Soaked and Sullen

Менеджмент пытался повыебываться по поводу недопустимости наготы и актов публичного насилия в общественном месте, да еще и пара истеричных посетителей все еще орали, что они были замаскированными ангелами. Та сука с жемчугами, которую он помнил еще с завтрака, имела несчастие выкатиться в холл ровно тогда, когда они выходили. — Что случилось со стандартами! — истерично выла она. — Что с нашей молодежью! Неужели Ад потерял всю честь и гордость! Она вопила как трижды проклятая сирена, пока вокруг них не собралась, похоже, половина всего персонала курорта. Столас, впрочем, моментально всех заткнул. Вычислив менеджера, он уставился на нее таким высокомерным взглядом, что тот мог заморозить лаву в аду. И процедил: — Мы… были атакованы!.. в вашем учреждении… ангелами. И, позвольте спросить, чья тут вина? А затем, выдержав паузу, продолжил: — Далее. Если вам требуется дополнительное подтверждение наших личностей, я сию же секунду связываюсь с моим отцом, Королем Паймоном. И уж, будьте любезны, лично сейчас же объясните ему, в мельчайших подробностях, почему в данном деле требуется его участие. Ну что, тусоваться с принцем-полнокровкой голубых кровей имеет свои преимущества. Пока их мариновал персонал, Блиц продолжал держать мертвой хваткой Коллина за загривок. Тот так и не сбросил свой прикид Адской Гончей. Девочки переоделись и встретились с ними в холле, прежде чем они затащили Коллина в покои Столаса. — Так, а вот теперь пой, птичка, — сказал Блиц, пистолет этак ненавязчиво выпячивался из расстегнутой кобуры, что, по мнению Блица должно было намекать, мол, в случае необходимости тот будет стрелять без задней мысли. Ну, или если сердце прикажет, то по приколу. Октавия встряла: — Почему вы нам лгали? — она обхватила себя руками и отвернулась от Коллина. Только говоря она на мгновение повернулась к нему, в ее глазах сверкали боль и обида. Коллин посмотрел в ответ, в его глазах стояли слезы. Он перекинулся обратно в свою овече-херувимскую форму, а затем жалко свернулся калачиком на кресле, куда его швырнули. — К…Клетус и Кини были т.тт.ттак злы после того, как нас выставили, — прорыдал он. — Я г.гг.говорил им, что нужно отпустить и забыть, просто продолжать делать свое дело, помогать людям на земле, и тогда, со временем, благодать небес снова на нас снизойдет, но… Он жалобно всхлипнул. — Ты был слишком труслив, чтобы показать им средний палец и пожелать катиться на четыре стороны, и примкнул к сильным и правым? — закончил Блиц за него. Вышеупомянутый в данном спиче тюфяк кивнул в подтверждение. Луна фыркнула, подошла, села в кресла, начала раскачиваться. — Ну это-то понятно, но зачем претворяться, будто вы нам друзья? Коллин стал выглядеть еще виноватей. — Это была идея Кини. К.когда мы выяснили, что вы сюда собираетесь, он.на сказала, что нам надо отбить Блица от принца и держать их на расстоянии. Блиц приподнял бровь. — Интересная игра мысли. И зачем же? Столас подавил смешок. Блиц повернулся к нему, и Столас, пожав плечами, произнес: — Ну, видишь ли. Я предполагаю, что они думали, что я — наиболее опасный противник из нас двоих. В его голосе даже звучали нотки извинения. Блиц возмущенно фыркнул. Что, они серьезно? Столас? Более опасен? Ну, может в смысле его дикой первобытной силы, и да, но после того, как они провели более пяти минут в его обществе, как у них даже мысль могла закрасться, что это он — самая опасная угроза? А затем что-то кольнуло Блица, и он повернулся, глядя на Столаса. — Стоп, ты сказал