Это моя остановочка

      На мгновение всё вокруг становится туманным и размытым, а звуки в комнате приглушаются и сливаются в единую жуткую тишину. Кроме того, ощущается неприятная боль. Это сотрясение мозга. В конце концов, громкий шум снова становится различимым, и зрение Дарьи начинает функционировать наравне с остальным мозгом, и она видит, что лежит на полу, а Джоди удерживает её в сидячем положении. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? — шепчет она. В классе стоит тревожный гул беспокойства, злости и агрессии. — Ч-что... ч-что случилось? — заикаясь, спрашивает Дарья.       Посмотрев вверх, она видит, как мистер О'Нил пытается вывести из комнаты Джейн, которая в состоянии, близком к истерике, пытается что-то объяснить всем присутствующим. — Она появилась из ниоткуда, все были шокированы. — Что появилось из ниоткуда? Что происходит? — лепечет она, пытаясь встать на ноги. Бриттани подходит к ней в своем ярком наряде чирлидерши. — Джейн просто бросилась на тебя, столкнула тебя со стула, и ты ударилась головой о стену. Она трясла тебя и что-то бормотала, — объясняет блондинка своим писклявым голосом. — Джейн напала на тебя! — ошарашенно произносит Кевин.       Прежде чем Дарья успевает пробиться мимо столпившихся одноклассников, художница уже исчезает в коридоре, а учитель литературы бросается за ней.

***

      Только во время обеда Дарья встречается взглядом с вороноволосой девушкой. Она отмахивается от беспокойства по поводу беспочвенных обвинений одноклассников, мыслей о ревности или затаённой зависти, которые кажутся крайне маловероятными. Слова совета Джоди остаются без внимания, так как Дарья продолжает идти к своему шкафчику, делая вид, что ничего не произошло. На самом деле, она больше озабочена встречей с Джейн. Такой экстремальный поступок с её стороны вызывает у неё сильное беспокойство. Она в страхе от того, что в последний момент успела разглядеть в её выражении лица. Чистый, ничем не прикрытый ужас, направленный прямо на неё. Что она видела? В любом случае, Дарья, наконец, находит возможность, когда та натыкается на её взгляд. Сменив учебники для уроков в шкафчике, она уже открывает рот, чтобы спросить о причине нападения, когда циничная девушка с рубиновыми губами крепко обнимает её, застав врасплох несколько проходящих мимо людей. — Мне очень жаль, — тихо шепчет она. В еë голосе слышится беспокойство. — Я в порядке, — настаивает Дарья, отстраняясь. — Просто что на тебя нашло? Почему ты это сделала? — Я увидела кого-то... лицо и руку, прижавшиеся к тебе. Он был прямо позади тебя. — Прижавшиеся? Я ничего не почувствовала, — уныло сообщает книжная зануда. — Но он был там, клянусь. Прости, что толкнула тебя. Я думала, что... что кто б это ни был, он причинит тебе боль. — Я не отрицаю того, что ты говоришь. После прошлой ночи я готова подойти к этому непредвзято. Как он выглядел? — Он был одет в больничный халат... лицо... Оно разлагалось. Проломленный и обгорелый в нескольких местах череп, пустые глазницы... Знаешь что, ты была права, Дарья. Давай возьмём эту книгу и отнесëм еë в то дурацкое место. Я больше не хочу иметь ничего общего с этим жутким дерьмом, — заявляет она, сокрушаясь о произошедшем. — А как же задание? — Чëрт, Дарья. Оно нам не нужно! Мы всë равно можем и придумать отличную творческую историю на месте. Я больше не позволю этому случиться. Как только закончатся, я выброшу этот дурацкий дневник обратно в больницу. — Всë заламинировано, — нагло заявляет Дарья, как будто улучшение качества книги мешает избавиться от мусора. — Я верну тебе деньги за неë. Я не буду рисковать, Дарья. Она у тебя с собой?       Настойчивость, звучащая в тоне Джейн, заставляет Дарью задрожать. Если она не боялась раньше, то теперь точно испугалась. Даже если она не до конца верит в случившееся, она не хочет принимать слова своей девушки как данность, если есть шанс, что такие вещи существуют на самом деле, и это не просто результат того, что Джейн тупица и пришла в школу на голодный желудок. Она роется в сумке и достаëт листы, блестящие от ламинирования. Джейн хватает Дарью и тащит в пустую комнату, в то время как окружающие смотрят на них с увлечëнностью и подозрением.

***

— Зачем мы снова это делаем? — спрашивает Дарья, вновь глядя на страницы, на которых располагаются личные записи, иллюстрации и символы. — Мы должны понять, каковы были мотивы этого парня. Он был сумасшедшим, но не глупым. — Достаточно глупым, чтобы открыть врата ада, — замечает она, скорчив гримасу. — Люди не становятся злыми ради того, чтобы быть злыми. Должна быть причина, почему он всё это делал. — Творческий порыв под влиянием лекарств? — Смешно, — хмуро отвечает художница. — Кто сказал, что я шучу? Может быть, именно поэтому он делал это. Кому-то повезло, что у него был доступ к определённым материалам. Особенно если он верил, что причиняет себе вред. Всё что угодно можно превратить в оружие. — Хорошая мысль, но если посмотреть на эти страницы, то можно увидеть, что некоторые символы — это засохшая кровь. Так что он всë же причинил себе вред в процессе их написания. Если бы врачи знали об этом, они бы потребовали их показать, и, скорее всего, записи бы не просуществовали до сих пор.       Обе устраиваются на стуле и начинают читать дневник: 12 августа 1935 года       Кто знает, как долго это будет храниться у меня? Если меня раскроют, пусть тому, кто найдет его, он послужит предупреждением: людям нельзя доверять. Никому. Все и вся — ложь. Всё, что они заставляют нас видеть, слышать, принимать за правду — только фасад реальности. Тем не менее, выход есть. Не физический, но ментальный. Неважно, что они делают. Они не смогут добраться до меня там. Если только я не стану одним из зомби, который бесцельно слоняется туда-сюда: тем, у кого шрамы в районе лобной доли. Мы все станем такими, если будем слишком поздно решать проблемы. Не только здесь, но и там. В реальном мире. Часть меня думает, что это уже произошло. Может быть, они просто не смогли повлиять на меня. Они не могут меня контролировать, поэтому считают меня сумасшедшим. Может быть, поэтому я здесь. Я могу препятствовать их планам и мешать им, поэтому они держат меня взаперти. 17 августа 1935 года       Сегодня меня навещал отец. Я рассказал ему о здешних условиях. Он ведет себя очень тихо, отец. Он хотел послушать, что я хочу сказать. Когда я прошу его приехать, все кажется почти невозможным. Время тянется мучительно долго. Я понимаю, он очень занят. Мне повезло, что он вообще сюда приходит. Время от времени его визиты оказываются приятным сюрпризом. Он приносит мне вещи, расхваливает меня. Я выгляжу откровенно счастливым, но отцы многих детей даже не признают их существования. Здесь очень редко бывают гости, особенно члены семьи. Я чувствую себя еще более особенным. Это заставляет меня еще больше хотеть выбраться отсюда на свободу, зная, что кому-то не все равно, что кто-то верит в меня. В свою очередь, я готов на все, чтобы загладить свою вину перед ним.       Звонок оповещает об окончании перемены. Девочки убирают содержимое дневника и идут в класс. Их любопытство и интерес разгорелись ещё больше.