Скелеты за дверью

Телефон не перестает звенеть: на бегу, Акито достает его из кармана полуспущенной с плеч куртки. На экране светится имя — вчера переименованный в "Руи" контакт "сэмпай" упрямо ждет, когда его вызов примут. Шинономе быстро смахивает экран вправо, и под именем звонящего побежали цифры. — Я уже подбегаю к парку. — ничуть не запыхавшись, говорит он. — Знаю. — не надо видеть лицо Камиширо, чтобы понять — он улыбается. — Фу-фу, ты можешь не спешить. С тебя вот-вот спадет куртка. — У тебя настолько хорошее зрение? — Ты просто единственный, кто бежит сломя голову в парк аттракционов. На тебя сложно не обратить внимание! — Я сбрасываю. — фыркает Акито, действительно сбрасывая звонок. Режиссер с ухмылкой убирает свой мобильник в карман. Он не нервничает — нет смысла. Почти ни в чем уже нет смысла: ни в волнении, ни в страхе. Что случится, то случится. Чем ближе срок начала его "больничного", тем страннее он себя чувствовал. Ему жаль? Возможно... Ему обидно? Он разочарован? А в чем? В ком? Чем больше он думает о том, что творится в его жизни, тем меньше что-то понимает. Раньше было проще: у него был только один вопрос без решения — как воплотить мечту каждого участника вандашо в жизнь, не забыть про свою цель и при всем этом сохранить труппу. Сейчас же слишком много вопросов. Слишком много всего... — Руи? — Я тебя слушаю, Акито-кун. — улыбнулся Руи. — Почему мы лезем через кусты, а не входим в главные ворота парка? — Акито осуждающе посмотрел на механика. Руи остановился — отодвинутая рукой ветка соскользнула с запястья директора и с громким шлепком ударила его по лицу. Танцор прыснул, отодвигая ветку лично, чтобы в этот раз она в лицо его друга точно не прилетела. Камиширо наигранно всхлипнул, потирая ушибленный нос, а после одарил своего... компаньона по покорению кустов близ забора Фени-лэнда кошачьей улыбкой. — Я забыл попросить рабочий пропуск на тебя. — пожал плечами Камиширо. — А покупать полноценный билет... дороговато. — Это говорит человек, заваливший меня на репетициях десертами из самых лучших ресторанов города? — Акито приподнял бровь. — Признайся, ты просто хочешь поиграть в маугли. — Оя-оя, так и знал, что ты меня раскусишь. Где-то здесь должен быть мой запасной проход... Охрана парка закрыла прошлые два, но про этот я им не говорил! Ах, да, вон там! — Ладно..? На самом деле, ему достаточно было предъявить свой пропуск охране и объяснить ситуацию. Их бы пропустили без лишних вопросов. Но Руи захотелось немного... подурачиться? Давно он не ползал на коленках по траве, стараясь пролезть через трещину в каменном заборе... Было в этом что-то веселое и немного ностальгичное. Под кряхтение Шинономе, парни вылезли в небольшую рощицу. Пока Акито стирал с перепачканных коленок землю, Руи огляделся: да, он помнит дорогу. До сцены буквально... "несколько минут". Вот тут прямо, тут налево... — ...тут направо, тут снова прямо, здесь налево... — Камиширо говорил совершенно спокойно, но — за что его готов был проклясть Шинономе — в отличие от своих слов, он постоянно шел наоборот. Говорит, "тут налево", а сам поворачивает направо. Говорит "прямо", а сам водит одиночный хоровод вокруг первого попавшегося дерева. — Сэмпай! — в очередной раз послушавшись указаний механика и вновь повернув не туда, певец всё-таки не выдержал. — Ты в детство впал что-ли?! Руи лишь весело смеялся, извиняясь перед парнем. Впал в детство? Нет, просто... внезапно появилось хорошее настроение, вот и всё! — Во-первых, не "сэмпай", а просто "Руи", как мы и договорились вчера. Во-вторых, у тебя такое лицо, словно ты идёшь на сверхсерьёзные переговоры, от которых зависит судьба всего мира. — ухмыльнулся он. Шинономе вздохнул. — А ты наоборот — слишком беззаботно себя ведёшь. Не похоже на тебя. Обычно ты серьёзнее относишься к своим дрожайшим шоу, но сегодня... Не в обиду, но ты сегодня странный. — Разве? Я всегда странный. — режиссер с нечитаемым взглядом посмотрел на замершего танцора. — И вполне серьёзный! — Нет, ну что за... — Акито недовольно раздраженно покачал головой. — Мы не опоздаем? С твоими шутками, репетицию начнут без нас. — Ойя? Но мы уже пришли. — Камиширо кивнул на деревья, за которыми уже виднелась чудо-сцена и несколько мельтешивших на ней ребят. — Когда? — На самом деле, сразу после того, как пролезли внутрь парка. Фу-фу, надо было просто пойти прямо! — Сэмпай! Под громкие возмущения рыжеволосого, парни всё-таки вышли из-за злополучных деревьев. На сцене уже ждали ребята. Они весело шумели, расставляя декорации для репетиции. Камиширо мирно обвел друзей глазами: Нене разворачивала скатерть на большом, занимающем почти треть сцены столе, Цукаса устанавливал картонные деревья и силуэты замка, а Эму прыгала вокруг, вешая на уже установленные деревья незаметные гирлянды — во время финальной сцены они, определенно, привлекут внимание, освещая сцену словно звезды... Первой режиссера и его дублера замечает Робо-Нене. Руи довольно кивает своему лучшему творению: не зря он установил ей такие чувствительные датчики, фиксирующие движение на расстоянии до двадцати метров... Механическая