Клетусу, что не приглашал меня? И его предательское сердце подпрыгнуло в груди, когда он увидел недоуменное лицо Столаса. Тот молчаливо покачал головой. Мол, нет. — Так как, блядь, вы это прознали? — зарычал Блиц, вперившись в Коллина. — Ой, — вдруг сказала Октавия. — Вот дерьмо. Все дружно повернулись к ней, и она, сгорбившись, вздохнула. — Походу, это я. Я могла это сказать Скупс. Она просто неугомонно трещала, и постоянно задавала мне разные вопросы. Я думала, она просто такая дружелюбная! Столас кашлянул и повернулся к Коллину. — Ну что же, думаю, достаточно. Будь любезен, начерти здесь ваши три персональных сигиллы херувимов. Он взял зажим с листами и ручку из принадлежностей курорта, лежащих на столике, и протянул их Коллину. — И не затрудняй себя ложью, — добавил он. — Тебе прекрасно известно, что за этим последует. Коллин аккуратно принялся вырисовывать требуемое, а Столас тем временем начал прорисовывать в воздухе третью изгоняющую сигиллу. Когда он закончил, Коллин протянул зажим с листом обратно Столасу. Взяв его, Коллин повернулся к Луне и Октавии. Луна подошла и приобняла Октавию, которая выглядела так, будто еще чуть-чуть, и она расплачется. Коллин сказал: — Я п.прошу прощения. Я думаю, что вы обе очень милые. — Ну, взаимно. Ты неплох для парня, который пытался пришить моего папашу, — ответила Луна. Блица слегка передернуло: в ее тоне не звучало привычного уху сарказма. Ну, с другой стороны, она назвала его «папашей». Столас мягко толкнул изгоняющую сигиллу в сторону Коллина. Тот засветился лавандовым светом и растворился. Октавия рассеянно смотрела какое-то время на пустое кресло, а затем повернулась к Столасу. — А что будет, если он солгал насчет их сигилл? — Ну, разумеется, это сильно меня огорчит, — ответил Столас. — Особенно учитывая, что тогда заклинание, которое больше не допустит их в ад, не сработает должным образом. — Ну, — Луна повернулась к Блицу, — какого хрена ты тут рассиживаешь нагишом? Блиц опустил глаза. — Ох, черт. Все же в конечном итоге я шлендрал голышом перед нашими дочурками, а? — покосился он на Столаса. Луна отвесила ему подзатыльник. — Иди и нацепи на себя штаны, придурок. Блиц сделал, как ему было велено, но наплечную кобуру оставил, все еще чувствуя неясное беспокойство даже после того, как от ангелов они избавились. Когда он вернулся в гостиную, в нее через портал входила Октавия, держа в руках Гримуар. Блиц с подозрением вгляделся в помещение через ее плечо — портал вел в офис. — Так что, вы теперь так и будете без зазрения совести вламываться ко мне и взламывать мой сейф, как только приспичит? — прорычал он. — Для заклинания мне нужно воспользоваться моим гримуаром, — без тени раскаянья ответил Столас. — Виа, дорогая, ты будешь мне помогать. Для тебя это будет отличная практика. Как выяснилось, для заклинания им пришлось нарисовать прямо на полу какой-то особо хитровыебанный узор. По мнению Блица, это больше походило на круг вызова, но, с другой стороны, что он, разбирался в этой хренотени? Так же выяснилось, что наблюдать за их действиями было крайне утомительной фигней, если ты не был зубрилой-волшебником. Они чуть ли не дюжину раз прикидывали, какой длины должна быть каждая линия, после чего перепроверяли ее еще раз пятнадцать. В плане развлечения это было чуть веселее, чем наблюдать выебывание на сцене Фитца, и куда скучнее, чем смотреть, как растет дерево. Но, по крайней мере, его перестало потряхивать от адреналина. В конце концов он и Луна перебрались на диван и смотрели на