Знак звезды.

8.       Спок очень боялся сорваться. В один «прекрасный» день просто не выдержать и сделать что-то ужасное, потому что чем дальше, тем сложнее становилось сдерживаться. Причина всех терзаний коммандера – Джим Кирк – явно ничего не подозревал. Но если на мостике их общение квалифицировалось Споком как «рабочая обстановка», и волей-неволей нужно было соблюдать субординацию, то во внерабочее время он всячески старался избегать встреч и разговоров с капитаном, будь то обед или простое предложение разыграть партейку-другую в шахматы. Под благовидными предлогами Спок исчезал за дверями своей комнаты, где в отчаянии в который раз осознавал, что тело и мысли изменяют ему.       Однажды Кирк перехватил взгляд Спока, переполненный таким количеством эмоций, что даже растерялся – откуда это в хладнокровном вулканце? Тот, слишком поздно осознав оплошность, поспешно отвернулся, мучительно чувствуя, как кончики ушей начинает покалывать – верный признак смущения. Позже Джим ненавязчиво намекнул – мол, все ли в порядке? Может, стоит нанести визит к МакКою? Коммандер, держась настолько официально, насколько возможно, уверил, что не видит в этом никакой необходимости. А вечером он обратился с просьбой: - Капитан, разрешите внести предложение по поводу разнарядки в сменах? - Конечно, что случилось, Спок? - Сейчас мы находимся практически на самой границе зоны, контролируемой кораблями Федерации. Довольно неспокойный участок космоса. Джим согласно кивнул, ожидая, что коммандер скажет дальше. - Было бы логичным сделать так, чтобы во время дежурства и альфа, и бета смен на мостике постоянно находился кто-то из высших чинов командного состава. Поэтому прошу меня, как вашего первого помощника, перевести в бета смену. Капитан задумался: затея действительно не лишена логики. А почему бы и нет? - Хорошо, коммандер. Занесите это в бортовой журнал и в следующий раз заступайте в бета смену. - Есть, сэр, - Спок развернулся и, чеканя шаг, вышел с мостика. Джим, качая головой, прошептал ему вслед: - Ох, остроухий! С коих-то пор ты свои эмоции логикой прикрываешь? Но вышло удачно, не спорю. Посмотрим, что дальше будет. 9.       Заходя к себе в комнату, Спок уже в которых раз замечал, что температура в его отсутствие заметно понизилась. Он невозмутимо шел к щитку управления, поднимал температуру до привычных 38 градусов, а после возвращения со следующей смены все повторялось. Коммандер еще долго продолжал бы теряться в догадках, если бы однажды не поймал с поличным Джима. - Вечно у тебя тут жара, как в печке, - невозмутимо заметил тот, вальяжно располагаясь на диванчике. - Капитан? Не ожидал вас здесь застать, - Спок так и остался стоять в дверях, словно это он сам ненароком перепутал каюты. - Ну, работа в разные смены – не так уж часто видеться получается. Вот и решил заглянуть, - пожал плечами тот и напомнил, - но сейчас-то мы не на работе, верно? Спок опустился на стул напротив, торопливо соображая, что же такое могло понадобиться капитану, что он даже решился на вторжение. Хотя, конечно, подобное в его вкусе. - У тебя не найдется чего-нибудь выпить? - Вулканцы не пьют. - Ах, точно, я и забыл, - виноватая улыбка тронула губы Джима. – Ну ничего, я тут захватил с собой кое-что, - и он извлек буквально из ниоткуда бутылку бренди и небольшую коробку конфет, гостеприимным жестом приглашая попробовать. - Что это? – насторожился Спок. - Бренди и конфеты. Не думал, что тебе придется это объяснять, - фыркнул Кирк… – У тебя найдется пара хоть каких-нибудь бокалов? Уж извини, их с собой тащить было лень.       