А мне нравится

Вечер. Небо заволокло облаками, но месяц всё ещё освещал окрестности. Сидя на пороге, Яна осматривала двор: пожухлая трава неплохо сочеталась с кривым подгнившим забором и сломанным столом в углу, возле которого валялись покрытые мхом доски. Пороги, на которых сидела девушка, от вечернего тумана сделались влажными, а потому перестали скрипеть. Потянувшись, Яна оглянулась на дом и улыбнулась: прогнившие доски пришлось заменить другими, найденными здесь же. Те, между прочим, предназначались для гробов, но теперь держали стену. Заглянув в открытую дверь, она наткнулась на скучающего Сюэ Яна. Он сидел на наскоро сколоченной скамейке в большой комнате — нечто среднее между коридором и гостиной — и о чём-то думал. Сяо Синчень стоял на кухне, дверь в которую была распахнута, и старательно готовил ужин вместе со Слепышкой. Глядя на его прямую спину, девушка подумала: «Как можно так долго стоять ровно? Я бы уже сгорбилась». В гостиной послышалось копошение, и через несколько секунд босяк перешёл в соседнюю комнату. Сев за стол, он принялся вырезать из яблок кроликов и явно злить А-Цин. Яна бросила на них взгляд и, вздохнув, снова уставилась во двор. «Скучно. Если каждый день будет таким, я умру от тоски». На порог вышла Слепышка, и девушка спросила: — Что делаешь? — Думаю, — Слепышка остановилась и задумчиво посмотрела вперёд. — О босяке? — Яна решила, что будет называть Чэнмэя именно так и никак иначе. — Да, — нахмурилась А-Цин, прикрывая за собой дверь. — Он мне не нравится. Мне от него не по себе. «Мне тоже», — мысленно согласилась Яна. — А-Цин, не зацикливайся на этом, так и с ума сойти можно. Он пока ничего плохого не сделал, — добавила она вслух, хотя про себя вздохнула: «Если не считать убийства клана Чан… Но тебе лучше об этом не знать». — Ты права, я попробую. Но он подозрительный, будь с ним аккуратна, — Слепышка взглянула на девочку, удивляясь её уму для такого возраста. — Хорошо, — кивнула Яна. Они замолчали, просто глядя на вечернюю природу, каждая думала о своём. Из дома донёсся крик: — Мелкие, идите сюда, даочжан пожрать приготовил! — голос Сюэ Яна звучал чётко даже сквозь закрытую дверь. — Поесть, — тихо поправил его Синчень, но девушки, уже открывавшие дверь, всё равно услышали. — Какая разница? — закатил глаза Чэнмэй. Стол затрещал под тяжестью чаши с едой. Сяо Синчень разлил суп по мискам и расставил их на столе. Как он умудряется делать это с закрытыми глазами — для Яны оставалось загадкой. Пахло вкусно. Не обращая ни на кого внимания, девушка принялась есть. Тёплый суп после нескольких недель вынужденной диеты казался нормальным: не божественным, а именно нормальным. Не стараясь распробовать его, она глотала ложку за ложкой, отрешившись от всего. Живя с дядей, она привыкла подолгу не есть или питаться просрочкой, так что абстрагироваться от вкуса проблемой не было. В отличие от неё, остальные скривились. А-Цин и Сюэ Ян сморщились, проглотив первую ложку. Даос же преспокойно ел, даже бровью не вёл. — Даочжан, я начинаю полагать, что ты всё-таки хочешь нас отравить, — босяк с отвращением посмотрел в миску. — Я согласна со Злыднем, — поддержала А-Цин, морщась. Прислушавшись к своим ощущениям, девочка недоумённо пожала плечами. Ей казалось, что этот суп вполне можно съесть. Возможно, это не ресторанное блюдо, но еда как еда. — Что вы придираетесь? — Яна отправила в рот ещё ложку, пока те корчили лица. — Тебя отравой раньше не кормили, случаем? — саркастично поинтересовался Чэнмэй. — Кто бы говорил, — фыркнула девушка. Даос, не желая слушать перепалку, поднял руку, призывая к тишине. — Моя вина в том, что я не умею готовить. — Ты не виноват! — выпалили трое одновременно.