действо оттуда. — Жениться, трахнуть, убить? — спросил он ее. Она пожала плечами. Так они проиграли пару раундов, перебирая различных знаменитостей. Затем Луна спросила его: — Маммон, Асмодей, Пайтон. — Мой дед? Луна, ты серьезно? — отвлеклась Октавия от своей линейки. Луна небрежно пожала плечами. — Все короли. Ну… — протянул Блиц, потирая подбородок. — Я убил бы Асмодея, женился бы из-за денег на Маммоне и, конечно, дал бы шанс Паймону. — Блиц! — возмущенно встрял Столас. — А почему не короля похоти? — лениво спросила Луна. — О, не, никоим образом. Тут нужно быть вот такенного роста, — Блиц задрал руку над головой, — для таких скачек, если ты понимаешь, о чем я. В любом случае, по моему опыту, сын Паймона трахается как угорелый, так что я был сравнил. — Меня сейчас вырвет, — простонала Октавия. — Так, — отрезал Столас, — по-моему, хватит. Будем накладывать заклинание. То, что за этим последовало, было еще скучнее. Столас и Октвия какое-то время бормотали какую-то тарабарщину, круг начал светиться, все ярче и ярче, а затем весь узор вспыхнул и исчез. — Это… сработало? — спросил Блиц. — Ну да, — ответил Столас. — Больше они не смогут вернуться в ад, пока кто-то не снимет заклятье. — А сможет это сделать только кто-то из высшего ранга демонов крови, — добавила Октавия, взглянув на отца. Он кивнул, подтверждая ее слова. — Ну, или, как я полагаю, Люцифер собственной персоной. — Нам больше не следует опасаться этих херувимов, — твердо отметил Столас. Октавия крутила в руках кусок мела. — И что теперь? Луна кивнула в сторону двери. — Пошли, — встала она. — Напьемся вдрызг и будем шарить в приложении для свиданий, пока не наткнемся на горячих парней, кто точно не будет зашифрованными ангелами. У Блица аж в глазах потемнело. — Никаких приложений для знакомств, мисс, пока тебе не будет тридцати! Луна отмахнулась, схватила Октавию под руку и потащила за собой к выходу. Когда они ушли, Столас прошаркал к дивану и плюхнулся на него, подальше от Блица. Он уставился в стену, потер лицо ладонями, затем запустил когти в перья на голове. Вместо того, чтобы пригладить, он взлохматил их еще больше. — Я же хотел, чтобы это были веселые выходные, — вздохнул Столас, уткнувшись лицом в ладони. — Эй, ну, дерьмовый получился отдых, бывает, — сказал Блиц, пытаясь приободрить Столаса. — На меня посмотри. Я приревновал к чертову херувиму. Блиц потянулся к ангельскому оружию, все еще лежащему на кофейном столике. Арбалет он проигнорировал. Рукоять ножа не испускала ангельского сияния, так что он взялся за нее, нажал на кнопку, выкидывая лезвие, и поднял нож на уровень глаз, проверяя степень заточки. — Мне он был безразличен, — сказал Столас. — Ну да, — протянул Блиц. — Как выяснилось, он был малышом ростом с фут. А ты у нас не по маленьким мальчикам, да? Столас выдохнул, прищелкнув языком. — Нет, Блиц, я не об этом. Блиц покрепче перехватил рукоятку и втянул воздух сквозь стиснутые зубы — волдыри дали о себе знать. — Дай мне подлечить твои руки, — сказал Столас. — Пошли. Блиц пошел вслед за Столасом в ванную комнату. У него была с собой аптечка с бинтами, но Столас настоял на том, чтобы, открыв пару порталов, достать лекарства. Одно из которых было вполне обычным дезинфицирующим средством, а другое — какой-то ярко-зеленой мазью, как краем глаза отметил Блиц. Столас поставил все это на столик вычурного трюмо с громадным зеркалом. Блиц нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока Столас возился, расставляя принадлежности. Бес переводил взгляд