Спок, все еще подозрительно косясь на бутылку, пошел за бокалами. Что задумал капитан? И ведь знал, что Спок пьет только ромуланский эль и бренди, значит, специально принес. Но в чем же загвоздка? Куда он клонит? Видно, на этот раз разговора избежать не удастся. Спок собрал всю волю в кулак, для себя решив во что бы то ни стало с честью выйти из этого поединка. Вернувшись, поставил на стол два стакана. - Извини, бокалов нет. - Сойдет, - махнул рукой Джим, разливая бренди. Он по-хозяйски принес из угла комнаты большую столик-доску под шахматы – предмет зависти половины команды корабля, а особенно – Сулу – и водрузил ее между собой и Споком.       Вулканец молча и настороженно следил за ним, стараясь разгадать цель всех этих действий. Присутствие Джима в его каюте одурманивало, тут уж никакого бренди и шоколада не надо. Тем не менее, пока Кирк расставлял фигуры, он отпил крепкого напитка.       Партия была недолгой. Все внимание Спока полетело ко всем известной матери, он абсолютно не следил за игрой, слепо уставившись на пальцы соперника, переставлявшего свои фигуры. Какая же это мука! Кровь бросилась в голову, путая мысли; чтобы скрыть дрожь в руках, Спок сцепил их в замочек. Впрочем, безуспешно – то и дело приходилось расцеплять их, чтобы сделать ход. - Шах и мат, - объявил Джим. – Всего за семь ходов. Ты теряешь форму, не находишь? Раньше мы по два часа сидели, и все равно ты выходил победителем.       Коммандер угрюмо молчал. К чему констатировать очевидное? Злость на самого себя, на собственное невнимание, на время даже перекрыла чувство близости Джима. Спок не только позорно проиграл, но даже не заметил, когда успел выпить весь свой бренди и съесть половину коробки конфет. Чревато последствиями… - Что случилось, а, старина Спок? Уж не заболел ли ты? – Джим участливо накрыл сжатый кулак Спока ладонью, совсем позабыв о том, что напротив сидит вулканец, а не человек. Коммандер на миг даже прикрыл глаза, стараясь справиться с бурей чувств и огня, бушевавшего внутри него. - Я не люблю, когда ко мне прикасаются просто так. Либо между нами что-то есть, либо вы мой сехлат, либо не трогайте меня, пожалуйста. - Что? – опешил Джим, плохо осознавая смысл сказанного, но по тону слыша, что, в любом случае, это не предвещает ничего хорошего.       Когда Спок злился, что бывало крайне редко, его верхняя губа чуть вздергивалась, обнажая зубы в подобии оскала. Это было последней каплей. То ли спиртное так быстро подействовало, то ли лихорадка достигла своего апогея, но через две секунды Спок уже не отдавал себе отчета в том, что делает. Руку, которую Джим так не успел убрать, Спок выгнул назад, заставив Кирка болезненно охнуть. Он попытался подняться с дивана, но Спок, сметая с пути шахматный столик, прижал удивленно-растерянного Джима к стене. - Значит, все-таки что-то есть, - практически прорычал он, все еще выгибая кисть Кирка и придавливая своим весом. Тело искало единственную возможность спасения – физический контакт. Грубый, властный, имеющий единственную цель – спасти. Спок впился грубым поцелуем в губы Кирка, такие мягкие, такие желанные. Взять, обладать этим телом, даже если оно будет сопротивляться. Сейчас, прямо сейчас… Спок слишком сильно прикусил губу, почувствовав на кончике языка непривычный соленый вкус крови. Кирк издал гортанный звук, заставивший вулканца очнуться. Спок, тяжело дыша, уставился на капельку крови на губе Джима. Удивленно перевел взгляд выше, на глаза, как бы спрашивая: «Неужели это я?». Джим как-то сдавленно всхлипнул, часто-часто моргая глазами. И в этот миг прорвало плотину: Споку показалось, что его даже шатнуло от хлынувшего в его голову потока эмоций. Боль, обида и непонимание яростными молоточками стучали по наковальне, заставляя Спока физически вздрагивать. - Что я наделал, - ошарашенно прошептал он и, развернувшись, стремительно выбежал за дверь, оставив растерянного Джима одного. 