А мне нравится

      Шла вторая неделя пребывания Яны и А-Цин в Гусу.       Яна проводила почти всё своё свободное время в библиотеке, от чего Слепышка смотрела на неё с удивлением.       — Там точно дело не чисто, — постоянно вздыхала девочка.       Что за дело и почему оно грязное, А-Цин так и не поняла.       Уроки, длившиеся несколько часов, вышли на новый уровень, чему девушки несказанно радовались. Хотя точнее сказать, радовалась только Цин-Цин, у которой началась практика. Яна же слушала теорию, по которой первые два года учёбы проходит теория, и только с третьего года начиналась практика.       Тем не менее, Яна не сильно печалилась, ведь ей не нужно было учить всё то, что знали её сокурсники. Сокурсники знали лишь набор правил, которые первокурсники изучали и заучивали наизусть целый год. После каждого года обучения студенты сдавали что-то вроде контрольных или скорее устных опросов по этим правилам.       Сегодня, пока А-Цин махала мечом на занятии, Яна, к счастью, сидела в библиотеке во время перерыва между уроками. Поскольку расписания у всех отличались, так называемый перерыв у девочки выпадал тогда, когда у её подруги шли занятия.       «В принципе, это не так уж и плохо, могло быть и хуже», — подумала она.       Выписывая иероглифы на бумагу, Яна быстро взглянула на вход и кивнула на свободное место рядом. А-Цин, у которой только что закончились уроки, с трудом улыбнулась, подошла и присела на предложенное место.       — Устала? — не то спросила, не то констатировала Яна.       — Ещё бы. У меня нет столько свободного времени, к тому же у тебя есть урок чтения, — недовольно пробурчала А-Цин, наблюдая за тем, как Яна одной рукой водила по тексту в книге, а другой держала кисточку и писала на листке.       Яна оторвалась от своего занятия.       — Ну я же не виновата, что тебе так не повезло, — хмыкнула она. — Все вопросы к главе Лань… Или главе Цзян, — Яна закусила кончик кисточки и едва слышно добавила. — они точно ебутся.       — Яна! — вскрикнула Слепышка, сильно покраснев. — Нельзя так говорить, — уже тише добавила она, заметив взгляды в их сторону.       — Ладно, ладно. Я же шутя, — Яна положила кисть на подставку рядом с чернильницей.       — Ну и шутки у тебя.       — Что есть, то не отнять, — пожала плечами Яна, вспоминая недавний разговор с Вэй Ином. — Кстати, а ты не знаешь Лань Сычжуя?       — Кого?       «Не знает», — подумала Яна.       — Неважно, если встретишь, скажи мне, пожалуйста.       А-Цин глубоко вздохнула и серьёзно, с нотками злости в голосе, посмотрела на Яну.       — Яна, меня беспокоит то, что ты всё время что-то скрываешь. Ты нормально не можешь объяснить, что именно ищешь в библиотеке, всё время отговариваешься. А теперь ищешь какого-то человека. Ты можешь рассказать? Я же о тебе забочусь, ты мне как сестра. Я тебе не чужая. Прошу тебя, расскажи.       Яна уткнулась взглядом в пол. Она действительно многого не рассказала Слепышке, даже босяк знал больше, чем она. Но дело было не в недоверии, она просто не хотела впутывать подругу в свои и сюэяновские дела. Зачем А-Цин знать, что ей предстоит умереть, а босяк — это преступник, который должен был убить её и даочжана.       Вдруг кровь отхлынула от лица Яны. Она осознала, что Сяо Синчэнь живёт с Сюэ Яном, вдвоём, одни. Чэнмэй мог помогать девочке, но у него были свои цели. Несмотря на всё, что он сделал, он оставался человеком, который вырезал клан Чан. А почему ему не убивать сейчас? Может, он поступит так, как было задумано автором новеллы. Нет, конечно, А-Цин он не убьёт, ведь она в Гусу Лань. А даочжан? Маловероятно, что Ян сам его убьёт, но вдруг тот решит покончить с собой, как в каноне, по другой причине. А Яна может не узнать об этом вовремя. А другие, те в городе, куда они переехали? Там тоже были недобросовестные торговцы. Везде есть такие. Остальные могут пострадать.       — Яна, с тобой всё хорошо? — недалеко прозвучал взволнованный голос. — Ты бледная.       — Это пиздец, — пробормотала Яна, схватившись за голову.       — Не выражайся, — тут же одёрнула её Цин-Цин.       — Ну это реально пиздец! — вскочила Яна, лихорадочно думая, как контролировать ситуацию.       Юные адепты, находившиеся в библиотеке, повернули головы. В их глазах читались удивление, восхищение, вопросы, и даже презрение.       — Так, так…       Во входном проёме появился Лань Цижэнь, недовольно смотря на Яну.