с препаратов на трюмо и задавался вопросом, зачем оно тут вообще, если и так вся ванна была в зеркалах? Но, с другой стороны, у богатых свои причуды. Столас жестом приказал Блицу сесть на табуретку перед трюмо. — Ты позволишь? — спросил он. Блиц пожал плечами, машинально играясь с выкидным ножом, то убирая, то снова выкидывая лезвие, а затем все же уселся, куда ему было сказано. Столас встал на колени между его ног. Не говоря ни слова, Столас потянулся к его правой руке, которой Блиц держал приклад арбалета, и которая поэтому обгорела сильнее. Пока Столас над ней трудился, Блиц изучал нож. У него был хороший баланс и как раз нужный размер для потайного оружия. Эта его зеленая мазь мразотно воняла. Блиц резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но Столас даже не поднял голову, казалось, полностью уйдя в себя. Блиц не привык к тому, чтобы Столас был настолько молчалив. Каждый звук эхом отдавался в комнате: стук бутылок о стол трюмо, шип дезодоранта, наносимого на раны, тихий шелест пластыря, отрываемого от бобины. Тишина нервировала Блица, потому что в тишине ему сложно было отвлечься от своих мыслей. Он смотрел, как Столас осторожно втирал зеленую гадость в раны, затем ватой стирал излишки, а потом медленно, как-то чересчур осторожно начал накладывать повязку. Блиц терпел и молчал, пока Столас не закончил обматывать руку, и лишь под конец не выдержал, выпалив: — Эй, ты больше не зовешь меня Блици. Столас безмолвно потянулся к другой руке. Блиц переложил нож в правую, а Столас начал работать над левой. Блиц снова проверил, как лежит в руке нож. От мази руку приятно покалывало, боль практически исчезла, только перевязка слегка мешала ухватить рукоятку поухватистей. В конце концов Столас ответил: — Ты дал мне понять, что это прозвище тебе не нравится. — Голову он так и не поднял, целиком поглощенный тем, что делал. — Ну да, — пробурчал Блиц. Слишком поспешно. Это звучало чертовски фальшиво, даже на его вкус. Пусть даже Столас и не поднял головы и не посмотрел на него, но Блиц чувствовал, с каким напряжением и болью это прозвучало. Снова повисла невыносимая тишина. Он продолжал втирать мазь, затем начал накладывать повязку. — Правда или действие? — тихо спросил Столас. — И, пожалуйста, выбери правду. Блиц пожал плечами, делая вид, будто ему все равно. Хотя, конечно, ему было НЕ все равно. Столас поднял голову, слегка баюкая свежеперевязанную руку. — Я тебе нравлюсь, Блиц? — Нет, — ответил Блиц. Столас наклонился, поцеловал пальцы Блица, сжимающие птичьи когти, а затем снова поднял голову и еще раз спросил: — Я тебе нравлюсь, Блиц? — Да чтоб тебя, Столас! Не так-то легко было сбить Столаса, если он решил докопаться. Блиц потянул к себе руку, высвобождая ее из хватки Столаса, и приподнял его подбородок чтобы поцеловать, стараясь так отвлечь. Столас отдернулся, глаза зажмурены. На переносице залегли морщинки. Затем он медленно, нерешительно их приоткрыл, и на его лице засветилась улыбка. Он восхищенно прошептал: — Значит, да. Своей свободной правой рукой Блиц потянулся и обхватил заднюю часть шеи Столаса. — Нет, — заявил он. — У тебя слишком длинные ноги. А еще эти твои глаза. Такие блядски милые. Смотреть противно. — Он снова поцеловал Столаса. Столас вздохнул и обнял Блица за шею, притягивая к себе. — Да? — он потерся носом о шею Блица. Тот слегка склонил голову набок, давая Столасу лучший доступ к своей шее. — И ты, блядь, слишком дружелюбен, даже к дерьму, который настолько ниже тебя, что ты даже дважды не должен