девчушка ровным голосом поприветствовала Камиширо и, с громким топотом спустившись со сцены, подлетела к Шинономе. Парень, честно говоря, немного струхнул, но виду не подал — лишь очаровательно улыбнулся и пожал протянутую ему железную руку. — Руи-кун! — еще больше оживилась первая услышавшая робота Отори, с разбегу спрыгивая со сцены и налетая на своего друга, буквально сбивая того с ног. Благо, Робо-Нене вовремя дернула Шинономе в сторону... Камиширо весело хихикнул, приобнимая подругу. Они виделись буквально вчера, после занятия с Тенмой и репетицией их шоу на сцене секая. Мику очень-очень хотела посмотреть на то, как справляются ребята, вот они и решили все последние репетиции проводить там. И нет, это не из-за того, что одним из основных пунктов сделки парня с родителями был строгий запрет на посещение Фени-лэнда... Точно не из-за этого. Девушка отпускает друга, поднимается и подает руку поваленному — в знак извинения, и чтобы еще раз обнять его: приятно было слышать искренний смех режиссера после всего, что произошло в его мастерской несколько дней назад. Но актер не успевает взять её руку, как его осторожно хватают за правое — вот же! — запястье и быстро поднимают на ноги. Он сдерживает сильнейшее желание зашипеть от неприятно аукнувшейся руки, как вдруг осознает, кто его поднял — напротив стоял улыбающийся Цукаса. Руи подумал, что покалывание на запястье — малая цена за то, чтобы так близко и отчетливо ощутить столь приятное тепло. Тенма не спешил что-то говорить или отпускать чужое запястье. Он смотрел в янтарные глаза, так пристально и уверенно, словно стараясь передать их обладателю весь свой позитив и желание максимально выложиться на сегодняшней репетиции. Камиширо неуверенно улыбнулся в ответ — звезда немного удивленно наклонил голову в бок, показывая свой неозвученный вопрос. Молчание прерывает Нене. — И что ты вцепился в него? — недовольно спрашивает она у Цукасы. До парней, кажется, дошло, что они все еще стоят как истуканы, игнорируя все и вся вокруг. Актер первый отпускает чужую руку и, абсолютно, ни на секундочку не засмущавшись, улыбается друзьям. Кусанаги качает головой, когда её друг детства тихо прыснул в кулак. — Привет, Руи. И... Шинономе-кун? — Привет. — сдержанно улыбается парень, радуясь, что про его существование хоть кто-то вспомнил. Эму предпринимает попытку броситься с объятиями на знакомого, но её останавливает Тенма. — Хэ-э-эй, Цукаса-кун! Ты тоже хочешь обнимашек?! — весело заулыбалась девушка. Цукаса был бы не прочь, но совсем недавно он был свален на землю, как и Руи. Воспоминания и ноющая спина еще свежи, поэтому парень лишь качает головой. — Не пугай гостей. — серьёзно попросил он. Отори надула щечки, но только на секунду — спустя мгновение она уже здоровалась с Шинономе, только в этот раз — словами через рот, а не объятиями через прыжки... — Ох, да, точно! Привет, Акито! Пришел посмотреть на нашу репетицию? Захотелось поднять настроение нашим прекрасным шоу? — Его заразила вандахойтмосфера! Он тоже хочет посмотреть на наше пыш-пыш-вшух представление! — Не выдумывай слова, Эму. — Ха-ха-ха, я знал, что рано или поздно ты тоже вступишь в мой еще не официальный фан-клуб! Можешь быть моим фанатом номер три! — Спасибо, сэмпай, но мне хватает и болтовни Тойи о вас. — певец лениво улыбнулся. — А я думал, что столь почетное третье место — моё. — грустно покачал головой режиссер, с полными печалью глазами смотря на друга. Актер ошарашенно похлопал глазами, а потом, немного прочистив горло, весь словно потеплел: — У тебя VIP-место! По значимости оно не выше Саки, но на равне точно... — Польщен! — Так зачем ты тут, Шинономе-кун? — Нене задала свой вопрос танцору. — Ру... — Я как раз собирался поговорить об этом. Тон Руи из шутливо-веселого в миг стал серьёзным. Акито аж поежился — за ним повторили и остальные. — Переместимся на зрительские места? — парень кивнул на свободные скамьи. — Ага. Улыбка Эму стала менее яркой. Нене немного сжала рукава. Тенма с неким подозрением посматривал то на Шинономе, то на Камиширо. Это было немного... резкой переменой в их поведении? Не надо быть телепатом, чтобы понять, что между всей четверкой что-то произошло. Или происходит. Атмосфера слишком уж быстро стала чересчур настороженной. "Да не моё это дело!" — думала одна, более разумная и ленивая часть Акито. А вот другая, заботливая и — горе ему... — самая любопытная, загорелась желанием узнать, что творилось в этом вечно излучающем позитив коллективе. Вечером он наверняка попробует расспросить Камиширо, тут же пожалеет об этом, но сообщение не удалит. И может расскажет о странных странностях странной труппы Тойе, а тот обязательно начнет расспрашивать младшую сестру Цукасы-сэмпая, а та... В общем, цепочку он запустит, а там посмотрит. Может попробует влезть, или как-то помочь, или даст совет, а потом тут же пойдет жаловаться Аояги, что он дурак и влез куда не просили... В общем, вечер предстоит интересный. А тем временем все уже расселись — и сам Шинономе тоже, хотя даже не заметил, когда и каким образом. Поместились все на одну скамью: и Нене, и Эму, и