А мне нравится

      Яна открыла глаза, и её тут же окатило волной растерянности. Где она? Всё вокруг казалось чужим, нереальным. Мир расплывался, но постепенно зрение прояснилось: она сидела на обочине дороги, недалеко от деревни. Тревога кольнула её. Яна жила в городе, где поблизости не было никаких деревень. А эта выглядела так, будто её перенесли из учебника истории.       Пытаясь вспомнить, что произошло, она поняла, что сидит прямо на траве. Воспоминания обрушились лавиной. Китайский репетитор, уроки, книга… Она шла домой после занятия, посвящённого «Магистру дьявольского культа» Мосян Тунсю. Именно эта новелла подтолкнула её к изучению китайского. Вернувшись, Яна дочитала пару глав и поставила томик на полку, где красовались любимые фигурки персонажей. Решив немного развеяться, вышла на прогулку, планируя заглянуть в магазин. И вот тогда… Визг тормозов прорезал вечернюю тишину. Обернувшись, она увидела несущийся на неё грузовик. Время будто замерло. Вспышка боли, всепоглощающая тьма, а потом — тишина. Но даже в этой тьме она слышала ужасный хруст ломающихся костей.       Поднявшись на ноги и отряхнув с одежды налипшую траву, Яна огляделась. Что-то было явно не так. Одежда висела на ней, словно на вешалке, а сама она… будто уменьшилась. Заглянув в карманы, нашла стандартный набор: гигиеническая помада, пакетик мармеладных мишек, кошелёк и очки. Нервно улыбнувшись, подумала: «Сюэ Ян бы точно позавидовал такому набору выживания… или просто убил бы за него».       Решив спросить у кого-нибудь о своём местонахождении, Яна пошла искать людей. Вокруг никого не было, и она медленно побрела к одному из домов. Дом — небольшой, деревянный, перекошенный, словно стоял тут не одно столетие. Собрав силы в кулак, девушка постучала в ветхую дверь. Спустя мгновение дверь открылась, и перед ней появился странный человек: мужчина, судя по бороде, но с длинными волосами и в платье. А ещё он был высоким, очень. Яна задрожала, не зная, как лучше заговорить.       — Извините, не могли бы вы мне помочь… — начала она, но мужчина закричал: «Нечисть!» — и захлопнул дверь, едва не попав девушке по лицу.       Яна выглядела обычно. Из странного — разве что две проколотых брови. Это удивляло разве что пожилых людей. Впрочем, этот мужчина, судя по месту жительства, от такого описания не отходил. Девушка задумалась.       — Блять, я умерла! — отшатнулась она от двери.       Пережить такое столкновение никто бы не смог. А даже если бы и выжила, то явно не могла бы спокойно ходить и говорить. Ещё шаг назад, на едва держащих ногах, — и вот Яна уже срывается на бег. Впереди только лес. Одежда слишком большая, а она слишком маленькая.       — Это… Это… — задыхалась девочка, пробежав несколько десятков метров в глубь леса. — Это невозможно!       Слишком большая одежда держалась лишь благодаря рукам и ремню. В ушах звенело, картинка перед глазами размывалась. Штанина серых, слишком длинных штанов скатилась ниже, и девушка, зацепившись ногой, упала.       — Это не может быть правдой! — прокричала она, глотая слёзы и пытаясь встать. — Не может, — тише повторила, поднимаясь на колени.       Ноги и руки не слушались, она пыталась оттолкнуться, чтобы легче было встать, но сил не хватало, а дрожь была слишком сильной.       — Этого просто не бывает, — шепчет девушка, рассматривая свои колени и ладони.       Она всегда мечтала оказаться в другом мире, мире, который знала бы как свои пять пальцев. Что же, сейчас она даже свою руку не узнаёт.       Судорожный вдох срывается с губ. Почему же сейчас она не рада? Всё, что она видит, выглядит как блядский фанфик про попаданца, даже грузовик-кун есть. Почему это пугает? Почему она вообще размышляет о своих чувствах, если сейчас она буквально неизвестно где и неизвестно, что тут происходит?       