на него смотреть. Как Кегмаль. — «Как я», мысленно добавил он. — Ох, дорогой, — промурлыкал Столас и лизнул щеку Блица, а затем потянулся снова поцеловать. Блиц запустил пальцы глубже в перья Столаса, потянув. Глаза Столаса прищурились. — Пожалуйста, — прошептал Столас, привстав на коленях и прижавшись сильнее к Блицу. Блиц быстро подхватил нож, опираясь локтем о столик трюмо, чтобы тот случайно не прикоснулся к кому-либо из них. — И посмотри на себя: всегда такой горячий, — с этими словами он протолкнул ногу вперед, потершись ей о промежность Столаса. — Всегда готов, как похотливая сучка. Столас выгнулся, потираясь о его ногу. Он протянул руку, положил ладонь на затылок Блица и подтянул к себе так, что теперь смотрел ему прямо в глаза. — Ты мне тоже нравишься, Блици. — Да блядь, Столас. — Блиц зажмурил глаза, прижался лбом ко лбу Столаса. — Не в этом чертово дело. Столас протянул руку между ними, прижимая ладонь к паху Блица. — Тогда в чем? Блиц застонал, все еще зажмурив глаза и замер, позволяя Столасу поглаживать себя. — Ты просто… Ты просто держишь меня за яйца, понимаешь? — Я определенно могу. Если хочешь. — Голос Столаса был низким и урчащим, в нем слышался смех и игривые нотки. Блиц стиснул зубы. Он всегда знал, что Столас этого не понимает, но внезапно ему отчаянно захотелось, чтобы до него дошло. Это было прямо противоположно тому, что он пытался все это время сделать — скрыть эту простую истину от Столаса. Если Столас этого не понимает, не видит, какую власть он уже имеет над Блицем, то Блиц сейчас выскажет это ему в лицо его же словами: — Я же только игрушка, с которой ты забавляешься, верно? Твоя игрушечка? Рука Столаса замерла, все еще слегка прижимаясь к члену Блица. Блиц открыл глаза. — А когда ты наиграешься… Столас ошарашенно смотрел на него во все глаза. Хорошо. Блиц согнал эту самодовольную улыбку с его рожи. Столас потряс головой, едва уловимое движение, но Блиц удовлетворенно кивнул. Да, Столас его услышал, даже если и не хотел. — Для меня это не так, — почти прошептал он. Блиц раздраженно фыркнул. — Нет, правда, я…. — начал Столас, сгорбившись. — Я хочу полностью быть твоим, ничего больше. Не было смысла отвечать: некоторые вещи нельзя изменить, как бы ты этого не желал. Блиц опустил голову, чтобы снова поцеловать Столаса, слегка повернув ногу, чтобы снова потереть промежность Столаса. Тот тихонько ахнул, чуть подался назад, так что между ними образовалось небольшое пространство. Взгляд Блица привлекло движение в зеркале за спиной Столаса. Блиц секунду смотрел на отражение коленопреклоненного Столаса, пресмыкающегося перед Блицем. Его скрутило от желания, потому что, да, это было горячо, но вот чего он сейчас хотел всем сердцем, так это чтобы вот это вот было на самом деле, а не какой-то очередной идиотской игрой. Столас, заметив, что Блиц на что-то смотрит, оглянулся через плечо. Столас смотрел на свое отражение, как он скользнул обеими руками по бедрам Блица, хвост подергивается, и ему явно нравилось то, что он видит. Он повернул голову назад, как-то слишком широко распахнутые глаза сияли. — Я хочу быть твоим. Столько, сколько ты будешь мной владеть. — Да, блядь, Столас, да пойми ты наконец. — Столас был словно ноющий ребенок, выпрашивающий игрушку. Блиц вонзил когти в плечо Столаса и встряхнул его. — И что, как ты думаешь, нам мешает? — Столас выпрямил спину и вскинул голову. Ну да, весь из себя высокомерный помпезный аристократ, кем, как это великолепно знал Блиц, он и был по своей природе. — Кое-какое