Скелеты за дверью

— Все хорошо? — Он просто уснул. Вокалоиды одновременно выдохнули: Гуми поспешила намочить поданный Цукасой уже нагревшийся полотенчик, Гакупо быстро выжал его и вернул парню. Актер поблагодарил оперативно сработавших певцов и вернул вновь холодную вещицу на горячий лоб друга. Камиширо немного поежился, стоило полотенцу вернуться на прежнее место — сильнее прижался к обнимающему его Тенме, и что-то неслышно пробормотал. Неудивительно, что стоило Руи на мгновение расслабиться, как тут же своё взяли стресс, усталость и явное переутомление. В стороне не осталась и ненадолго притихшая лихорадка: сейчас она только набирала обороты, и это очень не нравилось Тенме — тот и сам почувствовал свалившееся на плечи облегчение в перемешку с назойливой сонливостью. Но уснуть, так и не решив ни одну из проблем Руи? Никак ему не помочь, когда дорог каждый час? Нет уж... — Цукаса, — заговорила Гуми, — не хочешь отдохнуть? Нам с Гаку сон не особо нужен — мы можем присмотреть за ним, а ты пока поспишь... Звезда осторожно погладила парня по голове. Тот мимолетно нахмурился, но его лицо быстро вернуло расслабленный вид. Тенма мягко улыбается. Да... Он готов дать бой сонливости ради него. — Не нужно. — покачал головой парень, отгоняя заманчивое предложение прочь. — Отоспаться я и потом успею. Сейчас же... нам надо прояснить оставшееся. — Прояснить... оставшееся? — переспросил вокалоид. Тенма кивнул. — Книга "Почему?" — она о том, как Руи отправляли в больницу, так? Ему кивнули. — Ясно... я понял. — он хмуро посмотрел на отчего-то вздрогнувшего в его руках подростка. — Руи... рассказал мне все? Или что-то скрыл? — Всё. — подтвердил Гакупо. — Избежал некоторых деталей... но всё. — Ему всегда трудно давались подробности о времени, что он проводил в том месте. — подтвердила девушка. — Но даже так... Руи действительно доверился тебе. — Вот как... Тенма помрачнел — злится. Злится, но явно не на Руи. Не на Гуми или Гакупо... А на других людей. Тех, что должны дарить своему ребенку чувство безопасности и уверенности, тех, что должны оберегать от любых проблем и поддерживать в любых начинаниях. "Как можно отправить своего собственного сына в психиатрическую больницу... — думал актер. И от каждой новой мысли странная, ранее неиспытываемая им злость разгоралась лишь сильнее, — Это же ваш ребенок... Так почему вы так строго относитесь к его желаниям и мыслям, так бессердечно перестраиваете его жизнь под себя?.." Парень на его руках заерзал. Нахмурился, сжал ладонь Цукасы... сделал рваный вдох, еще... Тенма горько улыбнулся. — Все хорошо... — нежно зашептал актер, осторожно проводя ладошкой по холодной щеке. — Это просто сон, Руи... "Плохой сон, да?.. — Камиширо вновь расслабился, перед этим слегка уткнувшись звезде в шею, — Интересно, спокойно ли сейчас спит твоя мать, что даже не догадывается о том, где ты сейчас... а как отдыхает твой отец?" "...неужели ты действительно считаешь такое отношение к себе нормальным..?" — грустно добавляет парень, снимая вновь нагревшуюся тряпочку с пылающего лба друга. — Его можно понять. — внезапно заговорил Гакупо, перехватив из рук блондина теплое полотенце. — Он вырос в таком окружении и всё ещё любит своих родителей. И даже если запутался, если совсем отчаялся... он не усомнится в правильности того, что они делают. — Это меня и расстраивает... — нахмурилась звезда, слегка сжав чужую руку. Камиширо немного дернулся, но, словно поняв, что ему никто не угрожает, вновь расслабился. — Я не прощу тех, кто довел Руи до этого. Он пытался покончить с собой!.. Сейчас по прихоти отца находится в психиатрической клинике, от одного только воспоминания