Твари не ходят в белом

"В мире нет ничего святого, но верующие еще на что-то надеются."

Твари©

Небо здесь всегда было затянуто свинцовым дымчатым покровом. Плотный, серый, тяжелый. Почти что осязаемый. Он нависал так низко, что, казалось, однажды можно будет просто вытянуть руку вверх, чтобы коснуться его. Давящая тяжесть, от которой не скрыться. Она будет всегда. И нет, это были не тучи. Это смог. Смог, что оседает едким облаком в легких, пыльным слоем на любой поверхности. Его запах помнит каждый, кто вырос здесь и едва ли когда-нибудь сможет забыть. Бедные районы всегда окружали трубы заводов, извергающих тонны ядовитого газа. В воздухе его клубилось так много, что каждый вдох обжигает похлеще разъедающего сигаретного дыма, а он лишь скапливается в плотную завесу над городом, не давая даже вспомнить - а как должно выглядеть настоящее небо? Старшее поколение порой травит байки о далекой иной жизни, когда небо еще было голубым, а по ночам на нем рассыпались мириады звезд. Но молодое поколение уже не знает иной жизни кроме той, что предоставлена им сейчас. Небо и правда может быть голубым? А как выглядят солнце и луна? Неблагополучные районы находились дальше всего от центра. Столица была ядром государства, от нее и начался захват новых территорий. Вся элитная знать расположила свои дворцы именно там, бросив в колонизированные земли губящие жизни людей промышленные строения. Тяжелый труд, полная антисанитария, нищета и высокие налоги убивали людей не меньше. Больных было слишком много. Экологический ад вынуждал задыхаться, откашливать собственные органы, впиваться ногтями в лёгкие, лишь бы прекратить мучительную пытку. В такие моменты слёзы на глаза наворачиваются сами собой. Каждый глоток чистой воды на счету, а от пищевых отравлений умирают слишком многие. Уже нет дела до заботы о чужом благополучии, когда на кону стоит собственная жизнь. Деньги и статус как божественный луч указывают твоё место в этом гниющем мире, насколько ценна будет твоя жизнь, и можно ли видеть в тебе человека, а не мусор. От одного вида грязных запыленных улиц рот наполняется привкусом гари и пепла, словно в глотку насильно засунули кусок угля, заставляя проглотить. В этом месте даже огонь не грел, лишь создавал имитацию той самой надежды на лучшее будущее, столь иллюзорное, что растворялось легче утренней дымки. Диктованные правила и законы людей сверху, словно цепи сковывали по рукам и ногам обычных людей, все бунтующие жестоко приструнялись, а цензура, пожалуй, уже могла содержать отдельную книгу слов, за которые ты будешь казнен. Чтобы жить, ты можешь лишь прогнуться под чужими устоями, иначе проведешь остатки своих дней в качестве лабораторной крысы для опытов. Внутренний огонь давно погас, жизнь превратилась в обычное существование, а для некоторых и в игру на выживание. Сгнивший город, где мораль и сострадание лишь давно позабытые красивые слова. Крыс здесь можно встретить чаще, чем людей, хотя те и сами несильно отличаются от них. Человек словно стал животным, что будет рвать других за последний кусок хлеба. Жизнь слишком высокая привилегия, которой достойны лишь избранные. Лишь тот, кто находится на верхушке социальной лестницы, имеет право распоряжаться судьбами. *** В нос ударяет неприятный запах гнили и сырости, что тут же будит старые воспоминания о жизни, что хотелось забыть. Забыть вместе с этой гнилью в носу и на кончике языка, оставить в прошлом как страшный сон. Вот только слишком уж крепко они засели в голове, чтобы так просто вымести их. Особенно сейчас, когда каждый камень вокруг услужливо подсовывает красочные картины минувшего. Но в любом случае сейчас он сам сюда вернулся. Взгляд серых глаз устремлён под ноги, пока под сапогами хрустят усыпающие землю бумажки и жестянки, изредка переступая неопознанные тушки и останки, кажется… животных. Лучше думать, что это действительно животные. От резких порывов ветра спасает капюшон плаща, но даже