Цукаса, и замыкающий рядочек Акито. Режиссер предпочел сесть на ступеньки непосредственно сцены: так и ему видно всех, и его всем видно. Что же, пора было бы ему начать, но что-то все время не давало начать. Нет, не какие-то звуки — труппа перед ним сидела ниже травы тише воды, ожидая разговор, то и дело поглядывая на танцора. А он на себя поглядывать не мог, поэтому поглядывал на механика. — Итак..? — все-таки заговорила Отори. — Руи-кун, что-то произошло..? — Тебе всё-таки плохо от... — Нет, финал и само шоу все еще в силе, Цукаса-кун. — сразу пресек неверный вывод друга режиссер. Не хватало еще, чтобы о его маленькой проблемке узнал Акито. — К тому же, ты прекрасно справился с разучиванием мелодии! Не лишать же зрителей такого удовольствия? — Тогда к чему всё это? — Нене не давала другу отойти от темы. Ну и ладно — он все равно уже настроился. — Очень прошу — не пугайтесь из-за сказанного мною. — сразу обозначил парень. — И не переживайте. Всё, что вы можете надумать после услышанного, в 99 случаях из ста окажется неверным. Ребята нахмурились. И — не вовремя он об этом подумал... — они так похожи на диких котят... Камиширо мысленно усмехнулся своим внезапным ассоциациям и тут же собрался. Не вовремя он. "Соберись, ну же. Это обычный разговор директора с актерами. Рабочий момент, не более" — подумал он, наконец-то открывая рот. — Я не смогу участвовать в нашем шоу. Слова вышли какими-то чрезмерно... сухими? Или грубыми? Можно было и сгладить это предложение, чтобы его смысл дошел до ребят постепенно. Никаких прилюдий или вступлений — все в лоб, так сказать. А ведь он столько раз повторял заученный за школьное утро текст... Сдает позиции его внутренний актеришка. — Что?! Шинономе чуть не оглох, ей-Богу. Угораздило его сесть с Тенмой, вот угораздило же... И он бы наверняка несерьёзно возмутился из-за чужого уровня громкости, если бы не увидел лицо парня. Немного заглянув за звезду, вперед, он посмотрел и на актрис. Нет, он точно чего-то не знает. Нельзя с таким испугом и волнением смотреть на человека, что просто отказался участвовать в шоу. Со злостью, недопониманием, обидой — можно. Можно выглядеть так, как-будто это шутка. Спокойно тоже можно. Но не так, словно у тебя на глазах сбили друга или случился пожар... М-да, сравнения у него крайне неудачные. Но и лица у ребят не айс — по ним видно, что они, мягко сказать, переживают не о возможном срыве выступления почти накануне, а о своем друге, но... Нет, он, конечно, не так хорошо с ними знаком, и сам бы мог схоже отреагировать, скажи кто-то из их группы, что не сможет выступить на каком-то важном мероприятии, однако не настолько бурно. Может, это природный артистизм? Тяга к драматизму? Что же, вечером он всё-таки напишет Камиширо. Потупится принципами и попробует влезть не в свое дело. — П-почему? — Нене опередила уже открывшую рот Отори. И подскочившего с места Цукасу, кстати, тоже. — Эй-эй, всё хорошо. — Руи как можно нежнее улыбнулся, жестом прося Тенму сесть, а Эму — не сжимать края скамейки так сильно. — Можете дослушать? Если вы будете перебивать, могут возникнуть ненужные недоразумения и глупые недопонимания. Пожалуйста, выдохните: всё правда в порядке. Шинономе с легким осуждением посмотрел на друга. Если они так отреагировали на новость о представлении, то что будет, когда он раскроет причину своего не участия? Ляпни он такое своим, они бы такой шум подняли... — Не тяни, Руи. — побледневшая звезда медленно опустилась на прежнее место. — Пожалуйста. — Всё правда в порядке. — Камиширо не улыбается, но говорит как можно мягче, как можно спокойнее. Стараясь заразить этим напускным спокойствием окружающих. Этой мягкостью — расслабить друзей. — Из-за непредвиденных обстоятельств, мне придется... Выдохните, ну правда! Я всего лишь должен лечь в больницу! Мне правда жаль, что я так срываюсь с нашего представления, но... — Куда ты ляжешь..? Руи неправильно выразился. Это провал. Голос Тенмы тихий. Его глаза широко распахнуты, а лицо ничем не отличается своей бледностью от снега. Эму еле-еле выдавливает из себя вопрос: "Непредвиденные обстоятельства..? Ты... болен?", смотря на Руи так, словно он исчезнет в любой момент. Нене в шоке смотрит на друга. Камиширо молится всем и вся, чтобы никто из ребят не свалился в обморок. Он знал, что они сильные, что они не такие впечатлительные, но выглядели они так, словно мгновение — и они упадут. — Всё в порядке. — уверенно заявляет режиссер. Актеры не верят. — Это всё из-за ситуации со скрипкой? — Тенма сердито посмотрел на друга. — Это она твое "непредвиденное обстоятельство"? Черт, Руи! Ты... ты... ты идиот! — Цукаса-кун?.. — Нет же, дело не... — Мы говорили тебе не заставлять себя! Мы просили подумать еще раз и изменить сценарий! Но ты... ты... Черт, тебе всегда надо себя доводить?! И сколько раз тебе было плохо? Сколько раз во время наших занятий ты притворялся, что все в порядке?! Ты можешь хотя бы иногда думать о себе?! Это... к-как вообще надо себя мучать, чтобы довести дело до больницы, Руи?! Ты... Черт, да т... — Цукаса. Парень проигнорировал недоуменный взгляд