Скелеты за дверью

Руи осторожно придерживает дверь, на носочках выходя из спальни. Напоследок бросив быстрый взгляд на часы, парень вздохнул — уже девять утра... Ну, сегодня выходной, поэтому в сне до обеда нет ничего такого преступного... По-крайней мере, для всех, кроме него. Время — самый дорогой в его жизни ресурс. Особенно сейчас. И вот — наплевав на полубессонную ночь, он встал, чтобы приготовить для ребят и родителей блинчики на завтрак. Да... Блинчики... На завтрак... — Ох..! — Камиширо прерывает свой сладкий зевок, едва успев схватиться за перила лестницы, ведущей вниз. Парень проморгался — потер глаза и негромко хлопнул себя по лицу. Ещё чуть-чуть, и вышла бы беда... "Просыпайся, утро на дворе, пора за дела" — поругал он самого себя, еще раз зевнув. О, как же сильно режиссер хотел спать... Всё-таки Рин, Лен, Цукаса, да и он сам, что скрывать, были правы — надо было перестать возиться с его придумкой, и немного отдохнуть. Доделать вещицу и опробовать её он успел бы и с утра, часов так в восемь... или семь... Но ему пришлось поторопиться. Времени мало. Безумно мало. А всё потому, что он отвратительный актер. Ночью директор проснулся после тихого щелчка двери. Он резко поднялся, вспоминая про недоработанный... нет, не так. Даже не начатый чертеж вещицы, что поможет ему... справиться с собой на уроках скрипки для Тенмы. Однако блокнот, что он приготовил для работы, лежал на рабочем столе напротив его футона. Свет в спальне был выключен, а кровать, на которой должен был спать Цукаса, пустовала. Тревога шепнула, что виною побега звезды из комнаты могло стать его поведение. Или он просто отошел... в туалет? В любом случае, Камиширо это только на руку. Ну, не в любом, но все же... Механик бесшумно поднимается с нагретого места. Не включает свет и почти крадется по коридору, стоит ему покинуть свою спальню. Он неосознанно задерживает дыхание и прислушивается, когда проходит мимо двери, за которой сегодня ночуют Эму и Нене. "Руи-кун выглядел очень плохо" Что-то внутри неприятно сжимается, стоит ему услышать встревоженный голос подруги. Видимо, он в очередной раз переоценил себя. Конечно, как ему с такими мизерными актерскими способностями провести чутких друзей? Нет, раньше получалось, но сегодня он особенно плох... Однако факт оставался фактом. Они узнали. Они догадались. И это ужасно. "Я... я разберусь. Это будет последняя тайна, что они сумеют во мне раскрыть. Я все решу. Придется не поспать ночку, но... Я буду в порядке. Так..?" — мысленно вздохнул Камиширо, минуя комнату с актерами. Сейчас, у него была более важная цель. Нельзя было терять время. Каждая секунда стоила ему многого и кто знает, что он может потерять уже к завтрашнему обеду. В родительскую спальню он заходит без оповещающего стука. Не видел смысла. И не обладал достаточным запасом времени. В идеале, ему было бы лучше вернуться в свою комнату до прихода звезды. Уж лучше пусть он думает, что Руи отдыхает, как ребята и хотят. "Наивные..." Парень аккуратно встряхивает головой, прогоняя глупые мысли, и смотрит в глаза заметившего его отца. Мужчина несколько раз кашляет в кулак, привлекая внимание читающей на второй половине двуспальной кровати супруги. Женщина недовольно ругнулась на мужа, но, увидев сына, поспешила отложить книгу в сторону. — Руи? — удивленно спросила она. — Что-то случилось? Или ты пришел пожелать "спокойной ночи", как делал раньше? Камиширо с радостью бы сделал это и поспешил спать, но, увы. — Давай сразу к делу. — кивнул отец. Руи мысленно поблагодарил за проницательность своего родителя. Он сделал вдох и, пройдя немного вглубь комнаты, произнес то, что вынашивал в голове с самого вечера — единственная соломинка, за которую он должен ухватиться. Слова, из которых он извлечет максимальную выгоду от сложившейся с отцом и матерью ситуации: — Давайте... заключим сделку. ...Камиширо тряхнул взлохмоченными волосами, переворачивая первый блинчик. Что сделано, то сделано. Хорошо уже то, что он смог вполне нормально договориться с родителями, но... всё-таки, он будет первым, да? В каком смысле? Хах... Руи грустно улыбнулся, отгоняя прочь заполонившие голову мысли. Больше нет смысла думать о произошедшем — лучше обратить свое внимание на более актуальные проблемы. Например, на... сгорающий блинчик..? — Ужас. — заключил парень, отправляя "уголек" в урну. — Ужас. — подтвердил Тенма, с кислой миной облокотившись о режиссера. 1... 