Это моя остановочка

      Много раз в ту ночь Джейн была уверена, что ей удалось ускользнуть от собственного сознания и погрузиться в сон, но были случаи, когда ей приходилось постоянно держать глаза открытыми. Она не может описать это. Просто было ощущение, что в комнате присутствует какое-то существо. Время от времени, иногда на секунду или около того, она улавливала хриплое дыхание, звук перелистываемой страницы и даже шаги. Сомнений нет. Это определённо доносилось откуда-то из комнаты. Несмотря на то, что её возлюбленная спала рядом, прижавшись к ней, она никогда не чувствовала себя такой одинокой как в тот момент. Такой уязвимой перед тем, что кралось в её комнате. Как олень, пойманный в свете фар, она застыла на месте, сидя и тупо глядя в темноту. Её изумлённые голубые глаза тревожно метались по комнате. Её органы чувств были наготове к любому признаку движения или звука.       В комнате снова воцарилась тишина, но художница по-прежнему оставалась в своем положении, охваченная страхом. Страх был связан с тишиной, которая усиливала даже самые тихие звуки. Её взгляд упал на пол, и она начала медленно впитывать каждую мелочь в комнате, ища какие-либо аномалии. Фигура или тень, которую она не могла бы припомнить. Что угодно. Несмотря на внешнюю неподвижность, в её теле бурлил адреналин. Её сердце билось в груди, пульсировало в ушах. Ничего нельзя было обнаружить, но эмоции уже одержали победу над способностями к рассуждению. Она всё ещё была в ужасе и не могла найти в себе мужество опустить голову обратно. Пытаясь хоть немного успокоиться, она закрыла лицо руками и зажмурила глаза, издав дрожащий выдох. Каждый вдох должен быть медленным и долгим. Вдох... и выдох. Вдох... и выдох.       Она опустила руки, изображая уверенность в безопасности на фоне своего отчаяния, и увидела, что у двери, несомненно, стоит тёмная фигура. Через мгновение Джейн почувствовала, что сдаётся. Вместо ужаса появилось странное чувство принятия, как будто смерть пришла за ней, и она не нашла причин бороться с ней. Они смотрели друг на друга, казалось, целый час. У неё не было никаких особых признаков, о которых Джейн читала. Не было ни парящей оболочки, ни черепов, ни пронзительных глаз. Это была, несомненно, человекоподобная фигура. От неё исходила тонкая, похожая на дым аура, которая клубилась в темноте. Существо не имело чёткой формы, словно это была собранная масса отравляющих испарений, от которых, тем не менее, исходили едва заметные волны. В мгновение ока оно исчезло из виду, заставив вороноволосую девушку вспомнить о прежнем эмоциональном напряжении, и её глаза бешено забегали по комнате, пока не уперлись в мольберт с чистым холстом. Раздался звук, похожий на постукивание пальцев по твёрдой поверхности, и она в ужасе наблюдала, как на холсте начали проступать пятна и штрихи серого и тёмно-черного цветов. Дыхание, наконец-то ставшее слышимым, стало переходить от мягких вдохов до резких выдохов, как будто сущность подавляла невероятную ярость и дышала сквозь стиснутые зубы. Казалось, что оно вот-вот вновь предстанет перед ней, чтобы свернуть ей шею.

***

      Дарья просыпается с недовольным ворчанием, чувствуя, как сквозь занавески пробивается назойливый дневной свет. Протерев глаза, она смотрит на кровать и видит, что её девушки рядом нет.       Встав, она спускается по лестнице и проходит на кухню, где видит Трента, что становится для неё большой неожиданностью, так как обычно он не встает так рано, если только... — Я не сомкнул глаз этой ночью, — подтверждает он, усаживаясь за стол с кофе и ни разу не подняв голову от чашки, чтобы поприветствовать её. — А где Джейн? — безразлично спрашивает каштанововолосая девушка. — Она ушла на пробежку. Оставила здесь записку. Сказала, что скоро вернётся. Она тоже не могла уснуть.       Кажется, с чем бы эти двое ни столкнулись, к счастью, нисколько не помешало ей этой ночью. Услышав это, она чувствует угрызения совести и вздыхает, садясь за стол рядом с Трентом. — Она была у вас? — интересуется он. — Что, прости? — Женщина, о которой я говорил. Вы слышали пение или голоса? — Эээ... Я всё время была в отключке.       Музыкант хмыкает. — Повезло. — Мне жаль. Весь смысл моего пребывания здесь заключался в том, чтобы составить компанию Джейн, помочь ей чувствовать себя в безопасности, а я даже не почувствовала, что она потеет от страха рядом со мной. — Ты потухла, как огонёк. Я был бы таким же.

***

      Время было раннее, даже по меркам самой Дарьи. Свет только-только начал касаться неба, отбрасывая смешанные оттенки розового, оранжевого и голубовато-серого. Она в одних ботинках выходит в сад, позволяя прохладному ветру разбудить её. Он оказывается очень свежим и прохладным, что было очень приятно, учитывая, как жарко было в комнате, когда она проснулась, вероятно, из-за яркого солнца.       Вскоре она слышит мягкие, слаженные звуки — Джейн замедляет шаг, заходя в сад. Сняв наушники, она с удивлением обнаруживает стоящую там Дарью. Она всё ещё в ночной рубашке. — Доброе утро, подруга, — приветствует Джейн, оживляясь.       Книжная зануда смотрит в пол, не реагируя на происходящее, и улыбка, озарявшая лицо Джейн, исчезает. — Я не разбудила тебя ночью, потому что не хотела, чтобы ты тоже испугалась. Я хочу сказать, что нам бы это дало? — Я всё ещё чувствую себя плохо. Ты не спала всю ночь, как Трент, паниковала и волновалась, а я крепко спала, не обращая внимания на происходящее, — отвечает Дарья. — Опять же, ничего хорошего не было бы, если бы ты тоже не спала. Мы бы просто сидели так, потрясённые. — Но в том-то и дело, что никто из нас не собирался переживать это в одиночку. Я бы предпочла, чтобы ты не спала, тогда мы могли бы хоть как-то довериться друг другу.       Вздохнув, Джейн усаживается в саду, ещё прохладном от утреннего воздуха. — Сколько страниц тебе осталось прочесть в дневнике? — Не думаю, что это имеет значение. Он продолжает твердить об этой демонической сущности и своей одержимости ею. Я не думаю, что мы сделаем себе одолжение, если будем хранить его и дальше. Чем скорее мы от него избавимся, тем лучше. — Понятно. — В котором часу мы обещали встретиться с этими пустоголовыми? — Дарья мрачнеет. — Сразу после обеда. Полагаю, если мы возвращаемся в логово львов, мы можем и подкрепиться.       На лице книжной червя появляется забавная ухмылка. — Ты имеешь в виду, надуть их? Если я помню, ты назвала их сегодняшнее присутствие канарейками в шахте. — Именно. Я остаюсь при своём мнении.

***

      Поскольку они скоро должны были выходить, Джейн поднимается наверх, собираясь положить дневник в потрёпанный рюкзак, принадлежавший Тренту много лет назад. Прежде чем запихнуть дневник, она не может не остановиться и не полюбоваться работами. Ей хочется повторить этот неповторимый стиль, создать свои собственные работы со скрытым символическим значением в подобном духе. Было видно, что создатель был увлечён. — Эй, Винсент Ван Гог, тащи сюда свою задницу. Я хочу изгнать эту сволочь СЕГОДНЯ! — зовёт Дарья снизу.       Тогда художница суёт артефакт в сумку и уносится прочь, так сильно торопясь, что её мысли остаются в стороне от забот о кулоне Вескатур, всё ещё лежащем в ящике её стола.