Скелеты за дверью

«Грандиозный провал» Парень сглатывает вставший поперек горла ком. Что, черт возьми, сейчас произошло? В дверь начали звонить и стучать с новой силой. — Руи! — послышался взволнованный голос Тенмы из-за двери. — Эй, Руи! Открывай! Это не смешно! — Руи-кун, открой! Мы волнуемся! Э-э-эй! Голова начинает соображать с каждой секундой лишь быстрее. Он только что… захлопнул дверь прямо перед ребятами? Он, в заляпанной кровью футболке, с разбитой губой и наверняка покрасневшими глазами, захлопнул дверь перед своими друзьями? Оу… — Это… твои друзья? Разве ты не сказал, что отменил ночевку? Стой-стой, я их уже видела… Это же те актеры из… Парень сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Точно. Он мало того что сделал это, так более того — он сделал это на глазах у матери… Она стоит позади, а еще дальше, на кухне, сидит разгоряченный ссорой отец… И что делать? Актеры не перестают ломиться в дверь, и каждая секунда промедленья заставляет их переживать все больше… Чужое беспокойство сейчас ему было абсолютно ни к чему. Вдох. Надо собраться с мыслями. Собраться, собраться… Думать, думать, думать… Выдох. Нужно снова надеть маску беззаботного подростка, открыть дверь… и что дальше? Сказать ребятам, что они зря проделали путь до его дома и отправить восвояси? Тем более, он предупредил их об отмене всего… Но это в крайней степени грубо и необыкновенно подозрительно: они видели… его лицо, когда улыбка на секунду спала. Это мгновение полной беззащитности и ужаса. Они явно его заметили. «Фу-фу, ты слишком долго думаешь… — нахмурился парень, — Ну же, надо что-то сделать… Время ведь идет» — Разве не грубо так себя вести, Руи? — нежно положив руку на плечо сына, проговорила женщина. В этот раз он вздрогнул — самоконтроль полетел к черту. Камиширо-сан немного напряглась, но виду не подала. Лишь заботливо улыбнулась, аккуратно подтолкнув сына к двери. — Раз уж они пришли, почему бы не впустить их? Я сейчас же пойду предупрежу отца, что ребята останутся у нас на ночь. — Но он… — Я с ним поговорю, Руи. — уверенно кивнула мать, поворачиваясь в сторону кухни. — Он не будет поднимать тему нашего сегодняшнего… диалога при твоих друзьях. Обещаю. Тебе… стоит отвлечься. Но после… «…нам придется закончить разговор» — читает в карих глазах матери сын. Женщина спешит на кухню. Режиссер устало потирает переносицу: слишком много всего… ему бы хоть минуточку, чтобы переварить все происходящее… Но очередной настойчивый стук по двери лишь доказывает, что желанной «минуточки» нет и быть не может. Камиширо протяжно выдыхает: тихо, а то вдруг ребята услышат? Ему требуется доля секунды, чтобы на лице расцвела самая невинная из его улыбок. Замок вновь щелкает, и он нажимает на ручку. Дверь открывается. — Привет, ребята. — максимально «обычно» произносит парень, выходя из коридора к настороженно рассматривающим его друзьям. — Простите, что я захлопнул дверь. — Серьёзно? — удивленно хлопая глазами, немного раздраженно спросил Цукаса. — Это всё, что ты нам скажешь? — Руи, что с твоим лицом? — напряженно спросила Нене. — Пока убирался, поскользнулся на лестнице. Как итог — разбил губу. Это кстати причина, почему я поступил так грубо, как только открыл дверь. — Причина? — немного наклонив голову, переспросила Эму. — Не хотел вас пугать, и думал сбегать накинуть хотя бы кофту поверх этого ужаса. — парень не касаясь провел рукой по заляпанному кровью участку футболки. — Но потом понял, что это займет слишком много времени и напугает вас еще больше. Поэтому, прошу прощения. Ох, Нене, ты оставила Нене-робо дома? Я хотел попробовать кое-что апгрейднуть… — Но несколько минут назад ты не выглядел как человек, переживающий из-за заляпанной одежды. — пристально всматриваясь в лицо режиссера, проговорил Тенма, не позволяя другу увести тему разговора в другое русло. — И ты выглядел… ну… — Ойя? Я выглядел как-то не так? На лице — искренний вопрос, святая простота. Руи в очередной раз благодарит свои актерские навыки — чтобы он сейчас делал без них… Однако, ни Нене, ни Цукаса, ни — даже! — Эму не выглядят так, словно купились на его трюк. Но возникшая после вопроса механика тишина вполне устраивает его. Он победил. — Думаю, вам просто показалось. — улыбнулся Руи, шире открывая дверь. — Фу-фу, чего такие хмурые? Проходите внутрь, незачем стоять на пороге. — Руи, да ты же.! — Однако, я должен предупредить, что дома мы будем не одни, поэтому давайте не будем чересчур шумными. — забирая у Кусанаги, Тенмы и Отори сумки, улыбнулся парень. — Я отнесу ваши вещи наверх и вернусь. Да что же с вами такое, проходите, я не кусаюсь. На последнем предложении механик немного пугающе посмотрел на ребят. Цукаса по привычке вздрогнул — режиссер смотрел так на него лишь тогда, когда хотел предложить новую безумную идею. Рисковать не хотелось, и он, тихо прочистив горло, проходит внутрь. Нене, кажется, немного расслабилась. Отори, слегка надув щеки, хитро прищурилась. — Вы проходите, а я только вещи отнесу и вернусь. — Аккуратнее на лестнице. — серьезно сказал Цукаса, немного ухмыльнувшись. — Хорошо-хорошо. «Отлично, они расслабились» — выдохнул парень, оставляя сумки девушек в гостевой комнате, что была между его и родительской спальнями. Довольно «пухлый» рюкзак Цукасы мягко приземлился на кровать механика. Взгляд невольно упал на стол, где все еще лежала небрежно закрытая скрипка. Точно. Вот оно. Ребята ведь пришли на урок, так? Значит, проблем не возникнет, если они сразу же перейдут в гараж, подальше от его родителей. Он аккуратно, уже по-нормальному укладывает инструмент и закрывает футляр. Поднимает его и собирается уже спуститься, как вспоминает одну небольшую мелочь. — Лучше бы переодеться… — рассматривая еще влажные алые пятнышки на одежде, проговорил парень. Это не займет больше минуты, поэтому он позволяет себе задержаться. Чтобы сменить футболку… и немного перевести дух. Совсем чуть чуть, не дольше секундочки… пяти… или двадцати… Но такая пауза ведь лучше, чем наломать дров и заставить ребят переживать? Конечно, лучше. — …ах, вот как… Да уж, он никогда не любил овощи. — Знаете, в школе он иногда хитростями заставляет меня менять свой обед на его! И знаете, почему? — Потому что Руи-кун ведет с овощам войну! Это так весело! Первое, что парень видит, стоит ему спуститься — весело попивающих чай за столом Эму и Цукасу, ведущих невинную беседу с его матерью. Второе — суровый взгляд отца. Ох и попадет же ему завтра… По поводу этого Руи, кстати, еще думать и думать… Третье же, и самое… неприятное, скажем так, — очень, очень пронзительный взгляд обеспокоенной Кусанаги. Что же, она, конечно, поняла ситуацию. И с ней механик обязательно поговорит позже. Вечером. Перед сном. Чтобы успокоить её и убедить в том, что он абсолютно точно в порядке. Иначе она не будет спать ночью. А если не будет спать она, то не будет спать и Эму. А если не будет спать и Эму, не будет спать и весь дом. — Я не отвлекаю? — улыбнулся Руи, вмешиваясь в обсуждение… себя, и своих «капризов» в еде. — Ребята, пойдемте? Или вы хотите еще по кружке чая? — Я бы выпил еще, — подскочил из-за стола Тенма, благодарно улыбаясь также поднявшейся матери друга. — но чтобы подготовиться к нашему шоу на все сто, нужно много тренироваться! — А я хочу послушать игру Руи-куна как можно скорее! — вскочила Отори. — Уверена, она будет просто супер-мега-вандахой! Такая тирь-тирь-тиль или тата-рара-та-а-а! — Да, мы пойдем заниматься. — тепло улыбнулась Нене, помогая Камиширо-сан собрать чашки из-под чая. — Спасибо за чай. — Идите уже. — как-то даже беззлобно сказал мужчина, отворачиваясь от гостей. Камиширо даже немного растерялся. Но «с тобой поговорим позже», произнесенное отцом только губами, заставило режиссера вспомнить, в каком шатком положении он находится. Бросив на прощание родителям «мы в мастерской», парень поспешил сбеж… проводить ребят в гараж. У них ведь не так много времени, да и Цукаса хочет подольше порепетировать, и Эму нетерпится его послушать… ха-ха… — Руи-кун, Руи-кун! Почему