А мне нравится

      — Никогда не сквернословить, никогда не врать, никогда не… — монотонно говорил Лань Цижэнь.       Яна беззвучно вздохнула: прошло три дня, а желание повеситься, мало того что появилось, становилось с каждым мгновением сильнее.       Им даже не дали времени отдохнуть: занятия начались уже на следующий день после приезда.       Лань Цижэнь, несмотря на то что перестал быть главой клана, остался учителем и третий день подряд вещал правила. Нет, конечно, не всё время. Ночью он отпускает нас спать, а потом с утра до вечера говорит, что это нельзя, то нельзя. Тут невольно задумаешься: «А жить здесь вообще можно или тоже нельзя?»       Яну также раздражало то, что иногда встречались люди, которые едва ли не тыкали в неё пальцем, указывая на её волосы или глаза, а может, и на их цвет или же на всё сразу. Идея учёбы становилась всё более отвратительной, но ничего нельзя было изменить.       Честное слово, Яна думала, что ещё неделя и она действительно повесится. Останавливало лишь отсутствие верёвки, да и если бы была, пока не нашла, где её закрепить.       Несмотря на всё это, архитектура Гусу Лань девушке очень нравилась. Все здания выполнены в белых тонах, никаких ярких красок. Углы строений сглажены, и сами сооружения выглядели «мягкими». Вокруг почти всегда был туман, словно большое облако, окутывавшее Гусу. Облачные Глубины — очень подходящее название для этого места.       Вокруг были большие камни, сглаженные водой и песком, отчего они стали совершенно гладкими. Местами росли небольшие кустарники без ягод, служившие простым украшением.       Внутри же зданий пропадала вся эта мягкость, и появлялись острые углы. Но и здесь преобладал белый цвет, разбавленный серым, голубым и изредка светло-зелёным.       Также был холодный источник, доступ к которому был только у мужчин, хотя и у женщин было что-то подобное.       — Нельзя пить алкоголь, нельзя поддаваться искушению, нельзя нарушать правила, — голос Лань Цижэня затих, но тут же добавил то, чему многие обрадовались: — Занятие окончено.       Яна, как и все ученики, принялась складывать исписанную бумагу на край стола. На ней небрежным почерком были записаны все сегодняшние правила, а вчерашние лежали рядом.       В первый учебный день всех новоприбывших познакомили с обширными владениями и распорядком дня. Вэй Усянь только ахал: такого в его времена не было.       Во второй и третий день им диктовали правила — все четыре тысячи! Разделив наполовину на два дня.       Рука ужасно болела, и на ужине многие ели, будто впервые это делали. Секрет был в том, что они держали приборы другой рукой, что выходило неповоротливо. Были и те, кто держал палочки больной рукой, но смотреть на них было тяжело, ведь все понимали, какую боль они чувствовали.

***

      На ужин Яна шла вместе с А-Цин, которая жаловалась на Лань Сичэня за огромный список книг, который он велел прочесть. Девочка с радостью согласилась пойти в библиотеку после ужина.       Выйдя из учебного здания, они оказались на улице. Свежий воздух ударил в лицо. Ученики, словно муравьи, разбежались кто куда: одни заедали душевную и физическую боль после диктовки правил, другие пошли спать, несмотря на оставшееся время до отбоя. Некоторые отправились на источники, другие — читать в тихом месте.       На входе в столовую, как про себя назвала это место Яна, девушек остановил Лань Сичэнь собственной персоной. Он протянул письмо, пожелал всего хорошего и ушёл. А-Цин и Яна постояли в недоумении — не каждый день сам глава Лань вручает письма. Потом они заметили, что никто вокруг не выглядел особо удивлённым.       — И от кого же это? — спросила Яна, глядя на письмо в руках А-Цин.       — Не говори так, будто не догадалась, — пробормотала А-Цин и пошла к низкому столику, села, подогнув ноги под себя.       Девочка хмыкнула, никак не комментируя. Сев лотосом рядом, она взглянула в открытое письмо и стала читать.