10.       На следующее утро мостик встретил своего капитана довольно мрачно. Но если вся смена умело скрывала любопытные взгляды, то энсин Чехов откровенно пялился на Кирка. Впрочем, тот не особо замечал косые взгляды. Вообще-то было непонятно, откуда команда все прознала и до какой степени простирается ее осведомленность о личной жизни капитана, но он уже привык, что в крошечном королевстве «Энтерпрайз» новости разлетаются быстро. И независимо от того, хотите вы этого или нет.       Мэтлок – верзила-охранник, за глаза носивший прозвище «радость моя» - даже не пытался спрятать нагловатую усмешку, глядя, как Джим, сидя в капитанском кресле, угрюмо потирает запястье левой руки и в задумчивости шевелит губами, носящими следы чьего-то постороннего вмешательства.       В каком-нибудь другом случае экипаж, возможно, обратил бы все в шутку, ребята всегда и во всем умели находить что-нибудь забавное, но сейчас капитан сидел с таким хмурым видом, что все попытки поднять ему настроение заранее были обречены на провал. Когда кому-нибудь нужно было обратиться к капитану, то он старался не смотреть Кирку в глаза, неловко скользя взглядом где-то рядом. И только Паша не мог отвести удивленно-растерянных глаз от губ Джима до тех пор, пока Сулу в пятый раз не одернул его за рукав.       Вскоре, не выдержав гнетущей обстановки мостика, Кирк спешно ретировался в медотсек. Боунс встретил его удивленным возгласом: - Если ты опять хочешь, чтобы я нарушил… Бог мой, Джим, как тебя угораздило? Последний возглас относился к разбитой губе капитана, сейчас носившей синеватый оттенок. Он молча плюхнулся на кушетку. - Ох, Боунс, если бы ты знал… - А ты расскажи, - посоветовал тот. – Говорят, помогает. - Я, конечно, много успел трактатов про вулканцев прочитать, но все они были ориентированы исключительно на аудиторию либо вулканцев, либо врачей, поэтому ни в одном из них не говорилось, что эти остроухие могут настолько озвереть, что… - Постой-постой, ты хочешь сказать, что Спок именно тебя выбрал в качестве своего… ммм… для своего Пон-Фарра? Кирк метнул яростный взгляд на доктора: - Сейчас мне абсолютно все равно, в качестве кого меня выбрал Спок, но у меня жутко болит вывернутое запястье и прокушенная губа! Я что-то не пойму, Боунс, врач ты или нет?! - А заодно и психотерапевт, - фыркнул МакКой, прикладывая к губе капитана ватку с мазью. Пока тот вынужден молчать, можно успеть почти безнаказанно немного подколоть его. - Не думал, что наш вулканец так горяч. Или его заводишь только ты? Увесистый подзатыльник уведомил о том, что руки у капитана все же свободны. - Да ладно тебе, молчу. Руку покажи. Получив возможность вновь говорить, Джим принялся изливать душу дальше, пока Боунс заматывал поврежденное запястье бинтом. - Слушай, ты бы на правах доктора затащил бы этого безумца к себе да провел парочку экспериментов – глядишь, он и станет опять нормальным вулканцем. - Нет, плохая идея. Пон-Фарр вулканца – дело только вулканца, я тут ничем помочь не могу. Ему разве что хорошая медитация поможет, но, я так полагаю, он это средство уже безуспешно испытал. Или сильнейший шок – даже не знаю, с чем сравнить необходимый уровень, от которого Пон-Фарр прекратился бы. Но вообще-то я бы не советовал тебе вмешиваться в это дело без согласия Спока. Джим потрогал припухшие губы: - И так уже вмешался по самое не хочу… Но второй раз я с ним точно так разговаривать не пойду! - Да уж точно, - усмехнулся МакКой, - теперь по всему кораблю догадки пойдут – одна чуднее другой. И не успокоятся до тех пор, пока правду не узнают. - Да жалко что ли! – отмахнулся Кирк. – Пусть знают. И мне заодно расскажут, как узнают. Я тут, похоже, пока что меньше всех информирован.       