2... 3... Загрузка... — Цукаса? — похлопал глазами Руи. Спустя мгновение, он лучезарно улыбнулся актеру, указывая на место за столом. — Доброе утро. Ты уже умылся? Я вот решил приготовить завтрак. Надеюсь, ты не против блинчиков с утра? — Ты хотел сказать "устроить пепелище", а не "приготовить завтрак". — покачал головой актер, принимая приглашение присесть. — Слегка задумался. — неловко почесал голову директор, заливая на сковородку новую партию маленьких кружочков. — О чем думаешь? — внимательно посмотрел на друга Тенма. Руи весело улыбнулся. — Мой сосед по комнате так громко храпит. — хихикнул он, отворачиваясь к плите. За спиной послышалась волна ворчания и возмущенных возгласов. Это хорошо. Камиширо всё переживал, что звезда не сможет выспаться из-за их ночных похождений по секаю и заседаний с подругами о их... плане действий насчет Руи. Да, он подслушал, что они хотели сделать. Но он им не позволит. Однако, Цукаса выглядел даже бодрее, чем обычно. Это не могло не радовать. — Как спалось? — Просто прекрасно! — в миг сменил тон актер, улыбаясь во все зубы. — Твоя кровать — просто чудо! Мне даже стыдно, что ты спал на полу, пока я нежился на мягкой постели под теплым одеялом... — Ойя? Она настолько удобная? — Ну... да? — Вот как? — ловко перевернув румяный блинчик, улыбнулся Камиширо. — В основном я сплю прямо в мастерской, поэтому и не помню, какая она. Приму к сведению. — Ну ты даёшь... — вздохнул Тенма. И тут же, как по волшебству, вновь начал улыбаться. — Думаю, после наших ночных посиделок в Стране Чудес, я бы так и проспал часов до... одиннадцати? Может, дольше. Но меня разбудил вкусный запах! — Фу-фу-фу, ты мог бы просто сказать "Дай мне несколько блинчиков". — покачал головой режиссер. Цукаса хотел начать возражать, что у него и в мыслях не было заниматься вымоганием ароматных кружочков, и что он готов дождаться, когда его друг закончит и только тогда что-то просить, но Камиширо ловко заставил его замолчать, поставив перед носом тарелку с ароматными блинчиками в форме звездочек, сверху украшенных взбитыми сливками и ягодным сиропом. — Откуда ты достал блинчики в виде звездочек, если все другие — круглые? — Это был приз для первого проснувшегося. — пожал плечами Камиширо, нисколько не жалея о приобретенной на распродаже формочке для жарки. — Приятного аппетита. — Спасибо! Когда актер, словно самый счастливый ребенок на свете, принялся за еду, механик наконец-то выдохнул, возвращаясь к своим мыслям. Какой у него план на сегодня? Во-первых, провести ребятам запланированное занятие по скрипке. У него есть ровно, спасибо маме, пять дней, чтобы научить Цукасу мелодии для шоу. И его пять дней начинаются с сегодня. Также, особенно важно доказать ребятам, что произошедшее вчера — единичный случай. Переутомление. Банальный нервный срыв, вылившийся в нечто большее... Однако их план может все усложнить. Поэтому, он наденет лучшую свою маску и произведет фурор. Да. Однозначно. Потом, он покормит друзей обедом, отдаст Нене свой сценический костюм... Отправит их по домам. К вечеру он напишет Шинономе. Ему придется долго и старательно уговаривать его, подкупать всем и вся... но он обязан найти и подготовить себе замену на шоу в эту пятницу. Как бы ему ни было обидно, каким бы виноватым перед друзьями он себя ни чувствовал, факт остается фактом: это выступление он пропустит. Также, как и все следующие. Он был слишком эгоистичным, бегая за несбыточной мечтой — помочь Эму защитить Phoenix Wonderland, сделать из Нене и Тенмы звезд мирового уровня, и при этом всегда быть рядом с ними... Да. Давно стоило понять это. Что он им скажет? Наверное, соврет о плохом самочувствии, отправится... в то ужасное место для лечения, а потом уйдет с чудо-сцены через братьев Отори. Будет избегать встреч с друзьями. Это будет легко, ведь кто захочет общаться с человеком, что буквально бросит их за несколько дней до выступления? А потом в силу вступит его с родителями сделка. И лишь когда он будет... далеко, когда дорога назад навсегда исчезнет... тогда, и только тогда он расскажет всю правду о его трусливом и жалком поступке ребятам. И то, если они захотят хотя бы выслушать его. Это будет больно. Обидно. Страшно и до жути неприятно, но... другого выхода ведь нет? "Может, поговорить с ребятами? Может, попросить у них помощи, совета..?" Но при одной только мысли о том, что эти лучезарные ребята увидят его темную сторону, в груди