Шинономе. Черт. Не до него сейчас. Будет прекрасно, если первогодка сделает вид, будто ничего не услышал. Ах, всё-таки Цукаса проболтался, какая прелесть! И смотрит на Руи сейчас с такой злостью, будто он еще и виноват! Но это ничего. Сейчас главное привести актера в чувства. И успокоить как его, так и подруг. — Твои страхи, это не игруш...! — Это, — Камиширо специально говорит негромко. И Тенма затыкается, глядя в нечитаемое лицо режиссера, — просто ежегодный медосмотр. Я просил меня дослушать, Цукаса-кун. И если бы ты дал мне договорить, то тебе не пришлось бы так распыляться. — Говори. — Нене серьёзно посмотрела на механика, немного сжимая трясущуюся ладонь Отори. Всё-таки Эму была самая впечатлительная. Руи выдохнул. Вдохнул. Тенма неосознанно повторил за ним. — Кроме школьного, я каждый год прохожу медосмотр в больнице у знакомого отца. Родители одержимы идеей контроля моего здоровья, поэтому, пока они в очередной раз не уехали, решили отправить меня в больницу. Я... хотел объяснить им, но если они чем-то загорелись, их не переубедить. И это же... моя семья, в конце концов. Простите, ребята, мне правда очень жаль. Но я не мог им отказать. Его лицо хмурое — он виноват, и готов к возмущениям ребят. Всю ночь настраивал себя, составляя чуть ли не список оскорблений и обвинений от каждого, что выслушает завтра. Он даже готов увидеть презрение у них в глазах. Это страшно, но... рано или поздно до этого бы дошло. Когда лицо Тенмы начало приобретать свой естественный цвет, Камиширо смирился со всем. Сейчас легкий румянец на лице парня сменится гневным пурпуром, и — вуаля! — скандал, ссора, срыв репетиции и нервов. Но когда Отори издает громкий смешок, когда её напряженное личико вновь меняется на веселое и лишь самую малость беспокойное, Руи непонимающе смотрит на определенно расслабившихся друзей. "Не понимаю..? — похлопал глазами парень, с вопросом уставившись на выдохнувшего актера и едва сдерживаемых улыбки и тихое хихиканье Кусанаги и Эму, — Я же не довел их до истерики? Руи, да что ты за дурак такой..." — Ты точно ничем серьёзным — или не серьёзным! — не болен? — спокойно спрашивает звезда. Режиссер вертит головой. — Точно простая проверка? — Кусанаги пусть и выглядит куда более расслабленной, но серьёзный тон не меняет. — Зная твоих родителей, это может затянуться... Руи в очередной раз поблагодарил себя за то, что в глупые четырнадцать всё-таки не рассказал о своих "медосмотрах" длинною до двух месяцев в... веселом учреждении, когда после возвращения домой отправился к подруге в гости. А ведь тогда он так хотел это сделать... Благо, испугался. Но пусть Нене и знала про отношение его родителей к представлениям, она ничего не заподозрила. Или заподозрила, но быстро отбросила свои подозрения. Он выдохнул. Всё прошло до невозможного легко. Но это очень... подозрительно? Почему они не кричат на него? Он же еще не раскрыл им роль Акито, как своего дублера. Значит, они должны злиться на Руи из-за возможного срыва представления. Но они отчего-то выглядят спокойными? Может, они смеются? Или шутят? В присутствии Шинономе не хотят ругать его? Хотя буквально минуту назад Цукаса довольно сильно вспылил... Не могли же они поставить в приоритет его, а не шоу? Нет, что за..? Глупости, так быть не должно. "Голова кружится" — немного хмурясь, замечает парень. Но то, с каким облегчением смотрят на него ребята, приводит в себя. Акито на краю скамьи явно не знает, куда себя деть.... Придется извиниться за то, что он стал свидетелем их эмоционального разговора. И попросить не расспрашивать про все, что наговорил Цукаса. — Если ты врешь, я натравлю на тебя Робо-Нене. — робот, как по команде, опасно сверкнул глазами. Нене приулыбнулась. Камиширо поднял руки вверх, мол, сдается. — Я не вру. Правда. И ещё раз прошу прощения за такой безответственный поступок. Мне правда стыдно и... — Всё хорошо, Руи-кун! — Отори вскочила со своего места и, не дожидаясь разрешения или приглашения, за несколько быстрых шагов оказалась около режиссера. Секунда — и она уже сидит рядом с ним и так ярко... так бодро улыбается. — Я поговорю с братиками. Они поймут — здоровье это о-о-очень важно! И семья — тоже! Вот когда братец Шоске переутомился, мы все за него та-а-ак переживали! Думаю, твои родители тоже очень переживают за тебя! — Не каждый родитель может спокойно отреагировать на темные круги под глазами своего ребенка, усталость и невнимательность из-за неё же. — Цукаса с ухмылкой кивнул на еще не до конца зажившую губу друга. Пусть он все еще не знал, что именно привело Руи к этой травме, опасения, что получил её друг из-за действительно чрезмерной усталости, были живы. — Блин... ну и напугал же! Мог бы сразу сказать! — И насколько дней? — задает вопрос Кусанаги. — С завтра и... как получится? — парень пожал плечами. Ох, он-то знал насколько. Но ребятам это знать необязательно. — Думаю, не дольше двух-трех дней. Обычно, они именно столько и длятся. "От двух-трех. Недель. А в этот раз, может, месяцев?" — мысленно хихикал Камиширо. Становилось забавно? Ничуть. — Хорошо... Но что нам делать? Эму, ты уверена, что твои