Может, она попала в прошлое Китая, а может — реально в новеллу. Ничего из этого не хотелось. Это в мыслях кажется, что всё выйдет легко и просто. А на деле… Да она даже их законы и обычаи толком не знает. Поклонится не так, скажет не то — и путь в психушку обеспечен. Или скорее на эшафот.       — Сука, сука, сука… — Яна прижала руки к глазам, пока не появились круги перед ними. — Признаю, часто жаловалась на жизнь, но почему сейчас, когда всё наконец пришло в норму?       Пересилив себя, она смогла подняться. Штанина, которая во время падения зацепилась за ветку, была растянута и проткнута. Нога неприятно болела. Превозмогая лёгкую, но неприятную боль, Яна отправилась дальше в лес — с такой надеждой, словно именно там она найдёт выход. Петляя между деревьев, девушка всё глубже уходила в чащу.       Первым она услышала шелест воды, а потом увидела и саму реку. Заглядевшись на воду, только тогда осознала, какая же она грязная — вся в пыли после падения. А ведь она ещё и протирала лицо грязными руками.       Такие мысли отвлекли её от случившегося. Но стоило заглянуть в воду, чтобы промыть руки и лицо, как она отшатнулась и попятилась назад.       — Мамочка! Мама! — Яна закрыла лицо руками и зарыдала, даже не стараясь остановиться. — Лучше бы я с тобой встретилась, чем всё это.       Сколько прошло времени, прежде чем она осмелилась снова заглянуть в реку, она не знала.       Отражение качалось вместе с волнами, искажая лицо, но даже так можно было понять: голубые глаза стали словно намного больше, а светло-жёлтые волосы — как будто длиннее. Но дело было не в том, что они увеличились, а в том, что сама девушка уменьшилась. И как она не заметила отсутствие груди? Ей шестнадцать лет… было, видимо.       Паника накатила с новой силой. Что ей делать? И как это вообще произошло?       Она ребёнок. Грёбаный ребёнок, который ещё не познал все прелести переходного возраста.       — Твою мать.       И это даже галлюцинациями не объяснить. Во-первых, всё слишком реально. Во-вторых, раньше она этим не страдала.       Прекрасно, просто блять, прекрасно. Она ребёнок, в незнакомом мире, с незнакомыми людьми, возможно, даже, не дай Бог, с монстрами. Просто то, о чём она мечтала.       Где она вообще? Если это всё-таки новелла, то какая?       Девушка рассмеялась: о чём она только думает? Это слишком нереально, чтобы быть правдой. Но и ничем другим это быть не может.       Девочка сильно тряхнула головой и резко встала: неважно, где она, главное — что с этим нужно что-то делать. Сидение сложа руки ничего не изменит.       «Сначала найти одежду».       Люди на неё странно реагируют не только из-за внешности, но и из-за одежды. Штаны наверняка им кажутся верхом неприличия, а про футболку лучше вообще молчать — только кофта и спасает.       Если она в реальном Китае (в чём сомневаться сложно — как никак тот мужчина заговорил с ней по-китайски), то больше не сможет носить привычную одежду. А телефон?! Руки затряслись. Он дома, на зарядке. Почему она его не взяла? Да и как бы он ей здесь помог? Сети нет, электричества нет. Замечательно, просто замечательно!       Чтобы спугнуть набежавшие слёзы, девушка направилась вдоль реки, надеясь добраться до хоть какой-нибудь деревни.       Яна не помнила, как оказалась на рынке и вообще — деревня это или город. Просто в какой-то момент она вышла из-за деревьев, и перед ней открылся вид на лавку с какими-то растениями, за прилавком которой спал, видимо, продавец. Накинув на голову капюшон, девочка пошла дальше. Но, не сделав и нескольких шагов, остановилась. Смеркалось. Людей было немного, но даже так они несомненно поинтересуются её видом. Купить что-то? Ага, а на какие шиши? Ей нужна одежда. Ей нужна незаметность. Ей нужны деньги. Украсть несколько монет было бы несложно, если бы не совесть, призывающая не делать этого, и страх, говорящий, что её сразу же поймают. Стараясь долго не думать, она прокралась к спящему продавцу и взяла с его стола несколько монет из завязанного мешочка, который не сразу поддался развязыванию.       