***

Новое утро встретило девочку не ласковыми лучами, не голосом А-Цин и не криком петуха. Новое утро не встретило Яну ничем. В комнате стояла гробовая тишина. Время было самое неопределённое: не раннее утро, но и не разгар дня. Хотелось сделать причёску: вчера даочжан купил девочкам ленту для волос. Но как её завязывать, Яне никто не объяснил, видимо, решив, что это и дураку понятно. Себя дурочкой она не считала, но вышло так, что слово «гнездо» подходило к её волосам как нельзя лучше. Пожалев, что не ограничилась низким хвостом, а решила выделываться и сделать пучок, она окончательно запутала ленту. Придётся искать А-Цин и просить о помощи. Выйдя из комнаты, она тут же услышала смех Чэнмэя. — Мелочь, а где сорока? Девочка нахмурилась. — Которая свила гнездо в твоих волосах, — продолжил босяк. — Заткнись, — огрызнулась она, собираясь вернуться в комнату — проще дождаться Слепышку там. — Эй, — Чэнмэй схватил её за плечо, разворачивая к себе. — Перед тобой мастер причёсок с восемнадцатилетним стажем, — он похлопал её по голове. — Я сделаю тебе причёску. Даочжан пошёл на речку за рыбой, а Слепышка ерундой мается. — Если сможешь это распутать, — девочка указала на волосы, — делай. — Договорились, — хитро улыбнулся Сюэ Ян.

***

— Посмотри, как получилось, — сказал Чэнмэй, не скрывая смешка. — Не шути про слепоту, — Яна пыталась подавить улыбку. — Мелочь, ты посмотри на меня, как я могу не шутить? Закатив глаза, девушка ощупала руками голову под недовольное бурчание босяка. Он сделал ей высокий хвост, оставив две пряди у лица. Причёска получилась почти как у него самого — простая, но аккуратная. — Друг мой, можешь подойти сюда? — послышался голос от двери. — Да, даочжан! — крикнул босяк. — За причёску можешь не благодарить, — шепнул он Яне. — Я и не собиралась, — фыркнула та. На деревянном столе, который ещё вчера был переломан надвое, Синчень выложил рыбу на металлическое блюдо, помятое от старости. Свежий влажный воздух смешался с рыбным запахом. Стол из угла двора переставили к стене дома, под навес. — Ну, рыба похожа на рыбу. Это уже радует, — Чэнмэй оценил улов. — Господин Моу помог мне поймать несколько, — Сяо Синчень смущённо улыбнулся. — Он даже поделился своим уловом. Сюэ Ян кивнул, понятия не имея, о ком речь. Достав из-за пазухи новый заточенный нож, он принялся разделывать рыбу. — Даочжан, ты готовить не умеешь, — Чэнмэй резко опустил руку с ножом, хрустнув костями. От рассматривания бесчеловечного отрубания рыбьей головы Яну отвлёк скрип ворот. А-Цин пыталась открыть тяжёлые створки. Когда ей удалось распахнуть их наполовину, она отряхнулась и, порывшись в рукаве, вытащила что-то и протянула подошедшей Яне. — Угадай, что это? — Э-э… — та ощупала предмет. — Ракушка? — Оказывается, тут есть озеро, — задорно улыбнулась А-Цин. — Слепышка, Мелочь, идите, не мешайте работать, а то я могу не ту голову отрезать, — Ян с усмешкой посмотрел на них. — За даочжана боишься? Не волнуйся, мы его не заберём. Если тебе его мало, можешь с ним хоть спать, — скривилась Слепышка и, взяв Яну под руку, повела её на улицу. Сюэ Ян приподнял бровь, хмыкнул и продолжил чистить рыбу.

***

Они сидели за столом, пробуя уху из принесённой даосом рыбы. Сюэ Ян постарался на славу — даже А-Цин не жаловалась, видимо, осознав, что в противном случае готовить снова будет Синчень. — Даочжан, я хотела бы стать заклинательницей, — негромко сказала Яна. — Я тоже хочу, — подхватила Слепышка, словно только сейчас осознав, что это возможно. Сяо Синчень растерялся. — Я… могу попробовать обучить вас основам. — Правда? — глаза девочки расширились. — Спасибо! — А-Цин чуть не подскочила из-за стола.