братья смогут отменить шоу без последствий? Как-никак оно уже завтра... — Какие убытки понесет парк? — Кусанаги посмотрела на друга. Она не сомневалась, что тот уже все просчитал. И была права. Но его ответ... удивил? — Никакие. — с самым ангельским личиком произнес Руи. — Я не мог позволить Phoenix Wonderland или вам, ребята, что-то потерять из-за своей ошибки. — Так вот зачем тут Шинономе-кун?! — воскликнула Отори. Режиссер кивнул. — Акито станет моим дублером на шоу в пятницу. Насчет его игры можете не переживать — последние два дня он усердно репетировал со мной. Однако ему еще нужно свыкнуться с игрой на самой сцене, взаимодействием с вами и реквизитом, а также примерить мой костюм. Поэтому он сегодня с нами. — Но если вы уже репетировали, значит ли это, что про твое отсутствие на шоу стало известно раньше? Руи мысленно вздохнул. Вот любит же Тенма задавать правильные вопросы... Однако, это, скорее, одна из его положительных черт. Камиширо она очень нравится — всегда приятно иметь дело с соображающим человеком. Но не сейчас. — Ты прав. — кивок. — Я узнал об этом еще в понедельник. — Но почему ты не сказал сразу? Мы бы перенесли шоу, а потом выступили бы все вместе, разве нет? — В пятницу на выступление должны прийти жюри отборочного тура с фестиваля, на который мы хотели попасть. Если представление перенести, мы не попадем туда. Поэтому, как директор, я в первую очередь подумал о том, что упустить такой хороший шанс нашей труппе никак нельзя. — И всё-таки проводить шоу без Руи... — задумчиво протянул Цукаса. — Не в обиду тебе, Акито, но это... звучит так странно? "Да что же вы все заладили "странно, странно"... — Камиширо немного дернулся. — С самого утра только это слово и используете..." Странно, странно, странно... Что именно? То, что аргументы Руи не так убедительны, как обычно? Что его мимика не продумана до мелочей, а нужные жесты плохо контролируются? Странно... Он ведет себя странно, правда. Это нормально? Нормально, что он так сухо общается с друзьями? Нормально, что так легко врет им? Ох, не надо быть зрячим, чтобы увидеть, как они переживают за него, но он... так просто врет им? С такой легкостью, без единого промедления? В висках застучало с новой силой. Это странно? Странно, что он ведет такие рассуждение? Странно, что не может контролировать свои мысли? Странно, что внутри становится так пусто? Странно ли, что он ведет себя так? А может, это совсем не странно? Может, он всегда был таким странным? Просто прятал это. Точно. Может, он не такой уж и нормальный человек, коим привык себя считать? Ведь нормальных людей не отправляют в психиатрическую больницу за то, что они что-то любят. Нормальным людям не надо постоянно бояться и притворяться, так? О, Боги. Он сходит с ума. Может, он уже давно сумасшедший? А сейчас просто осознал это? Какие же странные мысли крутятся в его странной голове в этот до ужаса странный день... "Стоп. Нет. Всё в порядке. — одернул сам себя парень. Достаточно глупостей. — Мы еще не закончили. Отбросим всё, и доведем дело до конца" Ребята смотрели на него с легким беспокойством. Руи улыбнулся. — Будет не сложнее, чем сработаться с ребятами со сцены Феникса. Тем более, Акито — очень способный. С нашей поддержкой он быстро войдет в роль. Кто знает, может, на представлении он затмит нашего сверкающего Пегаса? — Чего?! — в миг оживился Тенма. Всё-таки Камиширо еще помнил, какие рычажки использовать. — Акито, ты что — претендуешь на мое место мировой звезды?! — Без обид, сэмпай, но такое меня не интересует. — отмахнулся Шинономе. Но по сочувствующему взгляду Нене он понял — шарманка уже завелась, теперь лишь терпеть. — Я отыграю свою роль так, что все взгляды будут прикованы лишь ко мне! И тогда ты, Акито, сможешь немного расслабиться и не бояться совершать ошибки! — Сам только не напортачь. — хмыкнула Кусанаги. — Да я..! — Руи-кун, Руи-кун! Когда мы начнем репетировать?! Мне уже не терпится! — Раз все организационные моменты обговорены, начнем прямо сейчас. — Камиширо поднялся со своего места. Эму тоже вскочила со ступеньки. — Акито, следуй за мной. Нам надо примерить на тебя костюм. — Понял. — лениво потянувшись, рыжеволосый поднялся со скамьи. Репетиция началась с технических моментов. Первым делом, с доработки костюма Руи для певца: у парней была небольшая разница в росте и плечах. Но как же обрадовался актер, когда его костюм почти идеально сел на Шинономе. Правда, рукава рубахи были немного длинноваты, штанины можно и подвернуть... С гримом тоже проблем не возникло — легкие затемнения под глазами почему-то не сделали парня более старым, а как-то даже омолодили. Механик, частый обладатель кругов от недосыпа, даже немного позавидовал. Но ничего — позвали Отори, и она мигом придала Шинономе немного старины с помощью мастерского использования тонального крема и теней. Сценический образ для персонажа был готов, а Акито оставалось только молиться, чтобы Тенма не отправлял его фото "старика" Тойе. Но Боги его молитв, кстати, не услышат, поэтому вечером в уличном секае рыжеволосый станет темой обсуждения номер один. Пока Эму и Цукаса