Пройдя немного дальше, стараясь держаться края, она разглядывала торговые лавочки. В последний раз нечто подобное она видела перед закупкой одежды в первый класс — кажется, они тогда закупались на рынке. Только этот был другим. Здесь стояли не шатры, которые разберут через несколько дней, а полноценные строения, простоявшие здесь десяток лет точно.       Лавок с одеждой было много, но Яна осмелилась подойти к той, где торговала немолодая женщина. Рядом стоял молодой человек, что-то рассказывающий.       — …ернулся.       — Брешешь, — протянула женщина, потирая маленький нос. — Прошло уже два года.       — Вот именно… — молодой человек с раздражением заметил приближающегося к ним ребёнка и отошёл.       — Одежда, — произнесла девочка и выложила двенадцать монет достоинством в пять юаней (всего шестьдесят юаней — примерно семьсот восемьдесят рублей по курсу 2024 года).       Посчитав полученные деньги, женщина глянула на девочку, прикидывая, какую одежду можно предложить за такую низкую стоимость. Сказав «секундочку», она ушла в глубь лавки. Вернулась с небольшой тёмной рубахой, такой же тёмной юбкой и чем-то похожим на халат. Вещи многое повидали — судя по помятости и изношенности, — но были чистыми и даже пахли какими-то травами. Неужто это и есть ханьфу?

***

      Наступивший рассвет казался неожиданностью. Только что девочка выбиралась с рынка в знакомый лес, стараясь отойти подальше, чтобы не слышать криков разгневанного продавца растений. Она искала место, где её никто не увидит, и засыпала со слезами на глазах, думая, что утром надо переодеться. И вот оно настало — это самое утро.       Первым делом она сняла свою одежду, надевая новую, непривычную, странную. Рукава оказались на удивление широкими — не то что в дорамах. Она сняла серёжки, положила их в карман штанов и решила пока ходить в новом, а старую одежду сложила в кофту, как в мешок.       — Блять, как я до этого докатилась? — девушка прислонилась спиной к дереву.       Но хандрить было бесполезно — нужно действовать.       Следующие дни тянулись однообразно. Яна просыпалась в лесу, наскоро умывалась холодной водой из реки, переодевалась в ханьфу и шла на рынок — предлагала помощь за вознаграждение. Если получалось, ей давали еду или пару монет. Если нет — просто бродила, стараясь найти, чем перекусить. Вечером возвращалась обратно, переодевалась в свою одежду и ложилась спать. Раз в несколько дней заставляла себя искупаться в ледяной реке, чтобы смыть грязь, которая, скорее, жила у неё в голове, чем на теле.       Она копила деньги, еду — всё, что давали или что удавалось украсть. Собиралась уйти хоть куда-нибудь, лишь бы не чувствовать землю под головой, не ощущать насекомых, которые всю ночь ползали по ней… Или ей только казалось?       Она ушла. Никто, наверное, и не заметил, что странная светловолосая девчонка, появившаяся неизвестно откуда, вдруг исчезла. Дорога заняла весь день, но оно того стоило. Стоило ступить на городские улицы — её охватило восхищение: суета, дивные виды, о которых в книгах пишут иначе. Двух- и трёхэтажные дома словно мастер кропотливо вырезал десятилетиями: резные и обычные, цветастые и однотонные, большие и малые.       Но не успела она далеко пройти, как из одного дома выскочил мужчина средних лет, схватил её за руку и закричал что-то неразборчивое. Запах перегара свёл её с ума.       «Он пьян!» — пронеслось в сознании.       — Что молчишь? Язык проглотила? — ухмыльнулся он. — Смотри на меня. Где моё письмо?       Он всматривался в её глаза.       — Ты что, слепая и немая? Что за странная причёска? Выглядишь как пугало, — издевался он. — Вчера ты выглядела иначе.       С самого детства крики отзывались в душе болезненным эхом, заставляя сжиматься от страха. Здесь, в чужой и враждебной обстановке, это чувство вернулось с новой силой. Слёзы навернулись на глаза, хотелось крикнуть: «Да что такое?»       — Заткнись! — он с силой толкнул её, и Яна упала на землю.       Мужчина замахнулся, но белая тень помешала удару. Его руку перехватил заклинатель.       — Ещё один слепой, — отрешённо произнёс мужчина, впав в прострацию.       — Пройдите в дом, — спокойно предложил даос, крепко сжимая его руку.       — Отпусти меня! — словно очнувшись, закричал мужчина.       — Вы пьяны. Следуйте за мной, — заклинатель оставался серьёзным и невозмутимым.       — Не пойду, — мужчина пытался вырваться, но безуспешно. — Отстань, слепец!       — Придётся, — с выдержкой и силой даос быстро ударил его по шее — даже не рукой, а пальцами, так что было сложно заметить. Глаза заклинателя были завязаны белой лентой.       Девочка оступилась, падая.       «Сяо Синчэнь. Магистр.»       Она не видела, как даос подхватил мужчину и занёс в дом, не видела, как позвал кого-то на помощь. Она заметила, как он присел рядом на колено — будто реально её видел. Как? Яна протёрла глаза от слёз и разглядела спасителя: безупречно белые одежды, меч за спиной, на повязке — еле заметные пятна крови. Она смотрела на него, не решаясь пошевелиться, взгляд бегал по чужому лицу, по фигуре.       — Спасибо, — прошептала она.       — Девочка, где ты живёшь? — даочжан аккуратно коснулся её головы, стараясь успокоить.       — У меня нет дома, — выдавила она, стараясь не двигаться.       — А родители?       — Они умерли, — призналась она. Это было правдой: родители погибли, когда ей было три года, и она выросла у дяди, мягко говоря, погружённого в алкоголь.       — Если хочешь, можешь пойти со мной, — эти слова давались ему с трудом, будто он сам сомневался. — Я не обещаю, что смогу хорошо о тебе позаботиться, но будет крыша над головой и еда. — Он замолчал, ожидая ответа. Не дождавшись, продолжил: — Я слеп, поэтому пойму, если ты…       — Я тоже не вижу! — надрывно воскликнула девочка, боясь, что единственный шанс на нормальную жизнь исчезнет.       — Солнышко, как тебя зовут?       — Яна.       Сяо Синчэнь улыбнулся, убрал руку с её головы, взял за руку и повёл через улицу куда-то.       «А если он маньяк? Зря я согласилась. Навообразила себе, что в магистр попала, а на деле…» — додумать не успела: из здания вышла девушка с бамбуковой тростью, постукивая ею по земле.       — Даочжан, — прозвучал её голос. — Что произошло? Ты задержался.       — А-Цин, по пути я встретил девочку. Она осталась без крова. Ты не против, если мы продолжим путь вместе? — ответил даос, держа руку девочки. — Она, как и мы, слепа.       — Не против. Так даже веселее! — улыбнулась А-Цин, рассматривая новую спутницу.       Вскоре они втроём отправились в путь. Как поняла Яна, нужно было перейти из этого города в другой, поменьше, где, как узнал Синчэнь, можно найти дешёвое жильё. Идя по дороге, она крепко сжимала чужую ладонь, другой рукой прижимая импровизированную сумку из кофты.       «Так я встретила Сяо Синчэня и А-Цин. Пиздец. Полнейший пиздец. Они умрут — и меня утянут. Если посчитать… Усянь был мёртв тринадцать лет, Чэнмэй пытался воскресить даоса восемь… А с момента смерти Вэй Ина прошло два года, наверняка на рынке об этом говорили. Значит, Сюэ Ян и Синчэнь либо ещё не встретились, либо это случится очень скоро. Меня в оригинальной истории не было — значит, я точно умру. Женщины в этой истории вообще не выживают. Как бы я ни любила сюэсяо, им лучше не видеться. Желательно совсем. Ради моего же блага.»       