Soaked and Sullen

Он тащился так медленно, как только это было возможно, но снаружи было холодно, да и не похоже, что ему было куда еще пойти. Когда Блиц вернулся в свою комнату, Столас был на балконе, когти сжимали перила, а взгляд устремлен в сад. Блиц пихнул кофейный столик, и Столас, подпрыгнув, повернулся на шум. Ну, превосходно. Столас сейчас начнет его отчитывать за недостойное поведение, или, что куда хуже, просто будет демонстративно и патетично дуться на него из-за того, что этот подонок Блиц взял и подпортил его безупречный имидж прямо перед еще одним великосветским могучим ублюдком. Столас открыл стеклянную дверь и застыл. — Добро пожаловать, Блиц. Твоя еда на обеденном столе. Я могу ее подогреть, если ты… — Я не в настроении, Столас, — сказал Блиц, швыряя свой пиджак на спинку ближайшего кресла. — После обеда все отправились на прогулку по садам, — продолжил Столас. — Они сейчас просто прекрасны. Может, ты бы хотел… — Ты не пошел с этим пустобрехом? — Спросил Блиц. Его чокер был слишком тугой — он ослабил его и засунул в карман. — Он прям весь извертелся, так ему хотелось наложить на тебя свои когти. Я уж был уверен, что он потащит тебя с собой. Столас в недоумении воззрился на него, похоже, искренне не понимая, к чему тот клонит. — Ты о Кегмале? — наконец спросил Столас. — Я уверен, что он просто пытался быть вежливым. Он хотел сгладить неприятное впечатление, которое оставили его подчиненные. Это ведь они напросились присоединиться к нам за обедом. Блица аж затрясло от гнева. Он стянул свои перчатки только ради того, чтобы хоть чем-то занять руки, и швырнул их поверх своего пиджака. — Да он был озабоченней суки во время течки. Я бы не удивился, если бы он не просто запихнул тебе в клюв эту креветку, а еще бы и протолкнул ее внутрь своим языком. — Блиц, — отрезал Столас, выпрямившись и мрачно глядя на Блица. — Мне абсолютно безразличен Кегмаль. В любом смысле. Почему тебе не все равно? Блиц оскалился. Да как он смеет? Как будто не он смеялся над его тупыми остротами? Не он чуть ли ему в рот не заглядывал, когда тот растекался перед ним, меля эту великосветскую чушь? — О, ну если тебе и вправду плевать, — медленно произнес Блиц, а затем злобно ухмыльнулся, как будто его внезапно осенила чудесная идея, — то тогда я предлагаю действие — иди и покажи им фак! Столас вздохнул, проведя рукой по перьям на голове и взлохматив их. — Я предполагал, что с играми на сегодня покончено? — А почему нет? Если тебе и вправду плевать на их мнение, давай, иди, прогуляйся по этим твоим чудным садам, найди там Кегмаля и сунь ему под нос средний палец! — заявил Блиц. Столас повернулся к нему, прищурившись. Нет, он не клюнул, он смотрел на него оценивающе, пристально, сверху вниз. Блиц злобно оскалился. — А, нет. Я придумал получше. Вот, действие — иди и скажи ему, что ты спишь с бесом. Столас окаменел. В воздухе повисла тишина. Долгая, почти бесконечная пауза, которая никак не желала прерываться. — Как ты дал предельно ясно мне понять, — тихо, но очень четко заговорил Столас, чеканя каждое слово, — в настоящее время я не сплю с бесом. Блиц хрипло, злобно и мерзко захихикал. — А, вот с чего ты выпендриваешься? Тебе так отчаянно этого хочется? — Он выпятил бедро и махнул рукой, показывая на себя с ног до головы. — Тебе этого хочется, а? — Блиц, — тихо сказал Столас, явно растерявший весь свой пыл и выглядящий сейчас просто уставшим, — ты же сказал. Я стараюсь уважать твои границы… — Я сказал, — Блиц подошел чуть ли не вплотную к Столасу, задрав голову так, что его рога уперлись ему в спину. — Ты. Меня. Хочешь? Столас глубоко, неровно вздохнул, а затем его прекрасная храбрая птица сказала: — Да, Блиц. Всегда. Блиц потянулся, проведя своим большим пальцем по шву в паху Столаса. — Неужели это было так трудно, прекрасный мой? — промурлыкал он. — Ну а теперь давай, давай, сделай это для меня. Снимай эти штаны. Блиц стащил рубашку, глаза прищурились, самодовольно следя за тем, как когти Столаса расстегивают пуговицы ширинки. Как только Столас ступил одной ногой из штанов, Блиц еще раз пнул ногой кофейный столик, да так, что стекло задребезжало, когда тот поехал по полу. Столас повернулся на звук, а Блиц бросился вперед, толкая его через теперь свободное пространство прямо на диван. Столас упал на подушки. — Блиц! — выдохнул он, — не то, чтобы я жаловался, но, может, нам стоит обсудить… Блиц оседлал его. На Столасе все еще был его дурацкий