вызвались объяснить конструкцию сцены вдоль и поперек, провести экскурсию по каморке и объяснить всё ньюансы декораций, Руи решил заняться вторым в его списке дел пунктом: управление спецэффектами во время представления. Танцор итак нагружен по самые уши — напрягать его сильнее совесть не позволит. Однако Камиширо уже знал идеального кандидата на роль механика сцены и осветителя. Поэтому, стоило Отори, Тенме и дублеру директора скрыться в гримерке, парень тихо подозвал Нене и её робота-подругу. Кусанаги, в общем-то, и не требовалась — нужна была лишь Робо-Нене. Но не спросить разрешения у актрисы режиссер никак не мог. Нене согласилась одолжить робота, и Камиширо принялся объяснять своему лучшему творению, что, когда, как и каким образом должно быть активировано. — Ты сменил стиль одежды? Точно. Это же Нене. Руи заканчивает объяснения и смотрит на подругу детства. Девушка стоит немного неуверенно сжав свои рукава — последствия их не очень откровенной перепалки на выходных... Что же, он сам виноват: за всё прошедшее время он так и не удосужился поговорить с ней. А ведь Кусанаги переживает. Пусть и вела себя как обычно, но переживала. В качестве извинений, Камиширо решает не лукавить. Он осторожно встает со стула перед аппаратурным столом, подходит к Нене и осторожно отодвигает правый рукав своего кардигана: актриса едва сдерживается, чтобы не ахнуть в голос, когда видит на руке друга толстый слой бинтов от запястья и до локтя. — Я знала... — шепчет она, кончиками пальцев, максимально осторожно проводя по повязке. Режиссер тихонько ойкает, когда она надавливает слишком сильно. — Вот так ты боролся с паникой во время занятий с Цукасой? Переключался на боль? — Шоковая терапия. — кивает парень. Он не вырывает свою руку из рук Нене. Может и потерпеть. — Ничего страшного: небольшой неприятный след. Но Цукаса и Эму наблюдательные, и оба чересчур впечатлительные. Не хочу их пугать. — Поэтому ты не носил свой сценический костюм на репетициях, пусть я и брала его с собой? — Поэтому. — Дурак... Нене осторожно отпускает его запястье: Камиширо тут же одергивает рукав. Девушка смотрит на него тяжело — с некоей обидой, волнением и виной. Руи чувствует укол совести где-то в груди, и тело действует быстрее, чем соображает мозг. Парень медленно разводит руки в стороны и тепло улыбается — приглашает. Кусанаги сомневается лишь мгновение, перед тем как сделать шаг ближе и крепко обнять друга. Она утыкается ему в плечо и делает глубокий вдох. Режиссер старается не обращать особого внимания на то, как его самая близкая подруга борется с желанием поругать его и одновременно утешить. Она знает, что он идиот, который не хочет нагружать своими проблемами других. Она знает, что он дурак, который боится открыть другую часть себя, боясь быть отвергнутым. И она знает, что пока он не захочет, никто не сможет ему помочь. Она знает. — Что происходит на самом деле, Руи? — шепчет она мягко и очень, очень тихо. Камиширо медлит. Казалось бы — что тут сложного? Вот он, шанс — дай волю себе и всему, что копится в тебе эти чертовы дни! Ребята не испугаются, не бросят, помогут придумать другое, правильное решение и выход из безвыходной ситуации! Но он не может. Однако оставить Нене в таком состоянии, значит навсегда возвести между ними стену. — Я буду первым, Нене. Мне жаль. Она прекращает обнимать его. Немного отстраняется, чтобы заглянуть в его лицо. В лицо, обычно скрытое маской. Но не сейчас. Она видит. Видит эту горечь, сожаление и скопившееся за несколько дней отчаяние. Видит, и не может произнести ни слова. Сказанное парнем еще не было понято в том значении, в котором он имел ввиду. Камиширо понимает это и, немного отступив, быстро кивает, скрываясь за кулисой. С Робо-Нене он уже закончил. А продолжать с Нене не хотел. Он почти сорвался. — Начнем репетицию. — не глядя на стоящих на сцене актеров, сказал Руи, спускаясь на зрительские места. — Первая сцена. Все было хорошо. Камиширо зря переживал: спустя несколько не грубых замечаний, Акито неплохо сработался с ребятами. Если же где-то всё-таки допускал ошибку, ему помогали её исправить. С особым усердием помогал Тенма — видимо, он очень не хотел опозориться из-за отсутствия Руи... Или дело не в этом? Режиссер быстро отмахнулся от дурацких мыслей, сосредотачиваясь на финале. Робо-Нене тоже отлично справляется — гирлянды, конфетти, катающиеся стены... да, она делает все верно. Это третий прогон. На первых двух, Цукаса немного сфальшивил, но сейчас... он сыграл идеально. Это было удивительно: скрипка достаточно сложный инструмент, но Тенма научился игре на ней всего за несколько дней... Да, Камиширо так и рассчитывал, но все-таки способности и усердия звезды — это нечто... Его наверняка ждет прекрасное будущее. И Руи будет безумно счастлив наблюдать за ним: не рядом, как хотел изначально, но... хотя бы издалека. — Я больше не могу-у-у-у... — устало протянула Отори, лежа на соседней с механиком скамейке. — Простите, сил больше нет... — Всё хорошо. — улыбнулся ей механик, доставая из школьной сумки заранее купленные для ребят напитки. — Вы, ребята, хорошо