дерьмо не получить, как ни изворачивайся, — заорал Блиц, уже сходя с катушек из-за того, что его вынуждали это произносить вслух. И ведь не то, чтобы Столас не понимал: перед другими-то он точно себя вел так, будто великолепно осознавал, что он, а что — Блиц. — Мы не выбираем то, кем мы являемся. — Почему нет? — спросил Столас, а когда Блиц открыл рот, чтобы возразить, продолжил: — Я уверен, что ты в курсе, — Столас кивнул на нож, который Блиц все еще сжимал в руке, — этот клинок способен убить даже Высших из Гоэтии, если правильно с ним обращаться. Блиц приподнял бровь, крутанул, перехватывая поудобнее. И нож скользнул между ними. Очень, очень медленно. Столас, глядя снизу вверх, улыбнулся Блицу. — Давай. Блиц поднес нож к шее Столаса, а затем прижал лезвие прямо к его горлу. Перья охватил пламень, они вспушились и исчезли в золотом жаре. Лезвие прижалось к обнаженной коже. — Я твой, — прошептал Столас. — Что бы ты ни хотел со мной сотворить. Кожа под лезвием начала краснеть. Должно быть, это было больно, но Столас продолжал смотреть на него снизу вверх. И в его взгляде было доверие. И ничего больше. Блиц заскрипел зубами от напряжения, и просто знал, что поддастся Столасу. Опять. — Ладно, к черту, — прохрипел он. — Доставай мой член. Когти Столаса без малейшего колебания потянулись к ширинке, расстегивая брюки. Блиц приподнялся. Когти Столаса проскребли по бедрам, икрам, голеням, стягивая их вниз. После того, как Блиц стряхнул штаны, он снова прижал лезвие к обнаженному горлу Столаса. — Но ты ведь понимаешь, что это все фигня, да? — помня, каков был Столас во всей первозданной дикой мощи своей, голодная яростная тьма, раскаленная пасть, готовая пожрать своих врагов. — Ты же в любой момент запросто можешь меня остановить. — Могу, — согласился Столас. — Но не хочу. — Ты позволишь мне тебя убить, — сказал Блиц, испытующе прижимая лезвие к коже так, что по ней потекла тонкая струйка крови. — Если это то, чего ты желаешь, — прищурился Столас. — Но может, ты предпочел бы?.. И это была самая отвратительная часть всего этого: Блиц предпочел бы. Даже если Столас продолжит играть с Блицем в свои извращенные игры, продолжит изводить их обоих, запутывая то, что между ними, еще сильнее, сейчас это у Блица есть. И он все еще собирался получать то, что может, тогда, когда может, и столько, сколько Столас этого пожелает. Он повернул нож, проведя его кончиком по горлу Столаса, пока не уткнул кончик снизу вверх под подбородок. — Ты обработаешь меня, а затем будешь скакать на мне, пока мы оба не зайдемся в крике. — Да, Блици, — ответил Столас, покорно пряча взгляд, но его выдавала улыбка. Впрочем, как всегда. Он был жадной шлюхой, что бы ни выкидывал Блиц. Он начал наклонять голову, уже открывая свой клюв, нацеливаясь на промежность, но Блиц продолжал удерживать кончик ножа под подбородком Столаса. Тот остановился, мигнул и снова поднял глаза. — Используй это зеленое дерьмо, — приказал Блиц. Улыбка Столаса стала еще шире. Он, торопясь, не глядя схватил бутылочку и охватил когтями член Блица. Мазь сначала приятно щипала, потом начала жечь, пока Столас работал над ним с минуту, но когда он начал дразнить головку, Блиц случайно дернул руку и уколол кончиком ножа. Столас издал удивленный возглас. — А, к черту, — прорычал Блиц, отводя нож прочь. Он смотрел вбок, на громадные зеркала над двойной раковиной. В них отражался Столас, все еще коленопреклоненный, словно это Блиц был принцем. Блиц швырнул нож. Тот ударил в зеркало, их отражение