это заставляет неприятно жмурить глаза, а двухцветные волосы метаться из стороны в сторону. Место отвратительное, угнетающая атмосфера слишком давит на плечи, а окружающие картины и запах вызывают тошноту. Трудно было поверить, что он здесь сейчас и правда, по своему желанию. Взгляд мечется от одного переулка к другому. Они тёмные и пугающие, кажется, этот омут отчаянья затянет, как только сделаешь шаг не в ту сторону. Но он делает, осознавая все риски, и всё то, что может встретить по ту сторону этого ужасного места. Кварталы не отличаются особым разнообразием, странные звуки пугают, кто-то плачет, что-то падает и разбивается, раздаваясь тихим эхом на пару секунд. Невольно Ген вздрагивает от всей этой гнетущей атмосферы. Расчетливый голос разума в голове просит развернуться и пойти обратно домой. Нет, не пойти. Побежать со всех ног, побив всевозможные рекорды. Но он стоит на месте. Мысли крутятся в голове, глаза бегают, тревожно рассматривая улицу, а сознание рисует различные картинки монстров, коих, впрочем, можно немало здесь встретить и в голодном человеческом обличье. Но, несмотря на все сомнения Асагири идёт дальше, пусть волнение так и накатывает, разгораясь внутри все сильнее. Нельзя повернуть назад. Только не сейчас. -Извините, вы кого-то ищите? - раздаётся тихий голос где-то из-за спины. Пара секунд уходит на то, чтобы сообразить, что обратились к нему. А повернувшись, он видит перед глазами светлую макушку, и только опустив взгляд, Ген понимает, что перед ним ребёнок. Девочка лет десяти, в привычных для этого места потрёпанных вещах, что на фоне его самого, одетого пусть и не в дизайнерские вещи последней моды, но довольно небедно, сильно контрастирует. На ее переносице были очки, с потрескавшимися в некоторых местах линзами и оправой, что, похоже, неоднократное количество раз подвергались починке. - С чего ты взяла, что я кого-то ищу? - приподнимая один уголок губ, отвечает ей Ген, стараясь не подавать ни своего удивления, ни тревоги. - Вы отличаетесь от здешних, но при этом не похожи на солдат. Я тут многих знаю, но вас вижу впервые, и вы были растеряны, словно не знали куда идти. “Проницательно”, - мысленно хмыкнул на это Ген. Да, наверное, он и правда слишком выделяется. Тем страшнее и опаснее было здесь находиться, имея большие риски наткнуться на нежелательную компанию. Здесь, где едва ли бывает полиция, его без труда можно прихлопнуть в темном переулке. И, пусть у него и были с собой деньги, благодаря которым можно было бы откупиться, их предназначение было совсем иным и желательнее всего было сохранить их именно для этой цели. Девочка перед ним ожидала ответа. Она не внушала особых опасений, к тому же и помощь сейчас уж точно не помешала бы. -Верно, я ищу кое-кого, ты весьма наблюдательна, - пару секунд он подбирает нужные слова, чтобы объяснить. - Я ищу одного паренька. Около восемнадцати лет, светлые волосы, за которыми, скорее всего он так и не начал ухаживать, фанатеет от науки... -Его зовут Сенку, верно? - тут же перебивает девочка, словно точно уверена, кого описывал Асагири. Это тоже вызывает некое удивление. -Да, Сенку. Ты его знаешь? -Его все знают! Пошли, я могу тебя к нему отвести! - не дождавшись ответа, она хватает Гена за руку, утягивая в один из переулков. Девочка сворачивает на одну из узеньких улочек, что едва ли отличаются друг от друга, а Ген не имеет другого выбора, кроме как пойти за ней. За быстрым шагом ее маленьких ножек ещё приходится поспевать. Только тот, кто с рождения вырос в трущобах, мог так легко ориентироваться здесь, словно рыба в воде, зная каждый надёжный переулок. Ген тоже когда-то мог... Но предпочёл разучиться. Трудно одновременно смотреть по сторонам и следить за тем, что под ногами. Сдерживая гримасу отвращения, Ген старается не думать, что парой секунд ранее, кажется, наступил на полусгнивший труп крысы. Это были не самые лучшие из его ботинок, но все же отмывать их придется потом