о которой у него панические атаки... так еще и внушил себе, что является сумасшедшим... После "лечения" его ждет переезд в Америку и перевод в школу-интернат, а затем все расписано почти по дням! Что за глупость! Это так... так... неправильно! Но... — "Но"?.. — Он ведь даже не понимает, что заслуживает лучшего... — вздохнул Тенма, укладывая полотенец на никак не остывающем лбу парня. — Не понимает, что мы беспокоимся о нем потому что друзья, а не какие-то там коллеги по шоу... не понимает, что совершенно нормальный, не понимает, что такие отношения с родителями не правильны... Хотел бы я узнать... что же думает Руи... Что он ощутил, когда вновь оказался в том месте... когда рассказывал нам о больничном, зная, что это наши последние дни вместе... — Ты... действительно хотел бы узнать это? — спросил Гаку. И получил уже ожидаемый кивок в ответ. — У нас... есть способ. — Гуми неслышно поднялась с места. — Помнишь, Цукаса-кун? Истории со стеллажей за сценой. — Неужели..? — Он спит. — кивнула певица. — Значит, новая история уже появилась. Я могу принести её. — И там..? — Там будет все. — ответил Гакупо. — И все события. И все мысли. И все чувства. Уверен, что... что действительно хочешь? — Да... Да, уверен! — Гуми. — Сейчас! Девушка легкими шажками скрылась за кулисами — Тенма с нетерпением ждал возвращения певицы... и вот: кулиса вновь зашелестела, и из-за нее показалась Гуми. — Вот... держи. — она подала книгу Цукасе. Парню понадобилось немного времени, дабы аккуратно уложить друга на себе так, чтобы потом можно было листать книгу, не волнуясь о его покое. Когда же Камиширо был удобно пристроен на его груди и плече, звезда наконец-то взяла протянутую ему вещь: книга встретила парня приятным холодком, опалившим пальцы. — Спасибо... — кивнул Тенма, рассматривая протянутый томик. — Хм-м... — Что-то не так? — Она... немного необычная... Так и должно быть? — спросил парень, вертя предмет и так, и сяк, и этак. — Хм... — хмуро протянул Гакупо. Что же в ней было такого необычного? Все просто — выделялся её внешний вид: обложка была разделена надвое — если передняя была нежно-синяя, то задняя — сплошь черная... Страницы книги также делились на две части: где-то две трети светло-голубых... а остальные — вновь угольно черные... Вокалоид несколько раз проморгался — а ведь точно... — Она похожа на книгу из серии "Почему?"... — быстро закивал он. — Но и на повседневную историю тоже... Действительно, необычно. — Цукаса, давай откроем её? Вдруг название серии внутри... Тенма повиновался. Нерешительно открыл обложку — на титульном листе действительно присутствовало название. И оно не понравилось никому. — "Почему?", э...эпилог..? — хмуро прочел Цукаса. — Эм... такое уже случалось? — Нет... — ответил Гакупо. — Хотя... когда Руи перешел из прошлой школы в нынешнюю, у нас появился томик-эпилог о его последнем дне... — Возможно ли... — внезапно ахнула Гуми. — Нет. — тут же отрезал Цукаса, зло посмотрев на чертову книгу. — Нет, это не считается "эпилогом", потому что сегодня он собирался покончить с собой. — Но звучит логичнее всег... "Нет же!" — сорвался на крик Тенма, здорово напугав этим как вокалоидов, так и... — Цу... — едва слышно прошептал вздрогнувший Камиширо. — ...