постарались. Угощайтесь. — Спасибочки! — тут же "ожила" Эму, ловя брошенную ей вишневую газировку. — Особенно я доволен тобой, Акито. Ты превзошел себя на всех наших репетициях до этого, приятный сюрприз! — в парня полетела шипучка. — Я старался. — без тени скромности ответил Шинономе. — Ну вот, — недовольно вздохнул Тенма, — теперь наш дражайший режиссер переключил внимание с меня на Акито! А ведь я все еще будущая звезда мирового уровня! — Но не звезда Руи. — шутила Кусанаги. — Хэй! — покраснел Цукаса. — Вообще-то, Руи все ещё мой VIP-фанат! А значит, я всё еще его звезда! — Для режиссера все актеры равны. — спокойно улыбнулся Камиширо. — Но я все равно выделяюсь? — Своим шумом уж точно-точно! — без злого умысла вставила Эму, заставив всех, кроме в край покрасневшего Цукасы рассмеяться. — Ну-ну! — фыркнул парень, борясь с желанием рассмеяться со всеми. Борьба, кстати, была обечена на провал с первых секунд. Спустя несколько минут смеха, ребята все-таки решились обговорить сегодняшние недостатки еще раз. И немного позже, когда было решено кому и над чем еще поработать, было решено закончить репетицию. Первым ушел Акито — у него все еще были дела со своей группой. И ему все еще надо было удалить свои фотки "старика" с телефона Акито (черт бы побрал этого Цукасу-сэмпая!). Второй убежала Эму — она едва не забыла о том, что у нее вечером семейный ужин в ресторане, а до него следовало еще привести себя в порядок. Третьим, стоило уйти Отори, удалился и сидевший в кустах маскот. Они остались втроем: Кусанаги, Тенма и Камиширо. И первая, и второй хотели поговорить с Руи. Наедине. И механик это прекрасно понимал, поэтому старался не показывать, что ему пора бы возвращаться домой, ожидая, кто же из ребят все-таки первым начнет с ним разговор. Время — четыре вечера. родители Руи сегодня отправились к своим друзьям в гости, а после такого они возвращаются обычно поздно. Но рисковать не хотелось, поэтому парень начал поглядывать на молчавшего Цукасу, мол, ну же, говори первым. Что бы ни было на уме у Тенмы, во всяком случае это было не так опасно как разговор с Кусанаги. Но что-то пошло не по плану. Парень понял это, когда на левое плечо что-то навалилось — это была... Нене? — Позвони мне вечером. — прошептала она, приобнимая немного опешевшего Руи. — Или приходи ко мне домой. Мы поговорим. И найдем решение. Прости, Руи, но тебе не быть первым. Не в этот раз. Он не ответил. Лишь тихонечко кивнул. Актриса улыбнулась — попращавшись с удивленным действиями подруги Тенмой, Кусанаги и молчавшая Робо-Нене пошли к выходу из парка. Камиширо проводил её взглядом: конечно, он не позвонит. Не придет к ней, и не возьмет трубку, сколько бы раз девушка не позвонила. Но приятно осознавать, что актриса пыталась помочь. До боли приятно. — Вот мы и остались одни. — тихо заключил режиссер, переключая внимание на блондина. Парень немного вздрогнул и отвел взгляд в сторону. — Ты что-то хотел сказать, Цукаса-кун? Прости, я подумал, что это что-то такое, что Нене слышать не нужно, поэтому молчал. — Ну, не настолько это секретное... — немного прокашлявшись, звезда посмотрела уже в глаза Руи. И выглядел актер при этом как-то... виновато? Интересно. — Я просто... понимаешь, я хотел извиниться перед тобой. — Извиниться? — Я вспылил, и наговорил лишнего перед Акито. Уверен, ты не хотел, чтобы он слышал это. Прости, пожалуйста. — Ох, все в порядке. — пожал плечами режиссер. Вообще-то нет, и он чувствует это по вибрирующему от сообщений рыжеволосого телефону, но заставлять Тенму чувствовать себя еще больше виноватым не хотелось — кто виноват в том, что Руи позволил узнать ребятам? Только он сам. — Я объясню Акито-куну всю ситуацию, и мы закроем эту тему. Тебе не стоит беспокоиться. — Разве? — Конечно. — мирно кивает Камиширо. И чувствует, как внутри разливается тепло от улыбки звезды. — Оя-оя, посмотри-ка, Цукаса-кун! Нам тоже пора бы по домам. Сегодня был сложный день, поэтому надо хорошенько отдохнуть. — Да, ты прав. — соглашается блондин. — Отдохнуть, Цукаса. А не репетировать свои реплики перед зеркалом до полуночи. — О-откуда ты..?! — Саки-чан. — Вот же... — вздохнул парень. Но дуться на сестру он не мог. — Когда это вы начали так хорошо общаться, что она рассказывает тебе обо всех моих... делах дома? — Ты многого не знаешь. — зловеще улыбнулся Руи. — Вот и оставайся в сладком неведении, дорогой Пегас. — Чт... Руи, стой! Мы не договорили! Э-эй, ну подожди хотя бы! — театрально взмолился Тенма. — Я сумку в гримерке оставил! — А что мне будет за ожидание? — Я провожу тебя до дома. Сойдет? — Жду! — Да-да, бегу! Спустя несколько минут Тенма вернулся. Камиширо выполнил свою часть сделки — дождался, поэтому пришла очередь Тенмы. Но никто из парней не был против исполнения второй части: они спокойно шли к дому Руи, обсуждая все подряд. На глаза попалась рекламная листовка из кафе? Отлично, почему бы не поговорить о еде. Услышали из колонок музыкального магазина новый хит? Можно и о музыке. А можно и о друг друге: Цукаса все еще пытался выяснить, когда он упустил момент укрепления дружбы между его сестренкой и