что-то больно разбивалось. Он один. Раньше, сейчас и в будущем — он справится один. Как и всегда до этого момента. Придуманный за ночь план казался до жути смешным, несуразным и попросту глупым. Но его отчаявшееся сознание не могло придумать ничего другого. Или он просто старался не думать о других возможных решениях. Так старательно избегать мыслей о своих проблемах... Как же это смешно! Горькая усмешка вывела Руи из мыслей. Нет-нет, что за смешки? Надо думать трезво. Все решено. Таймер запущен, а в часах с каждой минутой становится все меньше отпущенного ему времени. Сейчас ему стоит больше думать о своих друзьях. И сделать все, чтобы они не думали о нем. — Цукаса, будешь еще? — повернулся было он, но за столом никого не было. Камиширо удивленно посмотрел на абсолютно пустой стол — ни тарелки, ни салфетки... Может, Тенма ушел будить девочек? Да, вероятно... Механик вновь слишком сильно ушел в мысли. Режиссер чудом не роняет деревянную лопаточку, которой переворачивал блинчики, когда что-то внезапно коснулось его плеча. Парень посмотрел на причину испуга — напротив него стоял актер. Одной рукой он держал заляпанную сиропом и растаявшими сливками тарелку, другой — его плечо. На лице — благодарная улыбка, на секунду, только на секундочку дрогнувшая от недоумения. Но всё-таки он улыбался. Камиширо выдохнул. Уголки его рта немного приподнялись в мирной ухмылке. — Было вкусно! Спасибо. — Не за что. — кивнул в ответ Руи. — Как думаешь, девочки скоро проснутся? — Ну... когда я ночью возвращался... с туалета, в их комнате еще горел свет. Наверное, они устроили девичник и легли очень поздно. — Хм... хорошо. — Камиширо выключил плиту. — Я закончил. Сейчас, быстро наведу порядок, и можем начинать. — Начинать что? — Наше занятие. — пожал плечами парень. Цукаса как-то нехорошо на него посмотрел. Не со злостью или обидой, но с какой-то... жалостью? беспокойством? Что бы там ни было, Руи это не понравилось — он не позволит им. В любое другое время, по любому другому поводу. Не в этот раз. Он не отступит от своей идеи. Слишком много сделано. Слишком много сил ушло на борьбу с сами собой, чтобы так просто все отпустить. Так просто сдаться. Но что, черт возьми, за странное чувство тревоги в груди? Словно он только что попался с поличным на месте преступления... Тенма хотел ему что-то сказать. Это было видно в каждом его движении, слышалось в каждом его вдохе-выдохе и так отчетливо читалось в его глазах. "Давай же, говори, — думал Камиширо, — Скажи все, что думаешь. Ну же, отчего молчишь?" Звезда посмотрела по сторонам. И, видимо, что-то решив, наигранно улыбнулся. Руи готов был поклясться, что это худшая актерская игра Цукасы Тенмы, за все то время, что они были знакомы. — Я помогу? — Гости не должны помогать с уборкой в чужих домах. — категорично заявил Камиширо. — Обычно мы с Нене только этим и занимаемся. — Это другое. Руи очень быстро справился с наведением порядка. Это удивило как Тенму, так и самого парня — вот на что способны нервы, да? На кухонном столе стояли две тарелки с покоившимися на них блинчиками: на одной они были в форме звезд, что так понравились Цукасе, на другой — классические. Рядом были поставлены сливки, сироп и баночка сгущеного молока. Закончив с приготовлениями для завтрака, режиссер, не давая и шанса на разговор для долго наблюдавшего за ним актера, поспешил в мастерскую. Блондин шел следом. В гараже было прохладнее — Руи указал звезде на диван и подошел к своему столу. В чем-то покопался, тихо зашипел, заставив друга подскочить с места. Но спустя мгновение повернулся к нему с загадочной улыбкой. — Продолжим с того, на чем остановились вчера. — как-то чересчур весело прощебетал он, подхватывая... стоп, нет. В отличие от вчерашнего вечера, когда скрипка неаккуратно была брошена на рабочую поверхность механика, в этот раз она уже аккуратно лежала в кейсе. В голову Цукасы ударило воспоминание: когда он уже проваливался в сон, то услышал игру на скрипке. Тогда он подумал, что это — начало его сна или причуды сонного разума... Но сейчас в голове закралась догадка. — Вчера ночью, — вкрадчиво заговорил он, — ты играл на ней перед сном, да? — Не думал, что ты услышишь. — удивленно проговорил Камиширо. — Я старался быть как можно тише, но, видимо, не вышло. — Эй, Руи. Мы можем поговорить? — Мы уже говорим, Цукаса-кун. Или мне показалось? — весело улыбнулся парень. — Руи. — Цукаса. А вот это уже начинало раздражать. — Мы можем изменить сценарий? — как можно серьёзнее попросил Тенма. "Ни за что" — Что-то случилось? — вместо своих мыслей говорит парень, подхватывая инструмент. — Я думаю, что не смогу научиться за несколько дней. — отводит взгляд. Руи незаметно хмыкает. — Всё хорошо. Я же сказал, что ты можешь на меня положиться. — улыбается Камиширо. — Не люблю хвастаться, но учитель из меня хороший. — Нет же, дело не... — В кого же ты так не веришь, Цукаса-кун? В себя или меня? — резко прерывает друга директор. На минуту Тенма выглядит растерянно. "Что же ты замолчал, Цукаса? — не собираясь продолжать обреченную на поражение друга перепалку, режиссер молча приложился к скрипке. Холодная. — Если так хотел отговорить меня, стоило лучше продумать всё, что будешь говорить" С ним не пройдет такой трюк. Да, он волнуется. Эму тоже. Нене тоже. Камиширо понимает. Но не сдастся. Пусть хотя бы последнее его шоу будет... будет... Пусть оно просто будет. — Руи. — Я тебя слушаю. — доставая из кейса смычок, кивает Руи. — Давай поговорим. Он специально не смотрит на лицо актера. Потому что если он посмотрит, если встретится с ним глазами, его маска рассыпится, а запертое внутри вырвется на свободу. Лучше от этого не будет никому. — У нас не так много времени на подготовку. Давай, как и хотели, начнем поскорее? — Руи. — Да, это мое имя. — Руи. — Фу-фу, настолько нравится? — Убери скрипку. Не надо заставлять себя. — Ого... — ухмыляется парень. — Нене оказывается куда общительнее, чем я думал. Не надо видеть, чтобы почувствовать, как вздрогнул Цукаса. "Ой-ой, кто-то выдал своего информатора. И как же теперь доверять друг другу? Того и гляди, необдуманная фраза все погубит" — мысленно усмехался Камиширо. В висках начало пульсировать. Какой же он мерзкий... Да, он сейчас немного на взводе из-за постоянно пылающего запястья правой руки, скрытой под длинной кофтой, но... да, его немного раздражает эта бесполезная жалость в голосе друга. Но разве можно думать что-то такое, когда за тебя так волнуются? Отвратительно. — Мы переживаем за тебя. — Я понимаю. — он открывает глаза. Ошибка. Почти встречается взглядом с Тенмой. Вторая ошибка. — Но я прошу, Цукаса. Всё в порядке. Вчера я был не в себе. Три ночи без сна и активные репетиции каждый день и не до такого могут довести, знаешь? — Но Нене... — актер уже понял, что смысла вести тайную игру нет. — Спасибо ей. Она всегда была рядом, чтобы успокоить. — на лице расцвела лучшая из его фальшивых улыбок. — Но я вырос. И поборол... "Лжец" — ...все, что мне мешало ранее. — запястье неприятно пульсирует. Колет. Жжется. О да, его изобретение работает. — Однако ваша чрезмерная забота делает только хуже. Мне правда льстит ваше внимание и переживания, но... не очень приятно видеть ваши обеспокоенные взгляды, что заставляют меня возвращаться назад. Механик специально акцентирует внимание на последнем слове, прямо-таки подчеркивая — он перешагнул всё, из-за чего они так боятся. Но их подозрения могут испортить все сделанные шаги. Тенма чувствует, что что-то не так. Но он поддается — неосознанно клюёт на его уловку. "Вот так... всё правильно. Остается только дожать..." — Я доверяю вам. — так светло, так не искренне улыбается Руи, в первый раз за весь диалог смотря в глаза друга. — Тебе, Эму-чан, Нене. И если бы со мной действительно было бы что-то не так, я бы не стал настаивать — ваши улыбки мне дороже, чем любое представление. "И это правда. — горько думает Камиширо. — Но ложь во благо еще никто не отменял" — Я просто прошу довериться мне. Пожалуйста, Цукаса, — давай устроим самое прекрасное шоу. "...на котором меня не будет" Блондин смотрит с недоверием. Руи ждет. Он знает, о чем сейчас думает Тенма. Он знает, что в будущем его ложь будет раскрыта. Он знает. Но он также знает, что победил. — Если я замечу хоть что-то не то в твоем состоянии, — серьезно и как-то особенно тихо говорит парень. — мы прекратим. И перепишем концовку. Цукаса не поверил. Но он доверился. "Я не заслужил таких друзей" — тяжело думает парень. Запястье все еще жжется. И лишь эта настойчивая боль позволяет предательским чувствам не вылиться в слезу или легкую истерику. — Спасибо. — после недолгой паузы говорит он. Цукаса не смотрит на него, но он понимает. Им обоим надо подлатать свои маски. — Давай начинать? — Давай. — спустя мгновение тишины, решительно улыбается Тенма. И как же фальшиво они оба, черт возьми, выглядят.