рости... — Ах..! — одернул себя Тенма, тут же мысленно ругаясь за неосторожность. — Я не тебе, Руи... Прости, что напугал! — Не кри... Цукаса... — нахмурился режиссер, немного прижимаясь к парню. Актер виновато улыбнулся. Передал книгу сидящей рядом Гуми и, не слушая едва различимый бубнеж Камиширо, нежно-нежно обнял его, полностью уложив на себе. — Все хорошо. — мягко шепнул он, оставив на мокром от холодного полотенца виске парня неощутимый поцелуй. — Я не посмею кричать на тебя. Веришь? Неслышное "угу" Цукаса улыбается. — Отдыхай, Руи... тебе надо набраться сил. Когда дыхание механика вновь выровнялось, Тенма посмотрел на тихо наблюдающих за ним вокалоидами. — Извините... — виновато вздохнул блондин. — Не хочу... не могу представить, что это... действительно могло случиться. Не это... — Всё в порядке. — кивнул певец. — Сейчас это уже в прошлом... По-крайней мере, давайте сделаем всё возможное, чтобы так и было. — Да... согласен. Что же... теперь... Внимание бодроствующей троицы вновь захватила загадочная книга с историей о сегодняшнем дне Камиширо. Гуми открыла книгу — выпускать Руи из объятий еще раз Цукаса напрочь отказался, поэтому чтецом пришлось стать ей. Но она сидела довольно близко как к своему другу, так и к Тенме: те с легкостью могли рассмотреть каждую страницу вдоль и поперек. А посмотреть было на что: после титульного листа сразу шел текст — некоторые слова были совсем маленькие, некоторые — шифтом заметно побольше... какие-то выделены курсивом, какие-то — выделялись жирным. — Тут довольно много страниц... — задумчиво проговорил Тенма, пока девушка перелистывала светло-голубые листочки, желая поскорее дойти до черных. — Успеем ли мы прочитать это до утра? — На самом деле, как только Гуми начнет читать, то все события, все эмоции и все... переживания сами собой заполнят голову. — объяснил Гакупо. — Не пройдет и пяти минут, как книга сама собой закроется. Так что... мы точно успем. — Что... что это значит? — Ты... м-м... скажем так — ненадолго окажешься на месте Руи. То есть... быстро-быстро проживешь всё здесь описанное, испытав то же, что и он, только в меньшем объеме! — Словно посмотришь маленькое кино. — кивнул парень. Тенма нахмурился, внимательно вглядываясь в одну из страниц. — А все, кто услышит историю, прочувствуют это? Даже... даже Руи? — Все будет хорошо, пока он спит. — Гуми тепло посмотрела на мирно лежащего на груди звезды юношу. — Однажды я уснула до того, как Гаку начал читать. В итоге ничего не почувствовала. — Можешь не волноваться за него. — улыбнулся вокалоид. Цукаса благодарно кивнул в ответ. — Хорошо, я по... "..нял?" — повисло в воздухе Тенма замер: последняя светло-голубая страничка была перевернута певицей. После нее открылся долгожданный вид на те самые, черные листки. На удивление Тенмы, буквы на ней не были белыми, как рассказывали вокалоиды... они были насыщенно темно-серыми, и едва сами не сливались со страницами. Однако это не все: если предыдущие листки были вкривь и вкось, но полностью заполнены, то на этих... на каждой было только по одному слову. "Исчезни" "Смейся" "Улыбнись" "Эгоист" "Смейся" "Жалкий" "Сумасшедший" "Заткнись" "Смейся" "Исчезни" — Руи... — растерянно проговорил Цукаса, посмотрев на спокойно спящего на нем парня. "Черт... — мысленно ругался Тенма, когда Гуми с сочувствующей полуулыбкой открывала самую первую страницу, — Серьёзно... это... уже слишком..." — Ч-что же... — тихо прокашлялась певица, — приступим. И она начала читать — вдохнула и произнесла первое слово. Внезапно, мир померк. А потом, совсем скоро, вновь вернулась залитая нежно-голубым светом сцена. Гуми слегка трясущимися руками закрыла книгу и, с довольно очевидно фальшивой улыбкой обратилась к блондину. — Н-ну как? Понравилось путешествие, Цу... Цукаса..? Парень... смотрел в пустоту — в какую-то придуманною самим собой точку... Но смотрел он отнюдь не задумчивым взглядом: глаза парня блестели из-за скопившейся в них влаги. Казалось, еще мгновение, и он расплачется. Гуми уже собиралась сказать что-то веселое, что-то отвлекающее