режиссером. А механик лишь шутливо менял тему, хихикая над другом. Так они дошли до дома режиссера. Подошли к дверям и застыли. Расходиться не очень хотелось... Но надо было: как бы бодро Тенма себя не вел, он все еще выглядит уставшим. Следовало поскорее спровадить его домой, чтобы парень как следует отдохнул. А ночью сел за уроки, но это уже мелочи. — Ну... Цукаса-кун, тебе следует пойти домой. — неловко почесав затылок, улыбнулся Руи. — И набраться сил. О, и не репетируй сегодня со скрипкой, хорошо? — А? Почему это? — Переусердствуешь, и вместо мирового актера станешь скрипачом. — совершенно серьёзно проговорил Камиширо. Цукаса похлопал глазами и, не выдержав наигранной серьезности, все-таки рассмеялся. Руи улыбнулся. — Обязательно последую вашему совету, наставник. — проговорил Тенма, уже собираясь разворачиваться на выход. — Ты тоже отдохни, Ру... Дверной замок щелкнул. Как и что-то внутри Камиширо. Всё его тело напряглось, а сердце резко забилось чаще. Дверь открылась. На пороге стоял отец. С самой миролюбивой и доброй улыбкой. О нет. — Тенма-кун, я полагаю? — спросил мужчина, улыбаясь немного опешевшему блондину. Парень кивнул, приветливо улыбаясь. — Здравствуй. У Руи упало все. — Вы сегодня поздно. — вкрадчиво начал отец. И режиссер взмолился всем и вся, чтобы Цукаса внезапно стал глухонемым и, как бы это ни было грубо, ушел домой. — Да еще и уставшие такие... Где-то гуляли? Молчи, молчи, молчи! Но Тенма не знает о ситуации Руи. И он не грубый, а воспитанный парень. И, как и полагается воспитанному ребенку, без причины соврать родителю своего дорого друга он не может. Нет-нет, причина была. Но Камиширо её не говорил, поэтому звезда не знала. — Ох, нет! Мы просто чересчур увлеклись репетицией нашего шоу: Руи загонял по самое не хочу! — с яркой улыбкой проговорил Тенма. — Но если бы не такие репетиции, ни одно наше шоу не вышло бы столь веселым и ярким! — Это здорово. — кивнул мужчина. — Мне жаль, что у Руи медосмотр, и в этот раз он не сможет выступить... Честно, лучше бы мы просто перенесли представление, потому что ваш сын — удивительный человек, и выступать с ним на одной сцене — сплошное удовольствие! Но мы все понимаем. Кстати! Вы не хотели бы прийти на наше следующее шоу, когда мы будем выступать всей труппой? — С радостью. — улыбается отец. Но механик чувствует, что это — конец. — Спасибо за приглашение, Тенма-кун. А то мой сын не особо охотно делится информацией о своих грядущих представлениях. — Просто иногда ты задаешь вопросы в не подходящие моменты, отец. — с улыбкой отвечает Руи. Раз ему конец, можно и показать клычки. — А... — Цукаса, кажется, что-то замечает. Но уже поздно, хах. — Спасибо, что проводил, Цукаса-кун. — вежливо кивает директор. — Сегодня было весело. — Да... До завтра, Руи! До встречи, Камиширо-сан! — До завтра. — прощается механик. Но он знает, что завтра они с Цукасой уже не увидятся. — Заходи в дом, Руи. — по-добром улыбается отец, пошире открывая дверь. — Я не кусаюсь. — Я знаю. — равнодушно бросает механик, переступая порог. — Ты делаешь больнее. Дверь закрывается. Щелкает. Парень снимает обувь, ставит на полку и не замечает маминых туфель. Видимо, она решила остаться у друзей с ночевкой. А отец приехал сторожить его. Школьная сумка вешается на крючок. И Руи поднимает голову. Смотрит отцу в глаза. И ждет свой приговор. А мужчина лишь зло усмехается, скрещивая руки на груди. — Медосмотр, да? — ехидно спрашивает он. — "С радостью", да? — также ехидно отвечает сын. Усмешка пропадает с лица Камиширо старшего. — Собирайся. — У нас был договор. — Ты первый нарушил свою же сделку. — пожал плечами мужчина. — У тебя двадцать минут. Три книги, не более. Можешь взять блокнот и фломастеры или мелки, я видел их в твоей мастерской. Остальное как обычно. Вещей столько, чтобы хватило на два месяца. Два. Даже не один... Хах. — Я хочу взять телефон. — он будет наглым до конца. Терять больше всё равно нечего. — Ты не будешь переписываться со своими друзьями-актеришками. — нахмурился мужчина. Парень хмыкнул. — Я отдам тебе сим-карту. Мне нужна только музыка. За два месяца в изоляции книги кончатся, а блокнот будет исписан вдоль и поперек. А так хоть скучно не будет. Тем более, ты можешь договориться. Отец хмурится. Но меняет гнев на милость. — Тогда не забудь зарядку и наушники. Просить зарядить будешь у медбратьев. — Спасибо. — механик на ватных ногах шагает в сторону гаража. — И не забудь про свой перевод после больницы. — ухмылка. Он не забудет. — Я уже сделал тебе загранпаспорт. И место в школе забронировано. — Это так мило. — улыбается он, а после скрывается в проходе. — Спасибо, папа! Громко хлопает дверь гаража. Руи не скрывает своей злости. И Камиширо старший только устало потирает переносицу, смотря на небрежно повешенную школьную сумку сына. — По-другому нельзя, Руи. — мужчина осторожно перевешивает вещицу. — Нельзя терять такой ум. Нельзя терять тебя, Руи... Но его тихий вздох так и растворяется в повисшей в доме тишине. Режиссер не слышит: он старательно собирает вещи, захлебываясь в молчании. А кто говорил, что плакать можно только в голос?