***

— Расслабьтесь, очистите разум от мыслей, — мягко и спокойно произнёс даос, словно успокаивал, а не учил. — Это сложно! — возмутилась А-Цин, сильно зажмурившись. — Если хочешь — делай, — босяк смотрел на старающихся девушек с лёгкой улыбкой. Слепышка уже готовилась протестовать, но Сяо Синчэнь её прервал. — Друг мой, ты заклинатель? — в его голосе едва угадывалось любопытство. — У меня есть ядро, но я не развиваю его, — Чэнмэй устало зевнул. — Но с мечом справляюсь, — подмигнул он, обнажая в улыбке клыки. «Говорит с такой небрежностью, словно принижает свои способности. Хотя именно он создал половину печати тьмы». Яна сидела в позе лотоса, слушая их разговор. — Почему не развиваешь? — спросила А-Цин, открыв глаза и наклонившись чуть ближе к босяку. — Чтобы маленькая Слепышка спросила меня об этом, — цокнул языком он. Даочжан приподнял руки и с тихим хлопком положил их на бёдра. Неловко закусив губу, произнёс: — Не отвлекаемся. Девушки кивнули.

***

Шли дни. Дом менялся. Босяк починил крышу и сделал новые ворота, которые теперь открывались гораздо легче. Стены, хоть и продувались, но заметно меньше, чем раньше. Гостиная, которую уже можно было так назвать, приобрела более презентабельный вид: исчезли валявшиеся опилки, стоявшие в углу резные гробы, в двух разных углах появились бамбуковые циновки, на которых спали даос и босяк. Кухня тоже преобразилась — исчезли шатающиеся стулья, с которых норовил упасть Сюэ Ян, было расчищено место для огня, а на полках появилась глиняная посуда. Комната, предназначавшаяся для незаконченных гробов, стала свободнее: гробы разобрали, оставив лишь два, из досок сколотили простенькие полочки, куда можно было сложить вещи и одежду. Эту комнату отдали Яне и А-Цин. Соседняя была завалена хламом, до которого руки ещё не дошли, а самую маленькую кладовку переоборудовали в купальню — до наступления холодов туда приобрели две поддержанные бочки. Сегодня Синчэнь и Чэнмэй отправились на рынок. Слепышка лежала в своей комнате в гробу, засыпая под звуки дождя. Сидя на кухне на стуле возле окна, девушка смотрела, как медленно заходит солнце. «Я ведь здесь навсегда. Я уже не вернусь домой». Принять это было сложно. Каждое утро, просыпаясь, она ожидала, что увидит потолок своей съёмной квартиры, удивится такому реалистичному сну и пойдёт пить чай. Но каждый раз взгляд упирался в деревянный потолок, поддерживаемый балками, и она снова думала о произошедшем. Словно жила чужую жизнь, оставаясь собой. Хотелось рассказать даочжану и остальным правду, хотя бы о том, что она видит. Но сначала было боязно и стыдно, а теперь казалось — уже поздно. Совесть напоминала о торговце, у которого она украла пару монет, и о людях, у которых воровала еду. Хуже становилось от осознания: рано или поздно Сюэ Ян начнёт убивать — чужими руками. И это Яна будет виновата, что никому не сказала. Одно дело — не знать и не делать, другое — знать и намеренно молчать. Прогремел гром, и через пару секунд вдали сверкнула молния. Дождь забарабанил сильнее. Маленький цветок, каким-то образом пробившийся из-под земли, придавило водой. Лужи быстро увеличивались. Это был день её рождения. Она бежала к остановке, прикрываясь кофтой, на которой даже капюшона не было. Дядя в очередной раз забыл о празднике, но зато отправил в магазин за хлебом. Кажется, ей исполнялось тринадцать. У остановки, находившейся у её дома, стояла женщина. Тёмные волосы были завиты в локоны, по низу оранжевого пальто стекали влажные капли. В руках она держала коробку с почтовой маркой и сложенный зонт — видимо, только что с почты. — Ян, Карина передала тебе подарок, — сказала она, протягивая коробку. — Не ожидала тебя сейчас здесь увидеть. — Спасибо большое, Людмила Игоревна, — смущённо улыбнувшись, девочка приняла подарок. — Меня-то за что благодаришь? Каринку благодари. Она столько трындела про эти книги. — А когда она приедет? — Яна наклонила голову, глядя на коробку. — Как сессии закончатся, в конце месяца, — кивнула соседка своим