именно ему. Однако от того, что он здесь не один и идёт хотя бы не наобум, становилось спокойнее. Совсем на чуть-чуть, но уже что-то. Идти пришлось долго, и за это время возбуждённый мозг успел накатать сотни вариаций исходов встречи с Сенку, а также Ген, словно вживую, успел пережить каждую из этих эмоций. Он не питал ложных надежд, прекрасно понимая, какой из вариантов будет более всего вероятен и потому от этого становилось ещё более не по себе. Повезет, если Сенку вообще захочет с ним говорить, а не пошлет тут же куда подальше, захлопнув перед носом дверь. Внутренняя тревога и какой-то страх липким холодом плескались внутри. Но одновременно с этим в груди трепыхалось мягкое тепло от перспективы предстоящей встречи. В конце концов, девочка остановилась перед одним из домов. Ничего выделяющегося или примечательного - очередное полуразрушенное здание. Побитые стекла окон в паутине трещин и замотанные старыми тряпками и подобным мусором в надежде хоть как-то исправить положение и сохранить тепло в зиму. Камень стен осыпается, так что в некоторых местах они слишком уж истончаются, грозясь рухнуть от любого порыва сильного ветра. А древесину покрывают какие-то грибы - то ли плесень, то ли ещё какая дрянь. Ген замирает перед дверью в нерешительности, но девочка рядом выжидающе ждёт, как бы говоря: она сделала, что было нужно. Стараясь не выдать лицом своих эмоций и оставаться бесстрастным, Ген прислушивается к звукам внутри. Тихо, но слышны звуки какой-то возни и приглушенных голосов. Если особо напрячь слух, можно различить стук перекладываемых предметов, тихие разговоры, шум шагов по скрипучим доскам. - Сенку там, - подаёт голос девочка. - Входи, не бойся. Он всегда помогает людям, когда им нужна его помощь. С этими словами она распахнула дверь. В этот момент Гену открылось потрёпанное убранство этого убогого домишки, заставленное множеством вещей, больше превращая его в склад, чем в жилье. А прямо в центре этого скопления хлама находились двое парней, что таскали небольшие коробки, ведя какой-то диалог. Один из них был Гену совершенно незнаком; темные волосы и живые карие глаза, ростом чуть ниже его самого. А вот рядом с ним... Рядом с ним стоит именно тот, кого Ген так отчаянно искал, раз добровольно припёрся в это ужасное место. Услышав шум открывающейся двери, парни замолкли и обернулись, глядя на пришедших. А Ген просто застыл на месте, не смея оторвать взгляд. Слова словно застыли в горле. Сенку. Живой. Они столько не виделись, что за это время могло случиться все что угодно. А учитывая положение, в котором находился Сенку, ожидать можно было самого худшего. То есть Ген знал, что он жив. Он пришел искать его, твёрдо убежденный в этом и нисколько не сомневаясь. Но увидеть это своими глазами было слишком большим облегчением. Сенку вырос. Конечно, в последнюю встречу они ещё, можно сказать, были детьми. Разумеется, он изменился. Но не то чтобы эти изменения особо складывались в худшую сторону. Сенку теперь стал взрослым молодым человеком, хоть Ген все равно и был его выше. Он не выглядел как-то слишком болезненно, походя на обычного человека. И только некая чрезмерная худость и бледнота, а также темные тени под глазами выдавали в нем того, кто живёт в самых низах с клеймом отброса. Асагири так и стоял в дверях, не зная, что ему делать. Слова застряли поперек горла. Нечасто он впадал в такие ситуации, что ему нечего было сказать. Сенку в ответ тоже молчал, стоя на месте и глядя на него, скрестив руки на груди. В его цепком взгляде трудно было прочитать настроение, но Ген чувствовал, как комнату окутывает неловкость. Положение спасла та самая маленькая спутница Гена, что выбежала вперёд. - Сенку! Сенку! Этот парень искал тебя! От произнесенных слов в рубиновых глазах на мгновение вспыхивает рефлекторный страх. В подобных местах если тебя кто-то разыскивает, то непременно жди неприятностей. Очень уж часто власти забирают людей за малейшие