раскололось и гигантское зеркало взорвалось. Столас обернулся на звук, осколки посыпались на раковину и на пол, разбиваясь на сотни частей. Пока Столас отвлекся, Блиц потянулся вниз и обхватил бедро Столаса сзади. Столас моментально понял намек, подтянул под себя ноги и спешно начал выкарабкиваться из брюк. Через секунду неловкого сражения с одеждой, Столас оседлал его колени. — Давай, — прошептал Блиц, подбадривая, и Столас завладел членом Блица, и начал дразнить себя его головкой, проводя по входу. — Покажи, на что способен. Столас застонал и приподнялся, чтобы направить Блица в себя. — О, покажу, Блитц, — пообещал он, и медленно скользнул вниз, нанизываясь на Блица. Вместив его в себя, он замер, тяжело дыша. — Никакой член не заполнит меня так, как твой. Столас, как всегда, был узок и горяч, жесткий ободок его клоаки великолепно сдавливал основание члена, а мазь теперь не обжигала, а лишь сладостными искорками жара покалывала то тут, то там по всей его длине. Этого было достаточно, чтобы все мысли из головы Блица испарились. — Докажи, — оскалился он. Столас громко застонал и начал покачивать бедрами. — Покажу. Буду показывать столько, сколько захочешь. Ты для меня единственный. Он схватился руками за плечевую перевязь револьвера Блица, и, удерживаясь за нее, начал наращивать ритм. Одной рукой Блиц придерживал Столаса за спину, чтобы помочь ему сохранить равновесие, а другой схватился за ягодицу, вонзив в нее когти, отчего Столас снова громко застонал. Они двигались вместе, Столас выкладывался во всю силу, бедра Блица синхронно двигались ему навстречу, пока он не кончил. Он позволил голове откинуться, рога ударились о столик трюмо, он замер, восстанавливая дыхание. Столас скулил, нетерпеливо ерзая бедрами, пока Блиц не ударил его в грудь. — Дай мне, — сказал он, вытаскивая член и, засунув пальцы, начал ими быстро двигать. Может, дело было в онемении, которое давала мазь, но Столас все не кончал так быстро, как обычно. — Что, все эти разговоры, и тебе нужно еще что-то? — спросил Блиц, с силой вводя и выводя пальцы. — Хочешь, чтобы я пошел за ножом и засунул его в тебя? — Блиц, — простонал Столас, его бедра в бешеном ритме плясали на пальцах Блица. Он пристроил свой клюв между его рогов, потираясь лбом о макушку, не обращая внимание на то, как его шипы вонзались в горло, прямо туда, куда до этого бес порезал ножом. — Блици, пожалуйста. — Чего тебе надо? — ответил Блиц, прикусывая кожу везде, где только мог достать: на груди, на плече, на ключице. Столас заскулил, тонко и отчаянно. — Ты, ты. Пожалуйста, Блиц! — Да, — ответил он с жаром, подкупленный искренностью. — Сейчас ты меня получишь. Он с силой толкнул пальцы внутрь, Столас вскрикнул, когти болезненно вонзились в плечи Блица, спазм сжал пальцы, и он откинулся, дрожа от оргазма. Столас обмяк на нем, вес припечатал Блица к столику. Блиц нежно провел руками вверх по спине Столаса. «Да будь ты проклят, Столас. Да будь я сам проклят, за то, что встрял во все это. Вот же мы пара идиотов.» Он машинально поглаживал перья Столаса, пока тот успокаивался и его дыхание не стало нормальным. Столас достаточно очнулся, чтобы начать любовно потирать клювом его щеку. Когти выписывали какие-то узоры по спине Брюса, а затем он продел большие пальцы под заднюю часть ремней, на которых держалась кобура Блица. Удовлетворенно выдохнул. — Ну, хм, — наконец вымолвил Блиц, глядя поверх плеча Столаса на осколки, усыпавшие раковину, пол и столик. — Тебе придется заплатить за разбитое зеркало, точно?