мыслям. Кивнув Людмиле Игоревне, Яна наскоро попрощалась и хотела пойти домой. — Яна, не отнекивайся, — сразу сказала соседка, впихивая ей в свободную руку зонт (на другой, поверх пакета с хлебом, болталась ручка). — Тебе в школу ходить. К тому же, — женщина погладила девочку по плечу, — можешь считать это моим подарком. Дома Яна открыла коробку и достала четыре книги. «Эх, «Система, спаси себя сам» — моя первая уся. Всё началось с неё. Быть может, если бы я не погрузилась в эти фандомы с головой, то и не попала бы сюда? Значит ли это, что я бы просто умерла?» С улицы донёсся шум, и через пару мгновений открылась входная дверь. — Тут порог, аккуратно, — послышался голос босяка. Снаружи сразу повеяло прохладой и запахом дождя. Первым вошёл Сяо Синчэнь — укутанный в тёмное одеяние, почти сухой. За ним незаметно прошмыгнул Сюэ Ян в рубахе и штанах, без накидки. Девочка удивлённо подняла брови, но ничего не сказала. Никого не стесняясь, Чэнмэй принялся снимать рубаху: — Слепышка, набери воды. — На улице иди, там воды хоть отбавляй, — пробурчала А-Цин из комнаты. — Вы вернулись. Я вас ждала, — сказала Яна, стараясь не пялиться на Чэнмэя. Из комнаты показалась голова А-Цин, которая огромными глазами уставилась на голую спину босяка. Взяв себя в руки, она проговорила: — Ну и что теперь? До сих пор считаешь конфеты важными настолько, что ради них можно насквозь промокнуть и слечь с жаром? — саркастично спросила она. — Важнее тебя уж точно. И если бы не Мелочь, возможно, конфеты бы ещё остались, — Ян указал на девочку, зная, что его жест всё равно не увидят. — А я-то что сразу? — фыркнула та. — Не спорьте, — вздохнул Синчэнь. — Сейчас нужно набрать тёплой воды в бочку. Сможешь перетащить её в кладовку? — Конечно, даочжан, — кивнула А-Цин. — Мелочь, поставь корзинку с конфетами и продуктами на стол и не вздумай их сожрать, — Ян протянул корзинку, которую до этого поставил у входа на кухню. Девочка несколько раз «случайно» промахнулась, но всё же взяла её и отнесла на стол. Слепышка тем временем отправилась выполнять задание даочжана. Чэнмэй усмехнулся: — Даочжан, одна корзинку ровно держать не может, думаешь, вторая сможет воды набрать и бочку перетащить? — Хватит на Яну гнать, — возмутилась А-Цин, пытаясь вытащить бочку из заваленной комнаты. — Слепышка, я не с тобой разговариваю, — закатил глаза босяк. — Даочжан, а почему одна бочка? — Тебе, друг мой, — улыбнулся даос. — Почему ты о себе не заботишься? — нарочито нежно произнёс он. — Боюсь, я знаю, как можно решить эту проблему, и даже не надо просить ещё одну бочку, — подмигнул он, обнажив зубы.

***

— Всё, вода готова, — сказала Яна, стоя рядом с А-Цин, которая проверяла рукой температуру. Даочжан с благодарностью поклонился, извиняясь за отсутствие ужина. — Хватит, хватит, — раздражённо произнёс Чэнмэй, щёлкая пальцами. — С голоду не пропадут, яблоки поедят. Сюэ Ян схватил даочжана за плечо и повёл в комнату. Яна удивлённо смотрела им вслед: «Странные», — промелькнула мысль, и она отправилась в их с А-Цин комнату. — Я взяла конфет, — услышав это, Слепышка еле сдержала смешок, представляя, как будет недоволен Злыдень. Тёплая вода в бочке покрылась волнами, стоило босяку провести по ней рукой. — Даочжан, раздевайся, — резко сказал Ян, развязывая ремень. — Что? — смутился Синчэнь. — Хорошо, тогда я тоже не буду купаться. — Но так можно за… — совсем замешкался даос. — Ты можешь подхватить хворь. — Поэтому мы купаемся вместе. Сюэ Ян погрузился в воду, с наслаждением вздохнув. Синчэнь, поколебавшись, всё же принялся расшнуровывать одежду. Заметив, что даочжан не снимает низ, Ян улыбнулся, но решил не комментировать, хотя пара пошлых шуток так и вертелась на языке. Лёгкий румянец сошёл с лица даочжана, стоило ему погрузиться в воду. Он прислушался к тихому и размеренному дыханию босяка, устраиваясь поудобнее. — Даочжан, сними бинты. Ты же в воде, — лениво сказал Чэнмэй, распуская волосы. Сяо Синчэнь покачал головой, отказываясь. Сюэ Ян пока что и не требовал.