и несерьёзное, но почувствовала на плече руку друга. "Не надо" — так и говорил печальный взгляд Гакупо. Девушка подчинилась. А Цукаса... Цукаса понял, что плачет. Как вокалоиды и обещали, история полностью погрузила его во все события. Это было так волнительно, так впечатляюще, так интересно и... Ужасно. Прописанные мысли Камиширо обретали новое звучание — словно Цукаса все время был рядом с ним, где-то близко, на пару с режиссером размышляя о той или иной ситуации, разделяя с ним одни и те же переживания, страхи... Это было похоже на кошмар. Теперь Тенма увидел с другой стороны их разговор в парке, их прогулку до дома Руи, встречу с отцом... Все, что было после того, как сам Цукаса ушел, все, что случилось в больнице, в секае Страны Чудес... Все планы Камиширо, все его волнения были раскрыты перед актером — совсем другие ощущения, нежели от рассказа, пусть тот и был довольно эмоциональным... Эти истории и впрямь были удивительны. Но то отчаяние, тот ужас и то одиночество, что чувствовалось через каждую строчку... не должен был испытывать никто. Цукаса с горечью вспомнил слова Гуми — "испытав то же, что и он, только в меньшем объеме", да? Если это так... то актер даже не может представить, что творилось внутри Камиширо. Особенно на "черных страницах", начинавшихся с попадания Руи в такси, везущее его в больницу... Тенма посмотрел на режиссера — зрение от слез совершенно размылилось... Актер проморгался: из глаз покатились соленые капельки, немного улучшив ситуацию своим "побегом" Да... теперь он видел лучше. Видел темные пятна от недосыпа под глазами. Видел исхудавшее от стресса лицо парня. Видел искусанные во время "семейного завтрака" губы. Видел эту слабую, выделяющуюся на бледной коже расслабленную улыбку. Сколько же пережил его режиссер..? — Это... было лишь маленькой крупицей... — жалостно прошептал Тенма, прижимаясь мокрой щекой к лицу Камиширо. Тот от внезапных действий своей "кровати" немного напрягся... Но Цукаса просто не мог отстраниться от него. — Что же я за друг такой... Я... Мне... жаль, что я... узнал об этом лишь сейчас. Жаль... что не могу разделить все эти эмоции с тобой... "Прости..." — неслышно произносит Цукаса, легкими поцелуями надеясь донести свои слова до спящего. Но тот лишь хмурится, стараясь зарыться личиком туда, где его не будет беспокоить странный холодок и внезапные теплые касания губами. На его действия Тенма бы улыбнулся, но после того, что он ощутил сам, уже не может... — Ну как? Цукаса вздрогнул, когда на его плечо легла рука вокалоида. И вздрогнул так ощутимо, что отдыхающий на нем Камиширо который раз заерзал — чудо, что еще не проснулся... Тенма ослабил объятия: не дай Бог все-таки разбудит... тот, на удивление, никак не успокаивался — ворочался, отталкивал от себя Тенму... Но всё-таки расслабился, вновь поудобнее обхватив актера за талию. Блондин выдохнул: хорошо, что за все время отдыха Руи приснился лишь один, от силы два кошмара... — Это... это было... интересно. — честно ответил вокалоидам парень. — Да... Как-будто я действительно посмотрел короткий фильм. Но... — ...это чувствовалось, как... я... я-я даже не могу правильно выразить, как же именно... — нахмурился Тенма. — Столько... мыслей, эмоций, все вместе — страх, волнение, злость, ужас, отчаяние... Это было... нет, я не могу подобрать подходящее слово... — И это только один день. — добавила Гуми. — А у нас на полках подобных... еще много. — Что теперь? — Гакупо убрал руку с Тенмы. — Ты поговорил с ним, прочитал о его дне... И что дальше? — Я... обещал сделать так, чтобы он вышел из... больницы и больше... никогда! Никогда в нее не попадал! — уверено