плащ, и Блиц придавил его верх коленями, обездвижив Столаса. Подушки были настолько набиты, что он чуть ли не утонул в них, пристроившись на бедрах Столаса. — А ты хочешь остановиться? Я вот нет. Столас скользнул рукой вверх по обнаженной спине Блица. — Нет. Он вцепился когтями в шипы Блица. А затем в спешке добавил: — Я не прекращал думать об этом с тех пор, как мы были в купели. Я хотел, чтобы ты опрокинул меня и взял прямо там, на полу. Блиц охватил лицо Столаса обоими руками и с силой сжал. — Тогда мы зря теряем время на разговоры. Он притянул лицо Столаса к себе и небрежно поцеловал. Столас не отпускал его шипы, пока они целовались. Он сжимал руки, когти зарывались в основание шипов, Блиц вынужден был сдерживаться, чтобы не пытаться прогнуть спину им навстречу. Он должен был отвоевать свою спину, так что вылизывал длинные полосы вдоль шеи Столаса, против роста перьев, а затем слегка, предупреждающе покусывая. Столас знал, что он делает, и позволил своей голове упасть на подушки, повернув в сторону, чтобы предоставить лучший доступ к шее. И когда Блиц наконец всерьез прикусил его за шею, Столас застонал и с силой вонзил когти в основание шипов на спине Блица, посылая огненно-жаркую волну прямо по нервам Блица. Блиц схватил Столаса за горло. Какое-то мгновенье они смотрели, задыхаясь, друг на друга. А затем Столас улыбнулся, такой самоуверенной, самодовольной улыбкой, и ох, Блиц собирался сполна ему за это отплатить. Все еще держа его за горло, Блиц ткнул большим пальцем прямо в сустав челюсти Столаса. Когда тот покорно открыл клюв, Блиц поднял правую руку к лицу Столаса, чтобы тот увидел, что два когтя на ней все еще были сострижены до мяса. — Смочи их, — приказал Блиц, — и провел ими вдоль языка Столаса. Столас обсосал их, закрыв глаза. Блиц засунул их глубже, куда жестче, давя сильнее и быстрее, чем обычно, пока Столас снова не открыл глаза. — Вот так вот, — промурлыкал Блиц, пока Столаса уже не начало тошнить, слюна текла вниз по запястью Блица. Блиц отдернул пальцы, а затем потянулся между ног. Он лишь раз дразняще провел пальцами вдоль входа в клоаку Столаса, не желая зря растрачивать слюну. — Ты готов для меня? — спросил он, но не дал Столасу шанса ответить, запихивая одним движением пальцы на всю глубину. Он остановился, подняв голову и проверяя, как там Столас. Столас смотрел на него, глаза уже были расфокусированы. — Ага? — спросил Блиц, двигая пальцами взад и вперед в медленном ритме. Столас сжался вокруг них. — Вот моя чудная птичка, — удовлетворенно пропел Блиц. Поза была не то чтобы идеальна, но ее было достаточно, чтобы продолжать дразнить Столаса, и при этом самому тереться своей эрекцией о руку совы. Столас провел руками по спине Блица вниз, в его штаны, сжав его зад, и постепенно они поймали ритм. Блиц снова начал кусать шею Столаса, а затем принялся терзать верхнюю часть плеча, пока стоны Столаса не превратились в хриплые вскрики. — Пожалуйста, Блиц, — молил Стлас, — я хочу твой член. Блиц тут же откинулся назад, свободной рукой охватил горло Столаса, с силой сдавив, так, чтобы заставить его замолчать. — Ты получишь то, что я тебе дам, сучонок, — сказал Блиц. Оба они так и застыли в этой позе на несколько секунд, Блиц нависая над Столасом и пронзая его взглядом, пока Столас слабо не кивнул в ответ. Он ослабил хватку, и Столас глубоко неровно вдохнул. — Ты кончишь вот так, от моих пальцев, — заявил Блиц. — А если ты будешь себя хорошо вести, то после я кончу тебе на лицо. — Да, Блиц, — немедленно согласился Столас, покорный и непрекословный. — Только… — Что? — огрызнулся Блиц, глаза опасно прищурены, пальцы снова погрузились в Столаса и начали резко двигаться. — Не мог бы ты, пожалуйста, еще раз меня придушить? Блиц позволил своей голове откинуться, стараясь держать ритм, который они снова поймали со Столасом. Блиц хотел этого, он хотел Столаса в своей власти, полностью покорного и подчиненного его воле. Он поднял свой хвост. — Держи. Если ты ослабишь хватку, даже на чуть-чуть, я отпущу твое горло. Понял? Столас тут же схватил его хвост, жадная тварь. — Покажи, — потребовал Блиц, снова сжимая горло Столаса. Столас осторожно ослабил хватку на хвосте Блица, лишь слегка удерживая его в кольце пальцев. — Вот мой хороший мальчик, — промурлыкал Блиц, снова сжимая горло Столаса. Тот вцепился в хвост Блица так, будто его жизнь от этого зависела, голова вдавилась в спинку дивана. — Ну а теперь, давай, покажи