«Не добрый день, Слепышка и Мелочь.

Даочжан по вам уже скучает. Он просит, чтобы я вам написал и чтобы вы написали нам в ответ о том, что у вас там.

Очень надеюсь, что вы там хорошо мучаетесь учитесь.

С любовью и без любви, от даочжана и просто хорошего человека».

            — Босяк как всегда, — Яна ещё раз перечитала короткое послание.             — Ага, — произнесла А-Цин, а после, немного помолчав, добавила: — В библиотеку?       — Угу.

***

      Просторное светлое помещение радовало глаз своей красотой. Первое, что замечаешь при входе, — резной дверной проём. Затем деревянные стеллажи с книгами и свитками, некоторые из которых служат не один десяток лет. Место для чтения со столиками.       Хранилище книг, книжный лабиринт, библиотека — называйте, как хотите, суть от этого не изменится.       Яна рассматривала полки в надежде найти что-нибудь интересное. Но, как назло, всё было скучное и банальное: «Медитация», «Медитация для начинающих», «Искусство меча» и так далее. Девочка вспомнила о своих книгах, оставленных в её комнате.       «Нужно будет дочитать», — мелькнула мысль.       Заправив выбившийся из хвоста волос за ухо, девушка взглянула на А-Цин. Та спокойно выводила местами кривоватые иероглифы, писала ответное письмо домой.       На пергаменте написано, что у них всё хорошо и плохо одновременно, настолько, насколько это возможно в Гусу Лань. Уроки однообразны, но терпимы. Лучший учитель — Лань Сичэнь, которы ведет занятия у А-Цин. Лань Ванцзи… ну что Лань Ванцзи? Его практически не видно. Вот и всё. В конце вопросы о том, как у Синчэня и Яны дела и как они поживают.       — Цин-Цин, вот скажи мне, почему тут чуть ли не целая стена одной и той же книги? — Яна достала одну из них, стала рассматривать, открыла и быстро пролистала, остановившись на первом листе.       — А откуда я знаю? — пожала плечами Слепышка. — Может, чтобы всем хватило. Несколько адептов возьмут, а другим не достанется.       — А вот и нет, не угадала, — улыбнулась девочка. — Это, вероятно, одна книга, разделенная на части. Если бы не разделили, она была бы слишком толстой для чтения.       А-Цин промычала в ответ, старательно запаковывая письмо.       — Это книги с правилами, теми самыми, — добавила Яна. — Правила нужны, но не в таком количестве.       Рядом послышались шаги, и из-за соседнего стеллажа вышел мальчик лет семи. Он нёс в руках книгу и, вежливо кивнув девушкам в знак приветствия, пошёл к выходу. Девочка молча посмотрела, как он вышел, а затем вернулась к просмотру книг.       — И всё же, должен быть смысл создавать столько правил и ставить все книги с ними сюда. Ведь все ещё на первых занятиях их пишут. Да и их в любом случае заставляют выучить. А ещё есть камень… И зачем тогда эти книги? Для приезжих?       — Пойдём, потом смысл поищешь. Скоро отбой.       Голос А-Цин раздался так резко, что девушка вздрогнула: она и не заметила, как к ней успела подойти Слепышка.

***

      — Ты где всё время пропадаешь? — Яна вопросительно уставилась на призрака в красных одеяниях, стоящего посреди её комнаты.       Вэй Усянь печально улыбнулся, глядя в пол.       — Я, когда ещё жив был, одного мальчика встретил, А-Юанем его звали. Я думал, он погиб, — Старейшина Илина замолк на несколько секунд, а затем продолжил, счастливо улыбнувшись. — А он жив! Его Лань Чжань усыновил, и теперь он Лань Сычжуй.       Девушка молчала, в голове звучали звуки разрушения канона, но всё же…       — Это хорошо, — пробормотала она, сама не зная, что именно имеет в виду.       Усянь кивнул.