И Джим поспешил вернуться на мостик. Теперь тишина не казалась гнетущей, звонкий возглас Чехова «Капитан на мостике!» был вполне искренним и веселым. Сейчас, частично выплеснув первые эмоции на МакКоя, можно было спокойно поразмышлять надо всем остальным.       Выходка Спока повергла капитана в полнейший шок. Конечно, он ожидал эмоциональной реакции – за тем и шел, но внезапный порыв совершенно сбил его с толку. После того, как Спок ушел, в припадке бессильной ярости Джим разбил два стакана, а потом, немного успокоившись, отправился к себе в каюту, прихватив остатки бренди. Там он просидел в одиночестве еще часа два, размышляя и приканчивая бутылку прямо из горла. В результате Джим пришел к выводу, что совершенно не злится на вулканца, но было до слез обидно, что тот толком ничего не сказал.       Спок, я ведь просто хотел поговорить, неужели ты не понял этого? Никаких подвохов у меня и в помине не было! А бренди и шоколад, это просто бренди и шоколад. Ну а с чем мужики друг к другу в гости ходят, не с букетом же роз, верно? Я думал, тебе понравится, я эту бутылку полвечера у Скотти выпрашивал. Неужели ты думал, что я пришел с какой-то подоплекой? Какой же ты все-таки болван, Спок, когда дело касается тебя самого! Я же просто хотел помочь, только и всего. Или ты забыл тот обстрел на Альрише? Забыл медотсек, то, что было после и… и себя забыл? – до этого момента мысли были вполне упорядоченные и разумные, не смотря на то, что в бутылке было почти пусто. Но сейчас Джим почувствовал, что теплая пелена затуманивает и расслабляет разум, поэтому следующая вполне простая мысль долго не могла собраться, будто запутанный паззл. Наконец усилием воли Джим сконцентрировался и для верности даже проговорил ее вслух: - Ты… мне… нравишься, Спок.       Осознав, что главная цель сегодняшнего разговора достигнута, Кирк тут же заснул, совершенно не заботясь о том, что цель эта достигнута только лишь в запоздалом монологе.       На утро, проснувшись с на удивление ясной головой, Джим еще раз утвердился в правильности своих ночных размышлений. Спок ему нравился, определенно. Тот небольшой случай, который был уже почти год назад, Джим в свое время расценил просто как маленькую слабость, прихоть коммандера и себя. И после инцидента постарался скрыть свои пробуждающиеся чувства под ворохом бытовых проблем. Но судьба распорядилась иначе – все это время они бережно сохранялись, а сейчас дали всходы, как трава на весенней лужайке. Вот только упрямый вулканец не желал видеть такого варианта исхода событий.       Очнувшись от утренних впечатлений, Кирк вернулся в реальность. Теперь перед ним стоял другой вопрос: что делать дальше? Понятно, что замять ситуацию нельзя: нужно поговорить и окончательно все прояснить. Но лезть на рожон второй раз Джим не собирался, лучше подождать, когда Спок сам созреет до этого. Джим на время решил смириться с ситуацией – все равно пока что он был не в силах что-либо предпринять. Правда, сколько ждать придется – не известно. Да и вообще, капитан пришел к выводу, что Пон-Фарр – весьма странная и запутанная штука. Решив не тратить время на поиски нужной информации в падде, Кирк снова заглянул в медотсек. - Боунс, ты знаешь, я не силен в вулканской физиологии, так что подскажи – когда у него этот Пон-Фарр закончится, и мы сможем нормально поговорить, без опасения поубивать друг друга? - Не хотелось бы тебя расстраивать, но если Пон-Фарр не будет удовлетворен, то вулканец умрет от лихорадки крови. Так что нужно пораскинуть мозгами и придумать способ спасти нашего первого помощника.