Soaked and Sullen

Когда Блиц до нее добрался, купель с лавой была еще более необычной, чем источник, в котором он был до этого. Внутри помещения были каналы светящейся лавы, поднимающейся откуда-то снизу, тройной слой стекла был единственной преградой, смягчающей интенсивный жар, пронизывающий раздевалку и помещение купели. Пока он принимал душ, вода испарялась, едва попадая на стеклянный пол, заполняя помещение паром. Инструкция на двери в ванную была одним сплошным предупреждением: перечислялись типы демонов, которые могут быть испепелены, если войдут внутрь, и что это ни в коей мере не может быть вменено в вину менеджменту курорта, риски, связанные с употреблением алкогольных напитков в горячих источниках, и куда более пространные инструкции относительно того, как долго можно пребывать в каждом виде купели. Блиц особенно не догнал, о чем вообще была последняя часть инструкции, по большей части потому, что не потрудился ее почитать, пока не толкнул дверь в комнату с купелями. Там было три отдельных бассейна, на каждом свой символ и надпись. В центре — идеальный круг с кипящей водой, в полукруге вокруг него — жидкий металл, обозначенный как цинк, а в еще более большем и тонком круге вокруг обоих — та самая лава. Вначале он попробовал кипящую воду. Это было хорошо, даже может лучше, чем просто хорошо: достаточно горячо, чтобы пробрать до костей, а пузырики, поднимавшиеся со дна, щекотали как в джакузи. Он откинулся назад и погрузил руку в бассейн с цинком. Это определенно было горячее, достаточно горячо, что его рука онемела. Он оскалился. Надо это попробовать. Жар был настолько мощным, что аж почти не ощущался. Зато вот его мозг сразу и полностью отключился. По его опыту, единственный раз, когда он испытал что-то подобное, было, когда он перебрал мышечный релаксант. Каждая его часть расслабилась. Он позволил себе скользнуть так глубоко, как мог, оставив над поверхностью металла только нос. С закрытыми глазами, миром, отступившим куда-то далеко-далеко и жаром, охватывающим его со всех сторон, разум Блица спокойно дрейфовал. Его мысли крутились вокруг того дерьма, что было связано с Кегмалем. И что-то тут не сходилось. Ну да, Кегмаль был засранцем, это не отнять, но он каждый день имел дело с засранцами. Это не объясняет, почему Блиц так заводился даже думая о нем, или ту совершенно необъяснимую по своей силе ревность, от которой его буквально трясло. В конце концов, Блиц великолепно понимал, что не следует уж слишком привязываться к Столасу. Конечно же, он ведь знал. С самого начала он знал, что здесь будет только секс, просто обмен. И Столас однозначно прояснил все сомнения Блица, которые у него могли когда-либо закрасться относительно чувств Столаса. Как Кегмаль сказал — Столас даже не хотел, чтобы Блиц оказался на курорте. Блиц был развлечением Столаса, кто-то, кто даже чуть нравился Столасу, но Блиц никогда не будет чем-то большим, чем это. Столас явно дал понять, что ради Блица ни репутацией, ни статусом он рисковать не собирается. Может, поэтому Кегмаль так его бесил. Блиц пошевелил руками в металле. При такой температуре он был лишь чуть плотнее воды. Он вздохнул. Кегмаль жил в мире Столаса. У Кегмаля было то, что Блиц никогда не сможет получить — возможность заставить Столаса держать его за равного. Дверь слегка скрипнула, открываясь. Блиц поднял голову. Как будто отвечая на мысленный призыв Блица, Кегмаль стоял в проеме двери. А в руках он держал сияющий арбалет. Блиц подтянулся вверх и сел поудобнее, так, чтобы опереться об уступ за спиной локтями. — Что тебе нужно? — Я тут для того, чтобы отплатить тебе за то, что ты сотворил. Видишь это? — Кегмаль многозначительно потряс арбалетом. — Помнишь меня? — Ну да, уродец. Я видел тебя снаружи, — ответил Блиц. — Что за дерьмо ты несешь? — А, так моя маскировка слишком хороша для тебя, чтобы ты почуял истину. — Кегмаль гортанно захохотал, а затем его объял золотой ореол. Блиц прищурился, пытаясь рассмотреть, что за ним, и, когда золотой ореол поблек, увидел, как Кегмаль съежился до пухлого херувима, держащего в руках золотой арбалет. — Ну а теперь узнаешь? — голос стал значительно выше и писклявей. Ангел и вправду выглядел