мне, на что ты способен. Столас управлялся с его пальцами так же прекрасно, как всегда, грациозен даже тогда, когда почти невменяем. Каждый раз, когда Блиц отпускал его горло, он задыхался и стенал так чудесно, что Блиц сжимал его раньше, чем намеревался, чувствуя, что теряет контроль. — Я собираюсь кончить прямо тебе на лицо, — пообещал ему Блиц. — Вымазать твои очаровательные перья, да так, чтобы все, буквально все знали, без вопросов, какая ты шлюха. Столас издал задыхающийся звук, скорее даже не звук, а вибрацию под хваткой Блица. — Я выведу тебя прямо в лобби, чтобы все тебя видели, — продолжил Блиц. — Мы найдем этого самоуверенного хлыща Кегмаля и покажем ему, кому ты принадлежишь. Столас сжался вокруг его пальцев так сильно, что ему даже на мгновение показалось, что они сломались. Блиц отпустил его горло. Он поглаживал затылок Столаса, пока тот дрожал в сладкой агонии. Когда Столас смог открыть глаза, он произнес: — Ты обещал, Блиц. Голос слегка дрожал. — О, да, и ты получишь сполна, — заявил Блиц, с трудом поднимаясь на ноги. Столас все еще держал одной рукой его хвост, но другой он все же исхитрился упереться в бедро Блица и охватить, поддерживая, пока тот спускал штаны. Блиц почти что пожалел, что сказал, что собирается кончить на лицо Столаса, потому что ему хотелось засунуть свой член ему в рот, поскольку тот был прямо перед ним на идеальном расстоянии. Но затем Столас посмотрел на него снизу вверх, такой идеально покорный, и произнес: — Покажи им, кому я принадлежу. Блиц вонзил свои когти в плечо Столаса, и бешенно начал дрочить. — Ты принадлежишь мне. Никому больше. Скажи это. Столас, чьи глаза горели в темноте комнаты, полностью сосредоточенный на нем, так, будто ничего иного никогда и нигде не существовало. — Я твой, Блици. И Блиц никогда, ни при каких обстоятельствах не признал бы, что именно это идиотское прозвище и было тем, что стало последней каплей. После он оперся на стену, руки по обе стороны от Столаса. Он позволил своей голове обвиснуть, лоб слегка прикасался к верху перьев Столаса. Через секунду Столас приобнял рукой шею Блица, потянул вниз, пока Блиц не вжался в его макушку. На минуту Блиц позволил себе просто дышать, наконец успокоившись. Он оттолкнулся и самодовольно ухмыльнулся, созерцая измазанное лицо Столаса. Глаза Столаса сияли, когда он блаженно улыбнулся в ответ. Блиц сграбастал его за подбородок и опустился на колени, чтобы поцеловать. — Надо привести себя в порядок, а? — сказал Блиц и засмеялся, когда Столас в ответ что-то замычал в протест. Блиц побрел в громадную ванну. Он быстро сполоснулся, стараясь не смотреть на собственное отражение в громадном зеркале — такие зеркала заставляли его казаться куда меньше, чем он был на самом деле. Яркий свет он тоже не особо любил — тот напоминал ему о прожекторах над сценой. Блиц вернулся, держа в руках влажное полотенце, и остановился, привалившись плечом к дверному проему спальни. Столас уже вытерся, и теперь свернулся на диване, использованный платок валялся на кофейном столике, словно он и не ждал, что Блиц вернется о нем позаботиться. Его ноги были слишком длинные, чтобы поместиться на диване, вторые суставы явно болезненно поджаты под тело. Это даже выглядело неудобно, но Столас не возражал ни словом. Если бы тот сказал хоть что-то, Блиц бы с радостью оставил его здесь страдать. Но он ничего не сказал. Блиц вздохнул. — Просто иди в постель, а? Блицу пришлось повернуться, чтобы не смотреть, как лицо Столаса просветлело, и он полностью игнорировал его, когда тот пошел за ним в спальню. Когда Столас сел на диван, Блиц потянул его за руку, чтобы тот обернулся к нему. — Иди сюда, — пробормотал он, протирая лицо Столаса там, где перья все еще были слипшимися. Он делал это неторопясь, и делал вид, будто не обращает внимание, как Столас приникает к нему, когда он к нему прикасается. Он расчесывал своими когтями перья, пока они снова не легли один к другому, чистые и аккуратные. Нижние глаза Столаса закрылись, а верхняя пара прищурилась, излучая удовольствие. После этого это было вполне нормально подобраться друг к другу под покрывалом. И, разумеется, это было вполне нормально чувствовать близость и что-то вроде приятного обладания после такого. Блиц не собирался что-то переживать по поводу того, что его хвост оплел ноги Столаса, или что тот нерешительно притянул его к своей груди и прижал к себе. Если он этого не хочет, то это ничего и не значит.