***

      — А ты не смогла побить мой рекорд. Я чуть ли не в первый день наказание заработал, ну не совсем день… да неважно! А тебе неделя понадобилась!       Вэй Ин ходил вокруг Яны, переписывающей книгу по медитации — наказание за сквернословие от Лань Цижэня, — и всё время болтал.       — Да… — протянул Усянь, заглядывая за её плечо. — Кстати, Лань Чжань совсем не изменился. Ну почти… Ну немного. Я даже сказать не могу, что именно, но чувствую.       — Своим сердцем, — буркнула Яна.       — Да! Ой! Нет! Ну вернее да, но нет… — забормотал старейшина Илина.       — Что с Лань Сычжуем?       — О! Он такой миленький, ты бы его видела! Его Лань Чжань с братом учит. А ещё А-Чен с Лань Сичэнем… Ой! Тебе нельзя такое слушать. Но за то, что они делали, я могу называть Лань Сичэня просто Сичэнем или Хуанем. Кстати, а ты можешь мне погадать, когда я воскресну? Я слышал, ты говорила, что я воскресну, но когда? А нельзя побыстрее как-то? А…       — Нет, — прервала его девочка. — Как бы я ни хотела, не могу.       Грустный вздох рядом, и Вэй Ина уже нет в комнате.       Яна посмотрела на написанное и также разочарованно выдохнула: она даже половину не написала. А ведь ещё надо решить проблему с босяком. Всё же она не знала, что может натворить Сюэ Ян, тем более с учётом того, что история изменена. Но подумать об этом девушка решила позже, сначала доделав задание, вернее наказание от учителя.

***

      Около дерева, на невысокой траве, укрываясь от солнечного света, разместилось два человека. Дерево начинало медленно менять ярко-зелёные листья на светло-жёлтые. Кустарники тоже не отставали и меняли цвета. Люди в городе уже начали собирать урожай, хотя на улице было довольно тепло. По дорогам изредка проезжали торговцы, готовившиеся к продаже разной продукции.       Один из заклинателей облокотился спиной на тонкий ствол яблони, не выражая никакого неудобства, если такое и имелось. Часть его лица, где должны были быть глаза, была плотно перевязана белой лентой. Поверх нижних одежд он накинул лёгкую сероватую накидку. Руками он перебирал волосы другого заклинателя, который, лежа на животе, положил голову ему на колени, а руки вытянул вперёд, расслабляясь. Сяо Синчэнь мысленно сравнил его с котом, когда тот издал похожий на мурчание звук, а затем, смутившись, покраснел, но рук от головы друга не убрал.       Долгое время они так провели, почти не разговаривая.       — Друг мой, — нарушил успевшую образоваться тишину даос.       — Ммм… — вопросительно промычал Сюэ Ян.       — Почему ты не хочешь, чтобы я называл тебя по имени, Ченмэй?       Человек, лежащий на ногах Синчэня, напрягся, хотя старался не подавать виду.       — Не нравится мне оно, — буркнул босяк.       Синчэнь кивнул, принимая ответ.       — Можешь рассказать о своём детстве? Я мало что знаю о тебе, — он на секунду замолк, а затем продолжил. — Если ты хочешь, конечно, я не хочу заставлять.       Босяк молчал, как и молчал даочжан, оба не знали, что лучше сказать.       — Нет. Не могу, — всё же вымолвил Чэнмэй.       — Хорошо, прости.       Опять воцарилась тишина. Возможно, она бы продолжалась ещё долгое время, если бы не стук в калитку.       Услышав звук, Сюэ Ян дёрнулся и подскочил с места. Он подбежал к двери забора и открыл её. За ней показался пожилой человек с корзинкой, покрытой лёгкой тканью, которую он держал в трясущихся руках. Тёмные когда-то волосы были охвачены сединой, а лицо покрывали старческие морщины.       — Молодой заклинатель, — глухим голосом заговорил он, иногда картавя. — Купи лыбурыбу. Она сочная, свежая, только из озера.       Чэнмэй, сначала не понявший, что от него хотят, безразлично посмотрел на старика и произнёс:       — Ничего не надо, — он собирался закрыть дверь, как услышал приближающиеся шаги и голос даоса, заставивший его вздохнуть.       — Вы рыбу продаёте? — поинтересовался Синчэнь.       — Да, мальчик мой. Не хотите? Сыночек мой с плавнучком моим сегодня наловили. Одна — семь юаней.       — А можно две?       — Да, да, сейчас, — руками он отодвинул ткань с корзинки.       Внутри лежало три рыбы, но, судя по всему, раньше там их было больше. Вряд ли ради трёх рыб он бы брал такую большую ёмкость. Старик протянул им корзинку, мол: «Выбирайте». Расплатившись за рыбу, они распрощались с мужчиной и пошли на кухню.       На все возражения и недовольства Яна, даочжан лишь отвечал, что человек, наверное, устал ходить, вдруг у него никто не покупает, а так приятно сделают человеку, да и им самим рыбу можно приготовить.