как-то знакомо. Блиц склонил голову к плечу. — Ты, хм… — он почесал голову, — Э, ты кто? — Клетус! — завопил херувим, топнув пухленькой ножкой. — Ты, и твои дебильные подчиненные выперли меня из рая! Блиц ухмыльнулся. — О, дааааа…. — протянул он. — Ты тот пацан из этого ХЕР — чего-то там, да? Вы убили того старого хрена, да? Это было умилительно! — Давай, смейся, пока можешь, — взъелся Клетус. — Демоны как-то не особо известны способностью выжить после прямого попадания из ангельского оружия. — Да, вот тут ты меня уел, — признал Блиц. — Он покрутил плечами и хрустнул шеей, лыбясь от того, как это завело Клетуса. — А как ты вообще просек, что я здесь? — Ты что, думаешь, мы тут все не спланировали? — злорадствовал Клетус. — Вы, демоны, так любите притворяться, что живете по собственным правилам, но простая взятка, и в момент можно отыскать, где ты. Та демонесса, заигрывающая с клерком, вспомнил Блиц. Вот дерьмо. Клетус поднял арбалет, прицелившись. — Час пробил, Блицо. Сначала ты, а затем мы выследим и убъем твоих подчиненных. Есть что сказать напоследок? — Хммм… — протянул Блиц. — Я бы сказал тебе, чтобы ты мне отсосал, но… — он смерил Клетуса взглядом, — даже у меня есть свои стандарты. — Да твою же мать, — сказал Клетус, наводя арбалет и уже прикасаясь пальцем к курку, когда дверь в купальню с грохотом врезалась в стену. — БЛИЦ! — заорал Столас. Вспышка лавандового цвета магии выстрелила, сбив прицел Клетуса, стрела ударила справа от Блица. Клетус повернулся к Столасу, еще одна стрела появилась на арбалете. Блиц рванул к источнику прямо перед ним, зачерпнул в горсть лавы и плеснул ее прямо в лицо Клетусу. Клетус завопил и упал на колени. Блиц вскочил, раскаленный металл скатывался с него, выхватил арбалет из рук Клетуса и наставил на него самого, оружие в его руках слегка шипело. — Подожди, Блиц. Дай мне секунду, — сказал Столас, чертя в воздухе сигиллу. Когда она была завершена, он положил на нее руки и толкнул ее к Клетусу. Она треснула, ударив его, и тот снова завопил. — Я вернусь, — зашипел он сквозь сжатые зубы, руки все еще прикрывали глаза. — Я не остановлюсь, пока не отплачу тебе за мою испоганенную жизнь. — Осторожно, — хмыкнул Блиц. — Я тут слышал краем уха, что гнев это смертный грех. Ты же не хочешь пасть, а? Клетус пытался подняться на ноги, но они подогнулись, издал еще один болезненный вопль, после чего исчез в вспышке лавандового пламени. — Хух, — произнес Блиц, роняя оружие. Даже сквозь вонь цинка и лавы ощущался ангельский смрад. Не удивительно, что он думал, что Кегмаль пахнет как-то не так. Он повернулся к Столасу. — Я думал, что ты не помнишь наизусть свои заклинания. — Заклинание изгнания ангела — это одно из боевых заклинаний, которое постоянно используется всеми властителями адских легионов, — сухо проронил Столас. А затем уже куда сердечнее, — Ты в порядке, дорогой? Он подошел и взял в свои руки ладони Блица, на которых набухали волдыри от ожогов. — Ничего такого, — сказал Блиц. Только непосредственный контакт с ангельским оружием был проблемой, сами по себе пузыри не расползались и не набухали больше, чем уже были. — А кстати, как ты просек, что он сюда за мной попрется? Столас осторожно потирал руки Блица, смягчая боль от ожогов. — Я увидел это в воде купели. Она словно превратилась в одну большую чашу для скраинга. Может, это был эффект от вчерашней ванны, усиливающей психические силы, ведь один из моих даров — это пророчества? Я видел, как Кегмаль превращается, а затем ты сжимаешься, и жуткий черный дым начинает идти от золотой стрелы, вонзившейся в твое плечо. Он замолчал, его трясло, так, что Блиц чувствовал дрожь пальцев, прикасающихся к его запястьям. — Тебе просто надо быть поосторожней, дорогой. Я не могу стерпеть даже мысли о том, что ты пострадаешь. Блиц закатил глаза. Он был наемным убийцей, опасность — это то, чем он живет. Но вот что-то другое беспокоило Блица, словно мысленная чесотка в месте, которое не достать, и тут до него дошло. — Стопе, чертова демоница была с этим говноголовым херувимом. Походу, тот Адский Гончий тоже. А где они сейчас? Столас осекся и уставился во все четыре глаза на Блица. — Я же оставил их с девочками в купели.