Пока её вели, хотелось рассмотреть всё вокруг, но для «слепой» девчонки это было бы странно. Она смотрела прямо и всё. Внезапно краем глаза заметила что-то на земле. Присмотревшись, с ужасом поняла: человеческое тело.       «Блять! Это же он. Мы должны его забрать. Оставить Сюэ Яна (а это мог быть и не он) лежать полутрупом было бы жестоко».       — Даочжан, здесь пахнет кровью, — тихо произнесла Яна, уже жалея о своём решении. Почему она сначала делает, а потом думает?       Принюхавшись, даос произнёс:       — И правда. Постойте здесь. А-Цин, присмотри за ней.       — Даочжан, может, не стоит? — начала было А-Цин, видя, как Синчэнь проверяет пульс незнакомца. Что-то в нём ей не нравилось.       — Сердце бьётся слабо.       Синчэнь поднял полутруп на спину — как мысленно окрестила его Яна — и понёс, велев девушкам идти следом. Яна шла рядом с А-Цин, держа её за руку. А-Цин была напряжена: это читалось по резким движениям. Прохожий у входа в город показал дорогу к пустому дому, поняв, что перед ним слепые.       Отведя их туда, Синчэнь попросил А-Цин принести воды, а сам помогал незнакомцу. Яна присела в углу старого дома, осматривая убранство. Дом был плох: в крыше и стенах зияли щели от отвалившихся досок, пол и воздух — ледяные, несмотря на тёплую погоду. Гробы в комнате вызывали страх и навевали неприятные воспоминания.       А-Цин скоро принесла воду и села ближе к незнакомцу, на отдалении от девочки, разглядывая его. Яна тоже переключилась. Это был Сюэ Ян. Перчатка на руке, скрывающая один палец, явно на это намекала.       Он был красив, даже валяясь при смерти, — признала девочка. Симметричное лицо, никаких высыпаний на коже, волосы завязаны в сложную причёску: смесь мальвинки с косичкой. Одежда явно недешёвая, но и у него не было больших рукавов — в отличие от даочжана.       Когда даос принялся раздевать босяка, чтобы обработать раны, Яна уставилась в пол.       Подняла взгляд, когда послышалось учащённое дыхание. Серые глаза мужчины распахнулись, и он поспешил отползти от заклинателя.       — Не шевелись, — предостерег даос, перевязывая раны на боку.       — Ты… — прохрипел он, дёргаясь от прикосновений и пытаясь накинуть спущенную одежду.       Девушка подумала: может, зря она тогда сказала про Сюэ Яна? Могла бы отвлечь даочжана и А-Цин. Но тогда бы он умер и не причинил столько проблем в будущем. Но тогда изменилось бы и всё остальное. И когда Вэй Ин с Ланями попал бы сюда…       — …и таким тоном назвал меня слепой… Пф! Ну и что, что я слепая! — возмущение А-Цин выбило Яну из мыслей.       — Не сиди у стены. Я ещё не обработал рану на ноге. Пересядь ближе, — заботливо предложил Сяо Синчэнь, стремясь помочь незнакомцу.       Девушка, сидевшая до этого в тёмном углу, решила подойти ближе, чтобы хотя бы поговорить с тем, чью жизнь спасла. Она встала и направилась к А-Цин.       — А ты кто? — голос босяка звучал хрипло.       — Яна, — произнесла она, вздрогнув. — Меня зовут Яна.       Разговаривать с ним было не страшно — волнительно. Словно встречаешь кумира.       Приглядевшись к её глазам, он спросил:       — Ты тоже слепая? — Когда она утвердительно кивнула, он усмехнулся: — Три слепца в одном доме, ха!       «Ага, театр одного актёра».       Как только послышался кашель Яны, Синчень приказал девочкам идти в соседнюю комнату, а сам занялся раной на ноге второго мужчины.       Сидя на полу в углу, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться, А-Цин начала разговор:       — Так тебя Яна зовут? Я — Цин. Ты, наверное, и так поняла.       Девушка кивнула, не зная, что добавить.       «Я всего лишь говорю с любимым женским персонажем из магистра. Чего тут волнительного?»       — Кстати, тебе не кажется тот полутруп подозрительным?       — Я… я не знаю… — промямлила Яна. В голове снова возник образ Не Хуайсана.       — Как думаешь, из-за чего он оказался в таком состоянии?       Девочка молчала, не зная, что ответить.       — Не знаю.       «У Незнайки там икота, сто процентов», — промелькнула весёлая мысль. Яна затолкала её подальше: сейчас не время радоваться.       К вечеру даос вышел из комнаты, где лежал Ян, помог девушкам облагородить два гроба — насколько это вообще было возможно — и извинился за такие условия.       — Даочжан, я последние пару дней спала на улице. Поверьте мне, хуже этого ничего не будет.       Синчень поджал губы, снова извинился и отправился на ночную охоту.       «Он какой-то странный. Тут два ребёнка — один из них десяти лет — и полуживой человек подозрительной наружности! И то, что даос слепой, никак не смягчает моего гнева, — думала Яна. — Как можно оставлять детей с незнакомцем? Ушёл охотиться и в ус не дует».       Расположившись в гробах, девушки начали засыпать, как вдруг послышался голос Сюэ Яна:       — Слепышка, Мелочь, подойдите сюда.       «Значит, я — Мелочь? В целом да, но…»       — Зачем? — недоверчиво спросила А-Цин, сбивая Яну с мысли.       — Я дам вам конфеты.       Яна вылезла из гроба и, «на ощупь», направилась в комнату босяка.       «Как говорит выдающаяся и умная девушка — то есть я: еда желательна и важна, особенно если она халявная».       Даже имея собственные сладости, она знала: в случае голода они могут спасти.       — Куда ты направилась? — с недоумением спросила А-Цин.       — За бесплатными конфетами, — ответила девушка и скрылась за дверью.       Несколько секунд спустя Слепышка последовала за ней, переживая. Зайдя в комнату, она заметила летящий в её сторону предмет, но не уклонилась — с трудом заставила себя остаться на месте. А-Цин, не зная, что это конфета, замерла. Обе девочки подумали одно: «Проверка. Он нас проверяет».       — Чем ты кидаешься? — спросила А-Цин, пока Яна делала вид, что слепа, и шарила по полу. Найдя конфету, принялась разворачивать обёртку.       — Мелочь, в отличие от тебя, поняла, что это конфета.       А-Цин, пересилив гордость, опустилась на колени и принялась ощупывать пол.       — Мелочь, Слепышка, вкусно?       — У меня есть имя. И оно точно не Слепышка! — возмутилась А-Цин, рассасывая конфету.       — Ты не назвала его, поэтому я буду называть тебя так.       — Слушай внимательно. Меня зовут Цин, а её — Яна. — Слепышка указала на девочку, которая при упоминании своего имени повернула голову с выражением: «Чего?» — Ты какой-то странный: весь израненный, в крови, а с конфетами.       — Когда я был ребёнком, всегда любил сладости, но не мог их достать. Завидовал тем, у кого они были. И решил: если разбогатею, всегда буду носить с собой конфеты, — усмехнулся Ян.       — Значит, у тебя есть ещё? — эта фраза должна была прозвучать от А-Цин, но Яна опередила её.       — Есть. Подойди ближе, дам.       «Зачем я это сказала? Зачем?»       Девочка колебалась. Она знала, что будет дальше, и знала: он её не убьёт. Но было страшно. Не тратя времени на лишние секунды, шагнула вперёд. Меч появился неожиданно быстро. Яна старалась смотреть куда-то за Сюэ Яна, боясь сделать лишнее движение и стараясь не показывать страх.       «Это нормально — бояться своей смерти? Я ведь уже умирала…»       Дрожащими ногами она собралась сделать ещё шаг. Меч исчез так же быстро, как появился. Босяк уже протянул Яне конфету.       — А куда даочжан ушёл посреди ночи? — небрежно спросил он, разглаживая пальцами фантик от только что съеденной конфеты.       — Кажется, на охоту.       — На ночную охоту, — поправила Яна и мысленно ударила себя по лбу. «Откуда ребёнок может это знать?»       — Разве есть разница: избавляться от чудищ без единого гроша за это?       — Разница есть, Слепышка. Ты просто не поймёшь.       А-Цин молчала, ожидая продолжения.       — Он же слепой. Как он может ходить на охоту? — всё же спросил Ян.       — Что за разговоры — «слепой да слепой»! Что с того? — разозлилась А-Цин.       — Даже так он очень сильный! Его меч такой: вжух-вжух — очень быстрый.       — Ты слепая, откуда знаешь?       На этот вопрос ответила Яна:       — Даочжан везде быстр: и на охоте, и дома, — довольно резко сказала она. — Значит, и меч у него хорош и быстр.       Она взглянула на Сюэ Чэнмэя — тот подавился конфетой от её слов.       — Эй, заноза в заднице, если собрался помирать, делай это быстрее, — фыркнула Слепышка.

***

      Ночь выдалась тяжёлой. В голове снова и снова прокручивалась сцена с Сюэ Яном. А если бы он всё же убил её? Да, тогда не убил, но может убить в будущем. Это пугало. А мысли о том, что она никогда не вернётся домой, пугали ещё сильнее. Стоило заснуть, как перед глазами вставал образ Чэнмэя с мечом: он кричал о её никчёмности и перерезал горло даочжану.

***

      На следующее утро Яна проснулась от чьего-то голоса и трясущих её рук.       — Пора вставать, — звонкий голос звучал у самого уха.       — Можно ещё поспать? — зевнула девочка.       — Вставай, мне нужно задать тебе пару вопросов.       Нехотя Яна поднялась, вылезла из гроба и уставилась на А-Цин.       — Тебе не кажется, что этот незнакомец подозрительный? — шепнула Слепышка.       — И ради этого стоило меня будить? — подняла брови девочка. — Может, немного и подозрительный.       «Я знаю, что сделал Сюэ Ян, и всё равно его защищаю. Наверное, это неправильно. Но он же несколько лет прожил с ними и никого не убил. Почти. Может, стоит рассказать?»       — Собирайся. Вот твоя одежда, — А-Цин подала комплект, который, как оказалось, купил Синчень после ночной охоты. — Я буду на улице.       Ханьфу было чёрным, украшенным светло-серыми узорами, с широкими рукавами. Оно резко контрастировало с распущенными светлыми волосами — Яна собрала их в хвост.       Покинув похоронный дом, она направилась к слепой девушке, которая разговаривала с даосом. В этот момент взгляд упал на хромающего Сюэ Яна. Он медленно двигался вперёд, разведя руки, словно опасаясь столкновения.       — Вы меня обсуждаете? — спросил он, ещё не замечая Яну.       — Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркнула А-Цин и ушла обратно в дом. Тут Сюэ Ян заметил девочку.       — О, Мелочь. Что такого за ночь ты увидела? — босяк подошёл ближе.       — Что?       — Чего седая, спрашиваю.       — А что с моими волосами? — она потянулась рукой к волосам.       — Ты сама посмотри, — усмехнулся он собственной шутке. — А, забыл: ты не можешь. — хмыкнул. — У тебя волосы почти белые.       — Яна, всё хорошо? — встревоженно произнёс Синчень.       — Да. У меня всегда такие волосы, — неуверенно ответила она.       — Друг мой, тебе надо соблюдать постельный режим, — покачал головой Сяо Синчень, поворачиваясь к Чэнмэю.       — Всё само заживёт, хуже не станет. — Сюэ Ян покосился на дом. — Ты говорил, крышу надо чинить. Ты уже делал это?       — Мы не будем её ремонтировать, пока ты не поправишься.       — Даочжан, я с такими травмами и не такое вытворял, — возразил босяк.       — Но нужно дождаться хотя бы частичного восстановления, — настоял Синчень.       Кажется, про девочку забыли, поэтому она зашла в дом, где её ждала А-Цин с готовой едой.       «У меня есть месяц до того, как Сюэ Ян начнёт убивать людей руками Сяо Синченя. Я успею что-нибудь придумать. А пока можно и поесть».       