подозрения в мятеже, откуда уже никто и никогда не возвращается. Но панический блеск погасает, стоит только Гену сделать шаг вперёд, сменяясь другой нечитаемой эмоцией. "Ну и встреча", - вздыхает мысленно Асагири, но сам растягивает губы в робкой улыбке. -Сеееенку... Давно не виделись. Как ты? -Что тебе нужно? Резкий ответ разрезает воздух, словно заточенный клинок, перекрывая неловкую попытку начать дружелюбный диалог. Ген аж еле заметно вздрагивает. Что ж, следовало ожидать. Ишигами хмурит брови, смотря на пришедшего все таким же цепким взглядом, кажется, совсем забыв про свои дела. Парень, что до этого находился рядом, поспешил ретироваться, понимая, что сейчас не самое лучшее время для вопросов и, негромко и быстро что-то сказав Сенку, пропал куда-то вниз. Приглядевшись, Ген заметил в полу проем и уходящую в глубину лестницу. Ясно, это подвал. Причем самодельный. -Ты как всегда до крайности прямолинеен, - вновь улыбается Ген, вот только голос его слегка подводит и получается как-то скомкано. Мысли перемешались, пока его накрывало тайфуном волнения, перерастающего в панику. Такого он не испытывал даже перед самыми важными выступлениями. Думать от этого в разы сложнее, надо немедленно успокоиться. Глубокий вдох. И такой же глубокий выдох. Чувства сейчас слишком мешали соображать. А именно сильнее всего было чувство вины. И, прямо глядя в рубиновые глаза напротив, Ген продолжает: - Сенку, я слышал последнюю произошедшую новость и… - Слышал? Ген, ты сам ведь ее объявлял во всеуслышание, не забыл? – тут же бесцеремонно перебивает Сенку, даже не пытаясь скрыть неприязни в голосе. – Тебя на всех главных улицах транслировали. А теперь что, пришел выразить мне соболезнования? Можешь оставить их при себе и не тратить ни свое, ни мое время. - Что… Я не… Нет, Сенку, подожди! То есть да, мне правда очень жаль о том, что произошло! Честно! - Ха, неужели, - вновь чужой комментарий прерывает его, сказанный с такой интонацией, что ясно дает понять – его словам нет ни веса, ни веры и на этом моменте стоит поставить в их диалоге точку. Но Ген упрямо продолжает. - Я пришел не за этим! Я хочу сказать, что про вас ходят слухи. Там, наверху… - Ох, надо же, какая честь, - и снова он встревает. «Сенку, да дай мне сказать!» - мысленно кричит Ген, стараясь все еще не переходить на крайности и оставаться относительно спокойным. - Я должен быть польщён, я так понимаю? Асагири на это лишь вздыхает. Ядовитый сарказм в чужих словах яснее ясного показывает насколько Сенку рад его видеть. - Сенку, ты ведь понимаешь, насколько это плохо. Они ещё не знают твоего имени, но ползут слухи, что произошедший здесь последний арест не исчерпал конфликт, а лишь подлил масла в огонь. И правительство не будет молча сидеть, сложа руки. Они не потерпят угрозы и ужесточат для вас меры, урезав и условия жизни, и продовольствие, и свободу действий и передвижения. Если вы не затихните, вас в прямом смысле слова скуют по рукам и ногам. Пострадают все. Так что не будь глупцом и прекрати то, что ты там делаешь! Ишигами некоторое время стоит на месте, неотрывно глядя на Гена. А потом разворачивается, потирая шею и все же решаясь освободить руки от контейнера. - Вот значит так. То есть благородные господа все-таки осознали, что им пора поджимать хвосты, пока их не подпалили. - Сенку, ты... Неужели произошедшего не хватило, чтобы показать тебе настолько тонок лед, по которому ты ходишь?! Даже не так, ты пляшешь по нему, даже не заботясь о смертельных трещинах под ногами! И теперь, забивая на все, что пыталась втолковать тебе жизнь, ты бездумно совершаешь те же ошибки, что и… На этих словах глаза Сенку недобро заблестели, так что Ген сам замолк на полуслове. Невысказанная фраза так и застряла поперек горла, пока он и сам понял – этого говорить уж точно не следовало. Ишигами сверлил его выжидающим взглядом, словно говоря: «Давай же, продолжай. Что и “кто”?» Но Ген уже прикусил язык, отказываясь