***

— А-а-а, мамочка! — девушка лежала на полу. Одна из подпорок, поддерживающих гроб, с громким треском обломилась. Тяжёлый ящик покосило, и через пару секунд он рухнул на бок. Яна едва успела выкарабкаться — сердце колотилось где-то в горле, и она машинально схватилась за грудь. — Яна, всё хорошо? — в дверях, словно из ниоткуда, появилась А-Цин. Слепышка подбежала, её глаза быстро скользили по девочке, выискивая травмы. — Да, нормально, — Яна потёрла висок, зажмурившись. — Упал гроб — через год жди беды, — шепнула А-Цин, мягко взяв её голову и рассматривая ушибленное место. — Не волнуйся так, — девочка мягко отстранилась. — Всё нормально. Она краем глаза заметила, что за окном всё ещё лил дождь — гораздо сильнее, чем вчера. «Скорее всего, утро, но из-за туч кажется, будто уже вечер». Из кухни послышался голос Сяо Синченя: — А-Цин, Яна, всё в порядке? — Яна упала, но говорит, что нормально, — Слепышка вывела её из комнаты, держа за руку. — Я не больная, — закатила глаза Яна, выплетая руку. На кухне Сяо Синчэнь сидел за столом, на ощупь нарезая редис. Сюэ Ян склонился над чашей, из которой шёл пар, и держал ложку: видимо, пробовал еду. — Всё в порядке? — не отрываясь от дела, поинтересовался даочжан. Яна снова закатила глаза, присаживаясь напротив. — Это просто ушиб. Босяк принялся разливать еду, не обращая ни на что внимания. Чэнмэй сидел за столом, задумчиво постукивая по дереву. Он вышел из транса, когда почти все уже доедали, а Яна стояла рядом, пытаясь вложить что-то ему в руки. Он поднял глаза. — Чего тебе, Мелочь? — голос звучал отстранённо. Увидев чёрную ленту и гребень, он слегка улыбнулся. — Понял, сейчас всё будет! Сюэ Ян довольно нежно разделял пряди волос, прочёсывая каждую. Не торопился, делал всё нарочито медленно, словно наслаждаясь. Напевал какую-то только ему известную мелодию — тягучую и тяжёлую. — Всё, — довольно ухмыльнулся босяк. Потрогав причёску, Яна поняла, что он сотворил: высокий хвост с двумя объёмными косичками, как у Цзян Чэна. «Он что, учился на парикмахера? На ощупь всё идеально». — Вкусно? — поинтересовался Чэнмэй у А-Цин с ухмылкой. — Неплохо, — протянула Слепышка, прищурив глаза. — Я сам готовил, — выпятив грудь, заявил Ян. — Да, даочжан? — И у тебя получилось просто великолепно, — улыбнулся Сяо Синчэнь. Услышав похвалу, Ян вскинул голову с усмешкой, качнув ею, словно говоря: «разумеется, а как иначе». — Многое умеешь, босяк, — заметила девочка. — Сколько раз просил не называть меня так? — нахмурился он. — Эмм… Дай подумать. — Яна приложила ладонь к подбородку. — Ни разу! — и вскинула руки вверх. Даочжан помешивал уже остывший суп в своей тарелке, тихо посмеиваясь. — Пойдёмте у огня погреемся, — сказал он, поблагодарив божеств за кров над головой и за питательную еду, под закатывание глаз Чэнмэя.