***

      После полудня Синчень и Чэнмэй начали ремонтировать дом. Под бдительным надзором даоса босяк занимался стенами — лезть на крышу ему не позволили. Потом Сяо Синчень и А-Цин отправились на рынок, а Яна осталась с босяком. Тот сидел на том же месте, где его лечили, разглядывая свой меч — Цзянцзай. Девочка же устроилась в углу, погружённая в мысли, уставившись в одну точку.       — Что молчишь? — Чэнмэю стало скучно, и он решил хоть с кем-то поболтать, пусть даже с десятилеткой. — Мелочь, слышишь?       — А? — его голос вырвал её из потока мыслей.       — О чём думала? — ухмыльнулся босяк.       — Об этом мире.       — Ого, ты у нас философ. — рассмеялся он.       — Ага, в отличие от тебя, — пробормотала она и мысленно запаниковала: «Обидится или нет?»       Но босяк никак не отреагировал — кажется, его забавляла вся ситуация.       — Как ты познакомилась с даочжаном? — Сюэ Ян убрал меч в ножны и внимательно посмотрел на девочку.       — Он спас меня, когда на меня напал мужчина, — на лице появилась улыбка.       — А слепышка?       — Не знаю.       «Как же часто я вспоминаю Хуайсана в последнее время», — подумала Яна.       — Понятно, — Чэнмэй замолчал, погрузившись в свои мысли.       Он явно собирался провести остаток времени в тишине, но девушку такая перспектива не устраивала.       — Сколько тебе лет? — спросила она. В самом деле, возраст этого босяка оставался для неё загадкой.       — Восемнадцать.       Яна вздрогнула. Такой молодой — а уже столько людей убил.       — Как тебя зовут?       — Зачем тебе? — лениво отозвался парень.       — Просто так. Или боишься говорить? Что-то скрываешь?       Девушка смотрела будто сквозь него, поддерживая образ слепой. Лицо оставалось серьёзным, что выглядело странно для её возраста.       — Что мне скрывать? — закатил глаза Сюэ Чэнмэй. Казалось, его это и правда не волнует.       — А как ты оказался в канаве? — Яна знала, что Мэн Яо вышвырнул его как ненужную вещь, но ей было интересно, что скажет сам Чэнмэй.       — А вот это уже не твоё дело, — холодно ответил он.       На этом разговор оборвался, и до прихода даочжана со Слепышкой они просидели в тишине. Но стоило даосу войти в дом с корзинкой под рукой, как Ян едва не подскочил от радости. Сверкая довольной улыбкой, он увёл мужчину в комнату, что раньше была кухней.       Когда они остались наедине, Яна сразу заговорила:       — Я спросила, сколько ему лет, как зовут и как он оказался в канаве.       — И что он ответил?       — Сказал, что восемнадцать. На остальное не ответил.       — Странный он. Если что-то узнаешь — расскажешь мне. — Слепышке парень не нравился: выглядел зловеще, смотрел странно, да ещё и меч на Яну направил. Стоило бы рассказать даочжану, но тогда он узнает, что она зрячая. А терять дом и только-только обретённую семью не хотелось.       — Хорошо, — кивнула Яна.