выводить его еще больше и совершать непростительную ошибку. Тогда Сенку заговорил сам ровным и до дрожи холодным голосом. - Ген, скажи, а с чего мне быть уверенным, что после стольких лет ты действительно пришел именно для того, чтобы как маленькому ребенку рассказать мне об опасности того, о чем я и так прекрасно знаю? А может быть твое дорогое правительство тебя и послало, а? Разузнать что тут у нас и как. Ты ведь так любишь плясать под их дудку, насколько я могу судить. От этих слов Ген действительно опешил, на несколько мгновений лишившись дара речи. Вот значит как. Что ж, Сенку, умно. И справедливо. Один-один. Оба сумели задеть друг друга за живое. Уязвленный до глубины души, Ген почувствовал, как тоже начинает выходить на эмоции, чего делать совершенно не планировал. План вести себя максимально дипломатично и не разжигать конфликта быстро проваливался. Но… Как Сенку может говорить такое?! Он ведь прекрасно обо всем знает! Также как и о том, насколько это больная для него тема. Решил так отомстить за сказанное ранее? - Ты... ничего не понимаешь! – выдохнул уязвленный Асагири. - Легко тебе меня осуждать, а попробуй хоть раз посмотреть на все с моей точки зрения! - Неа, не желаю, - сухой и незаинтересованный ответ. Отставив контейнер, Сенку занялся теперь другими делами, поворачиваясь к девочке и больше не глядя на Гена. - Суйка, сколько раз тебе говорить, не приводи в дом незнакомцев. Особенно таких вот разодетых. Проблем потом от них не оберешься. - Сенку... – слабая попытка вернуться к диалогу и исправить положение. - Ген, тебе лучше уйти, - резкий и непреклонный ответ. Сенку и правда, видимо принял решение теперь игнорировать присутствие Гена. Словно от этого он испарится сам собой. Расставив в одному только ему известном порядке стопку каких-то коробок, он поднялся и направился в сторону прохода в подвал. Суйка последовала за ним, что-то говоря в свое оправдание. А Ген просто стоял и смотрел ему в спину, понимая, что просто не может уйти сейчас. Потому что тогда все будет зря. Тогда он ничем не сможет помочь, и до конца своей жизни будет винить себя в том, что не уберег. - А вот и не уйду! – крикнул он в спину уходящему. - Сенку, я заставлю тебя меня выслушать! Ответом было лишь молчание, однако Асагири посчитал это более лучшим знаком, чем возражения. Либо у Сенку просто не было настроения с ним спорить. В любом случае Ген побежал за ними, тоже начиная спускаться по лестнице в темный проем. Хлипкие ступеньки скрипели, заставляя в панике хвататься за все вокруг, чтобы устоять, однако он не переставал говорить: - Слушай, Сенку, я не знаю подробностей, мне вообще известно немногое, но чтобы ты не затеял это бессмысленно. Бесполезно идти против системы и властей, они тебя просто задавят. Это слишком опасно, ты рискуешь слишком многими жизнями. Прошу тебя, откажись от всего. Я смогу тебе помочь. И не только тебе. Смогу дать вам шанс освободиться, пробиться наверх, помогу с деньгами. Вы сможете...нет, мы сможем жить нормально. Лучше, чем сейчас. Пожалуйста, только хватит. Освещение было слабым, а Сенку уже ушел вперёд и Ген не мог быть уверен, слышал ли он его слова. То есть слышать-то слышал, но слушал ли? Вскоре злосчастная лестница была преодолена, и небольшой земляной коридорчик резко повернул, выводя в просторное подпольное помещение. Стоило Гену оглядеться, как он тут же замер, а слова так и застряли в горле. Он уже не знал, может ли верить своим глазам. - Охренеть, - невольно слетело с губ, пока все нужные мысли про «отговорить» и «уберечь» просто выветрились из головы. - Что, впечатлён? Повернув голову, Ген увидел Сенку, стоящего в двух шагах от себя и устремившего взгляд туда же, куда и он. Его лицо выражало гордость за свою работу, а реакция Гена вызывала в его глазах насмешливые огоньки. Он словно спрашивал с иронией: «Ну что, что же ты скажешь теперь?» А Ген и не знал, что в итоге сказать. - Сенку, это... Это полное безумие.