ты не говорил, что у тебя такая классная мама? — проходя в уже знакомую «мастерскую» поинтересовалась Отори. — Ага, она так смешно ругала твою нелюбовь к овощам! — улыбался Тенма. — А твой отец так мило улыбался, когда я рассказал о твоей идее провести целое шоу под водо… — Тебе показалось. — грубо прервал друга режиссер. И тут же мягко улыбнулся, невинно прикрыв глаза. — Я про то, что мама ругает мою нелюбовь к овощам. Она, по-большей части, смирилась. — А… А-а… — похлопал глазами Тенма, садясь на свободный стул. — Ну… Как бы то ни было, давай начнем! — Руи, а… — Сегодня у нас более ознакомительное занятие, поэтому расслабьтесь и просто слушайте. — хихикнул Камиширо, успокаивающе улыбнувшись встревоженной подруге детства. — Это — футляр. Внутри… — Скрипка! — весело воскликнула Отори. — Правильно. — искренне улыбнулся парень. Ну как тут не улыбаться, когда вокруг такие солнечные люди? — А это, — он достал из кейса продолговатую «палочку», — смычок. Сперва, я сыграю мелодию, и мы решим, подходит ли она шоу. Хорошо? — Ага-ага! — почти в один голос закивали Эму и Цукаса. Нене сдержанно кивнула. При всех опасениях, она очень давно не слышала исполнение своего друга — сердце нетерпеливо участило ритм. Руи кивнул. Встал в стойку. Уперся подбородком в инструмент, выровнял его… Занес смычок и… Вновь замер. Снова поднял смычок. И снова не сумел даже коснуться им струн. «А вот это плохо» — чувствуя нарастающее внутри волнение, подумал режиссер, предпринимая еще одну попытку. И еще. — Руи-кун? Ты забыл начало? — не скрывая любопытства, спросила актриса. Камиширо сглотнул. — Я настраиваюсь. — с наимилейшим выражением лица проговорил он. Минута. Еще одна. Он очень долго молчит, даже не пытаясь вновь начать играть. Ребята непонимающе посмотрели на друга, что стоял как вкопанный, рассматривая нечто невидимое на полу. Тенма почувствовал, что что-то не так, и хотел уже спросить, что именно, как его опередила Кусанаги. — Ты не обязан это делать, Руи. — мягко, почти шепотом проговорила она. Актеры, не считая Камиширо, недоуменно посмотрели на подругу. — Никто не будет… — Я начинаю. — резко сказал механик и коснулся смычком струн. Мелодия, по-началу, была чересчур… грубой. Руи хмурился и, повторяя себе под нос «еще раз…», останавливался и начинал по-новой. Лишь с третьей попытки у него получилось успокоиться, и наладить игру. Инструмент запел — мягко, размеренно, переливался и нежно затихал, а после — вновь вспыхивал высокой нотой и новой волной переливов. Эму с улыбкой и закрытыми глазами вслушивалась в композицию — в голову так и приходила картина прогулки ночью, по какому-нибудь лесу, близ ручейка. Тенме же мелодия отчего-то напомнила море… Его шум и размеренное перекатывание камушков. Нене, казалось, полностью расслабилась: и все-таки, как же Руи хорош в скрипке… Как же жаль, что он терпеть её не может — мир теряет такой талант… Однако, внезапно, мелодия обрывается, и уши режет фальшивое звучание: ребята одновременно распахивают глаза. Их недолгая идилия была нарушена. Актеры с любопытством посмотрели на друга и… застыли. Руки Камиширо дрожали так, словно его била лихорадка: смычок едва не выпал из них, когда парень остановил игру. Режиссер тяжело дышал — словно через силу, он пытался делать глубокие вдохи и выдохи, в то время как его рассредоточенный взгляд бегал по полу. — Что… — Сделаем перерыв. Подождите меня… здесь. Я-я быстро. — бросает механик, перед тем как отложить инструмент на заваленный чертежами стол и выбежать из мастерской на улицу. Это действие получается не сразу — трясущиеся руки никак не хотели открывать дверь. Но, секунда, — и он уже не в гараже. Троица актеров шокированно смотрит на брошенную на столе скрипку и пустующее место по центру мастерской, где еще недавно стоял их друг. Ребята медленно переглядываются. — Что это было.? — спрашивает больше у самого себя, чем у окружающих Тенма. Но его вопрос так и остается без ответа. Кусанаги нервно сжимает рукав своей кофты.