кивнул Цукаса, сумев стереть слезы с лица. — Это обещание... его стоит исполнить в первую очередь! — Что-то уже придумал? — Не знаю... — Тенма недовольно оскалился. — Я готов поспорить, что Руи даже не числится в базе пациентов. Можно сходить в полицию и попросить их помочь, но вряд-ли мне поверят... а если и поверят, то все это может всплыть на публику, и тогда спокойной жизни Руи точно не видать. — Да... довольно сложно придумать мирное решение. — вздохнул Гакупо. — Будь это простое шоу, мы бы использовали пиротехнику и устроили взрыв, что снесет стены больницы и поможет сбежать... — Р-радикально... — сглотнул актер, неосознанно беря идею на заметку. — Но это не шоу. — грустно одернула парней Гуми. — Еще и ситуация с его родителями... Они наверняка будут против. — Точно... с ними тоже надо что-то решать... Но у меня нет ни одной идеи! Черт..! — негромко выругалась звезда. Руи вздрогнул. Сильнее всех предыдущих раз. Цукаса поругал себя за излишнюю громкость — похоже, все-таки разбудил друга... Но ничего: сейчас он вновь нежно уложит Камиширо спать... Но, похоже, рано он обрадовался, что режиссера не преследуют постоянные кошмары. Или это не кошмар, а нечто... похуже? — Н-не... не трогай... Камиширо напрягся: его расслабленное лицо тут же окрасилось болезненной серостью, быстро растворившейся в чрезмерной бледности парня. Он нахмурился — сильнее схватился за рубашку Цукасы и тяжело вдохнул. Тенма сразу почувствовал, что что-то не так. — Руи. — актер осторожно провел рукой по спине подростка, немного тормоша его. — Это кошмар... С тобой все хорошо. — Не... не трожь... — Руи... — звезда нахмурилась. Осторожно перехватила режиссера за плечи и немного потрясла. — Руи...? — Руи..! — Руи, эй-эй, ну-ка! Просыпайся! Руи, это кошмар, Руи! Так, слушай меня! Слушай же! Черт, Гуми, воду, жи... — ...шишь, эй?! ...снись, ну же, э...й! Это было больно. — ...Проснулся? — недовольно проворчал знакомый мужчина в белом халате. — Поднимайся, время ставить капельницу. — Нет... — завертел головой Камиширо. — Можно не сегодня? Я себя отлично чувствую, правда... — Ты все еще ничего не ешь. — пожал плечами врач. — Значит, тебе все еще плохо. — Н-но в прошлый раз... в прошлый раз из-за капельниц у меня возникла зависимость. Можно ли... хотя бы уменьшить дозу..? — Радуйся, что мне не дают её тебе превысить, парень. Мужчина резко схватил его за руку: Руи рефлекторно вырвал её обратно. Врач хмурится. — Послушай, Камиширо, — недовольно сложив на груди руки, заговорил врач, — ни мне, ни кому бы то еще в больнице не доплачивают за сюсюканья с тобой. Если ты здесь... — ...значит, ты болен. — как ни в чем не бывало продолжал он. — Собираешься спорить? — Я-я... — А? — Н-нет... — виновато отворачивается Камиширо. Странно... доктор ведь сказал правду, но почему у Руи внутри все так и сжимается от обиды?.. Всё ведь правильно: он в больнице, а значит болен... Он один, значит от него все отказались... Но... Что-то все равно... не так. Что же? "А Цукаса... Цукаса говорил, что я не болен... — горько усмехается режиссер, к кровати которого уже подошел врач. — Я... даже позволил себе поверить в эт..." "Что?" — тут же спрашивает сам себя Камиширо. Какой еще Цукаса..? Они ведь познакомились только в старшей школе... а раз он в больнице... сколько же ему? Откуда... откуда он эти слова взял? Когда они вообще виделись...? Нет, те слова... те теплые слова... "Может, я..?" — неуверенно предполагает парень, но тут же одергивает себя — нет, не выдумал: Тенма ведь совсем недавно говорил их, пока Руи прятался в его обжигающих непривычным теплом и заботой объятиях от всего мира. — ...Вот и молодец. А теперь... — