на того, кого он видел в своем бреду. Сейчас Джорно боялся именно Бучеллати. Боялся, но смиренно ждал, когда его накажут. Мужчина вздохнул. В ту же секунду вдруг поняв, что его рассматривают, Джованна повернулся к лидеру. Пара царапин на щеке и синяк на шее так сильно выделялись на светлой коже королевского отпрыска, что мужчина не смог удержаться от вздрагивания. На собственные травмы мальчик словно бы не обращал никакого внимания. — Господин Бучеллати, я… — Он был прерван мягким жестом руки. — Джорно, я не собираюсь тебя бить или что-то в этом роде. — Он покачал головой и указал себе на грудь. — Дыши. Очевидно не осознавая, что начинает задыхаться вновь, принц послушно повторил ритм дыхания, продиктованный лидером. Убедившись, что ближайшие несколько минут ни один подросток в его кабинете не потеряет сознание от кислородного голодания, Бруно развернулся к нему всем корпусом и протянул ему руку. Удивленно уставившись на это, до мальчика не сразу дошло, чего от него хотят. Очень неуверенно он вложил свою раненую руку в ладонь мужчины. Бучеллати вздохнул. Юноша всё ещё дрожал. — Господин Бучеллати, я не пытался… прошу, я не пытался убежать. — Едва обретший силу голос Джорно тут же вновь заглушился хрипом и утонул в непроизвольном кашле. Подняв взгляд с того места, где изучал ссадины мальчика, Бруно некоторое время смотрел на то, как тот пытается справиться с собой, и медленно, настолько, чтобы у подростка был шанс понять его действия, положил свою ладонь ему на грудь. Несколько секунд Джорно выглядел готовым к удару. Специально не шевелясь даже слегка, Бучеллати спокойно ждал, пока тепло его собственной руки облегчит приступ юноши. И затем, лишь когда хрипов на выдохе стало заметно меньше, а сердце под его пальцами перестало так сильно колотиться, он позволил себе ослабить давление. — Постарайся не делать слишком резких вдохов, пока твое горло в таком состоянии. — Изо всех сил он пытался притупить беспокойство, так и норовившее скользнуть в его речь. — Дыши так, как я тебе только что показал. Поверь, это поможет. На всякий случай, прежде чем убрать свою руку, Бруно напомнил мальчику технику, и, дождавшись когда кашель утихнет, встал со своего места. Всё ещё бросая на макушку парня взгляды и напрягаясь всякий раз, когда ритм его дыхания сбивался по той или иной причине, Бруно искал в тумбе в углу свободную чашку. Его фургон, пусть и не использовался им как место для сна, был центром их крошечной и крайне топорной отопительной системы. Для экономии пространства в основном жилом помещении к нему отсюда тянулись только трубы, а печь, на создание которой Фуго в своё время убил немало сил, находилась здесь, и почти постоянно была горячей в это время года, используя какой-то чересчур хитрый экономный способ сжигания дров. Пользуясь этим, на маленькой плите частенько стоял приготовленный настой, который Леоне запрещал трогать без разрешения всем, кроме Бруно. Сейчас чайник был очень удачно полон. Глухой кашель, оборванный и лишь усиленный почти бесполезной попыткой заглушить его, вернул Бучеллати к предыдущим мыслям. Глянув через плечо на чужую худую спину в несоразмерно огромном пальто, мужчина остановился на полпути к ручке посуды и вместо этого потянулся к скрытым, почерневшим от времени рычажкам. Джорно не обратил внимания на треск и лёгкий скрежет металла, ровно как не замечал или упрямо не хотел замечать, насколько сильно трясутся его плечи. В фургоне было холодно, и пусть система отопления здесь была такой же ненадежной, как и та, которой они все пользовались постоянно, Бруно не мог дальше заставлять подростка дрожать в попытке согреться. Лидер всё ещё обдумывал мысль перенести спальное место пленников в свой кабинет, но пока это помещение не было приспособлено к тому, чтобы удерживать их. Приближающаяся зима, впрочем, заставляла его поспешить с этим решением. С уютным тихим шумом, с каким нагретый воздух побежал по скрытым у стен трубкам, тепло начало медленно разливаться по полутемной комнате. Уловив это из своего самодельного кокона, мальчик медленно выпрямился и робко, инстинктивно, потянулся за ним, вертя головой, словно пытаясь отыскать источник, что Бучеллати счёл неплохим знаком. Наполнив глиняную чашку, мужчина, избегая любых резких движений и суетливости, занял своё предыдущее место рядом с подростком. — Вот. — Бруно протянул мальчику чашку. — Выпей это, тебе станет легче дышать. Подозрение острой крошечной иголкой мелькнуло во взгляде юноши, когда он посмотрел на протянутый ему напиток, но отказываться не стал. Наблюдая за тем, сколько попыток у Джорно ушло просто на то, чтобы схватиться за глиняный край, Бруно лишь затем понял — помимо очевидной боли от ран, руки мальчика до сих пор едва слушались, и он боялся пролить настой. Боялся сделать хоть что-то, способное так или иначе разозлить лидера Passione. Не говоря ни слова, Бучеллати, соблюдая всё ту же необходимую осторожность и медлительность, вовремя подхватил дрожащую чашку и помог удивленному подростку сделать глоток. Стоявший на разогретой плите настой за всё это время мог оказаться слишком горячим, однако предупредить юношу Бруно не успел: Джорно выпил его практически за секунду, не осознавая насколько его всё это время мучила жажда. Оставив пустую чашку у себя в руках, Бучеллати самую малость улыбнулся принцу. — Я могу дать тебе ещё, если ты хочешь. — Юноша медленно покачал головой, и Бучеллати, несмотря на необходимость, не стал заставлять его, убирая сосуд в сторону. В этот раз рука, которую Бучеллати, наконец, получил возможность перевязать, не была такой ледяной, как до этого. Мелкие раны и ссадины исчезали под плотным слоем чистого бинта, когда Бруно, наконец, ощутил, что Джорно позволил себе сбросить часть напряжения. Подрагивание медленно, но верно сводилось на нет, и лидеру хотелось верить, что к моменту, когда комната достаточно прогреется, от этого состояния юного пленника не останется и напоминания. Прячась от внешнего холода в этом маленьком уголке, двое продолжали молчать, занятые каждый собственными мыслями. Глаза мальчика упорно закрывались, но позволить ему заснуть именно сейчас мужчина не мог. Перейдя на вторую руку, он склонился над особенно крупной царапиной, пытаясь определить её серьёзность. — Как я сказал, я не собираюсь причинять тебе боль. — Ладонь под его пальцами дрогнула. — Я знаю, что ты был во сне, Джорно. Я не привык ругать людей за то, в чем нет их вины. Однако… — Он сделал последний оборот и зафиксировал край бинта на запястье юноши. — Однако я хочу знать, что тебе снилось. — Он поднял голову и встретился взглядом с мальчиком. — Я хочу знать кого именно ты видел вместо меня и Аббаккио. И почему ты был так сильно напуган. На какое-то время в фургоне поселилось молчание. Понимая, что может спугнуть подростка любой мелочью, Бруно спокойно убирал остатки бинтов обратно в аптечку, мысленно отмечая, что медикаменты будут первыми в растущем списке покупок, которые они планировали сделать в ближайшем городке. Добираться до него предстояло неопределенное количество дней пути, и лидеру оставалось надеяться, что у них не будет необходимости опять нападать на караваны в поисках провизии. Прошлая такая вылазка закончилась тем, что вместо еды парни привезли в лагерь Триш. — Я не уверен… что мои объяснения будут достаточно удовлетворительны для вас, господин Бучеллати. Когда хриплый голос принца разрезал тишину, мужчина едва сдержался, чтобы резко не повернуться к нему. Настой Леоне сделал своё дело: Джорно смог произнести эту фразу целиком без того, чтобы опять начать задыхаться или кашлять, но уверенности мальчику это не добавило. Он медленно потирал бинты на своих руках — нервное действие, что Бруно чисто инстинктивно едва не пресек — однако его лазурных глаз мужчина больше не видел. Парень избегал взгляда лидера. И делал это совершенно осознанно. — Тут нет правильного или неправильного ответа, Джорно. — Изо всех сил стараясь сохранять нейтральный тон, Бруно продолжил своё занятие, надеясь, что это поможет мальчику почувствовать себя непринужденно. — Просто начни с начала. Зачем ты вышел на улицу? Бучеллати увидел, как плечи парня дёрнулись на этом вопросе. Тревога, та самая с какой он пришёл сюда, почти зрительно начала вновь овладевать телом юноши, и Бруно пришлось повторить в голове каждое своё слово, чтобы понять где он умудрился ошибиться. Собравшись положить руку на плечо принца, Бруно остановил себя. Вспоминая его реакцию до того, лидер сомневался, что в этот раз прикосновение будет воспринято им так же хорошо, как было с перевязкой или чашкой. — Джорно, я никогда не говорил, что тебе или Триш полностью запрещено покидать фургон в ночное время. — Мальчик моргнул и удивленно повернулся к нему, что доказало правоту мужчины. Его простой вопрос был воспринят как упрек, намёк на неповиновение. — Тебе не нужно бояться рассказать мне правду. Где-то в стороне от них потрескивала теплом и горящим деревом печь. Бруно встал и ненадолго утонул в этом уютном звуке, подбрасывая в топку ещё пару поленьев, чтобы холод окончательно вышел из этой комнаты. Джорно шевельнулся за его спиной и едва слышно вздохнул. — Я вышел потому, что мне… приснился кошмар. — Бруно не смотрел на него, но дал понять, что слушает. — У меня никак не получалось успокоиться, я не хотел разбудить Триш и решил немного побыть на крыльце. Вот только… когда я вышел… — Мальчик отвернулся. — Когда я вышел, там уже кто-то был. И он пришёл, чтобы меня убить. Это заявление заставило мужчину замереть. Оставив свои дела, он обернулся, бесполезно пытаясь рассмотреть лицо парня. — У нашего каравана кто-то был? — Это прозвучало резче, чем он хотел, но это не напугало Джорно. Он покачал головой. — Я думаю тогда… тогда и началась эта галлюцинация. Тот, кого я… видел, он на самом деле ни разу не показался мне полностью. Но зная его мотивы, его цель… Я не мог позволить ему вовлечь в это кого-нибудь ещё. Поэтому я убежал. В фургоне снова повисла тишина, когда Бучеллати решил вернуться обратно на диван. Он долго смотрел на подростка с самым настоящим изумлением. — Ты ушёл из-за того… что мы могли пострадать? В голове лидера назревали гораздо более серьёзные вопросы. Одним из них был клочок цепи, звенящий по неповрежденному кольцу, что до сих пор сжимало пропитанную росой ткань на голой щиколотке мальчика, однако… «Они здесь не причём, это моя вина.» «Ты можешь казнить меня или даже вернуть к отцу.» «Со мной делай что хочешь, но оставь их в покое.» Обрывки фраз, что принц в ужасе произносил снова, снова и снова, когда не мог видеть тех, кто на самом деле стоял перед ним, висели якорем где-то на сердце Бучеллати, но он не осмелился спросить парня об этом именно сейчас, когда Джорно был на краю нового приступа паники. Слабо кивнув в ответ на вопрос, юноша снова стал выглядеть так, будто ему было холодно, несмотря на то, насколько горячим был воздух, бегающий по трубам и каким уютным было пальто на его плечах. — Я хотел обмануть его, увести подальше от каравана и вернуться, чтобы предупредить вас, но он… оказался быстрее. Я практически ничего не помню до того, как увидел вас и господина Аббаккио перед собой. Всё, что мне удаётся вспомнить, это… страх. — Слова, что могли бы прозвучать жалостливо, сорвались из уст юного пленника с явным отвращением. Он сжал кулаки и нахмурился, и что-то внутри лидера шепнуло, что эти чувства юноша направляет на самого себя. Сдерживаться, чтобы не положить руку ему на плечо стало сложнее. — Какое у него с собой было оружие? Чем он угрожал тебе? — Пытаясь как-то разрядить это, Бучеллати попробовал заставить парня вспомнить чуть больше из его сна. Вопрос должен был отвлечь принца, но для ответа ему не потребовалось ни секунды раздумий. — У него не было с собой оружия, господин Бучеллати. — Тогда с чего ты решил, что он пришёл именно убить тебя? Эта фраза тоже должна была служить отвлекающим манёвром, но по напряженному молчанию Бруно начал понимать, что задел что-то внутри мальчика. Его дыхание потеряло свой ритм, какой Джорно удавалось соблюдать с таким потрясающим успехом, а кашель опять начал подбираться к его горлу. Как бы мужчине не хотелось этого, он чувствовал — вмешиваться ему нельзя. Молчание стало зловещим. — Я знал нападавшего. — В конце концов со вздохом признался Джорно. Голос парня снова стал невыносимо хриплым. — Тот, кто привиделся мне, я хорошо знаком с ним, и… — Это был твой брат, не так ли? Это спокойное заявление заставило юношу вскинуться и резко повернуться к Бучеллати. В широко распахнутых глазах читалось изумление, робкая надежда, что он ослышался, но она тут же вдребезги разбилась о непоколебимое выражение лица лидера. — Чт-.. — Донателло, это же имя одного из твоих братьев, верно? — Мальчик вздрогнул. — Ты прокричал его, когда Аббаккио догнал тебя. — Подросток напротив него практически перестал дышать. Его реакция, этот искренний изумленный взгляд, отмели необходимость задавать любые вопросы, что могли возникнуть у лидера. Он был прав. И, понимая это как никто другой, Джорно медленно отвёл взгляд в сторону, уставившись в пол. Спустя почти минуту абсолютной тишины Бруно понял, что мальчик не планирует ничего объяснять, и недоуменно вскинул бровь. — Скажи мне, почему… — Приношу свои извинения за весь этот шум, господин Бучеллати. Я… — Джорно. Лидер поднялся со своего места и одно только то, что принц не обратил на это никакого внимания, стало сигналом для мужчины. Он не мог позволить парню улизнуть от этой темы. — Я приму любое наказание, какое вы сочтёте… — Джорно! Тот вынужденно поднял голову, когда тёплые ладони обхватили и слегка сжали его плечи. Мальчик казался таким уязвимым, таким хрупким в руках бандита, а его слабое дёргание, в каком Бруно признал попытку отстраниться, вырваться из чужой хватки, не принесло никакого результата. Юного пленника трясло. — Почему ты поверил, что твой родной брат пришёл убить тебя? — Он произнёс это медленно, практически по слогам, делая необходимые паузы после каждого слова, чтобы юноша точно воспринял его слова. И видя то, как он мнётся, как бегают его зрачки, Бучеллати вздохнул. Он ненавидел использовать вес своей власти против детей. — Расскажи мне. Это… Джорно, это приказ. Из его положения на одном колене перед мальчиком, когда он смотрел на пленника снизу вверх, это заявление могло показаться комичным. Ослабив руки, начав, наконец, ощущать, как сильно вцепился в чужие плечи, Бучеллати презирал себя за каждую крупицу страха, что проскальзывала из-под стальной маски подростка, поспешно натянутой на его лицо. Страха, что был направлен в сторону лидера Passione. Несколько секунд воздух вокруг них был наполнен лишь треском горящего дерева. — Вы скорее всего уже задавались вопросом, почему у меня или моих братьев нет фамилии моего отца. — Когда мальчик, наконец, вновь заговорил, его голос был нейтральным. Но Бруно прекрасно ощущал, что под каждым безэмоциональным словом лежало что-то ещё. Что-то, из-за чего подросток предпочел бы молча стерпеть наказание за неподчинение, чем поделиться этим. — Всё это потому, что наш отец придерживается простого правила. Каждый из его наследников обязан… обязан заслужить его фамилию. Ровный тон юноши дрогнул, и он нахмурился от того, как это прозвучало. Бруно, пересевший обратно на своё место, не смел отвлечь мальчика ни единым словом. В фургоне становилось практически жарко, но дрожащих плеч Джорно это тепло словно бы не касалось и вовсе. — Каждому из нас время от времени даётся задание, и от качества их выполнения и количества зависит благосклонность короля. И иногда эти задания… — Его речь прервалась, будто он подавился собственными словами. — Иногда эти задания требуют от нас невозможного. Я не мог выполнить каждое из них. А отказы имеют свои последствия. — Почему-то Бучеллати точно знал, что именно подросток зашифровывал под этим горьким «невозможно». — Носить фамилию Брандо считается такой роскошью, что Донателло… Он азартен в том, чтобы заполучить её. Стать любимцем отца. А мы, его братья… — Джорно прикрыл глаза. — Мы помеха для него. Юный принц медленно моргнул и опёрся руками о свои колени. Он начинал выглядеть измотанным. — Я думал об этом с момента, как попал сюда. Донателло хитёр и умён, моя пропажа не могла не сыграть ему на руку. Если бы он нашёл меня первым и убил… Не думаю, что хоть кто-нибудь стал подозревать его. Поэтому я и поверил в то, что… увидел. Ошарашенный его рассказом, Бруно не сразу понял, что мальчик замолчал. Его фигура перед лидером стала казаться ещё меньше, он вжимал голову в плечи, но теперь это не было страхом или ненавистью к Бучеллати. Несмотря на все те ужасные вещи, что юноша поведал ему, на его лице было лишь смирение. — Насколько масштабными могут оказаться твои поиски? — Уже зная, что это наверняка заденет и так разбитого на кусочки паренька, Бруно тем не менее не мог не задаться этим вопросом. За всеми событиями, что произошли в эти несколько дней, он успел совсем забыть, что Джорно и Триш наверняка объявили в розыск по их королевствам и территориям, примыкающим к ним. К его удивлению, юноша отреагировал совершенно спокойно. — Я почти уверен, что моё похищение не станет чем-то известным. Репутация Дио настолько важна, что он скорее наймёт группу сыщиков, чем позволит этой информации просочиться к публике. По крайней мере с Триш дело обстоит именно так. — По какой-то причине весь ответ Джорно намекал, что мальчик скорее боится, чем надеется, что его найдут. Но, глядя на то, с каким усилием он на самом деле поддерживает себя в сидячем положении, Бруно пришлось признать: допрос на сегодня окончен. Подросток слишком измучен. Учитывая возможность, что их на самом деле будут искать, им всем, скорее всего, придётся некоторое время провести вдали от обоих королевств и дождаться конца зимнего периода. Не то, чтобы поимка принца и принцессы как-то сильно изменила их планы: чередование заморозков, холодного дождя и снега вкупе с ветрами делали невозможными какие-то по-настоящему серьёзные шаги, кроме поисков еды и топлива. Но почему-то у Бучеллати вдруг появилась уверенность, что команда не будет возражать против присутствия двух лишних людей среди них в это время. Параллельно своим размышлениям он наблюдал явную борьбу подростка со сном. Основной адреналин с него давным-давно схлынул, а ночью он очевидно проспал всего пару часов. Позволив своему лицу обрести мягкость, Бучеллати очень осторожно положил свою руку на плечо мальчика. Вымотанный юноша на этот раз не попытался оттолкнуть его. — Я… ещё раз прошу прощения за весь этот переполох. И если вы сочтёте нужным, я не стану сопротивляться никакому… — Он замолчал, прерванный очередным лёгким жестом. — Как я упоминал ранее, твоей вины здесь нет, Джорно. Это была реакция на ночной кошмар, я не стану наказывать тебя за это, просто помни, что это не отменяет последствий настоящей попытки к бегству. — Избавившись от остатков необходимой строгости своего голоса, он невесомо похлопал парня по плечу и позволил себе слабую усмешку. — Мне кажется сегодняшняя ночь была слишком длинной. Тебе нужно отдохнуть. Оставайся здесь. Эти слова вместе с тем, как его ненавязчиво начали склонять к подушке, заставили подростка вяло встрепенуться. Переведя на лидера усталый взгляд, в каком не было ни намека на ненависть, что Бруно ожидал увидеть в нём, Джорно сделал попытку подняться. — Т-Триш, она осталась одна. — Причина тревоги мальчика поселила нежное тепло в сердце Бучеллати. Он улыбнулся уголком губ и осторожно обхватил плечи принца, на этот раз просто надеясь не позволить ему упасть. Тело паренька слабло на глазах, как бы сильно он не заставлял себя бодрствовать. — Господин Бучеллати, прошу, позвольте мне вернуться к ней. Она… ей страшно… — С ней сейчас Миста, я попросил его побыть там перед тем, как уйти вслед за тобой. Не беспокойся, ей ничего не угрожает. — В последнем заявлении, по немому признанию Бруно, не было никакого смысла. Как только мальчик услышал имя стрелка, его плечи чересчур очевидно расслабились и он, наконец, спокойно выдохнул. Каким образом Гвидо удалось за такой короткий промежуток времени завоевать доверие напуганной принцессы и получить авторитет в глазах принца было абсолютно неясно, но сейчас Бучеллати был просто рад, что это так. Голова Джорно опасно наклонилась, и Бруно аккуратно уложил его себе на плечо, приобняв одной рукой за спину, а второй поудобнее перекладывая единственную подушку. Находящийся в полусне подросток всё ещё сопротивлялся этому, но в конце концов его едва заметные, лишенные всякой силы попытки полностью прекратились и он навалился на Бучеллати всем своим весом. Теперь лидер понял удивление Леоне, когда тот приподнимал его в лесу: тело юного пленника было слишком лёгким для его роста и возраста. Он был слишком лёгким для того, кто жил во дворце в статусе принца, как бы то ни было. Опустив мальчика на диван, Бруно встал и порылся в шкафу, с почти болезненным сожалением забирая пальто Аббаккио и заменяя его на старое и поношенное, но до сих пор удобное одеяло. Мягко поглаживая ребёнка по плечам, чтобы холод не беспокоил его, пока он снова не согрелся, Бучеллати поднялся со своего места с чужой одеждой в руках, бросая последний взгляд на уснувшего подростка. Лидер не хотел видеть в нём врага. И если всего пару дней назад это было чем-то эфемерным, призрачным и неясным в его мыслях, сейчас он был более, чем уверен в этом. Даже несмотря на то, каким на самом деле огромным препятствием было металлическое кольцо, до сих пор смыкавшее щиколотку мальчика.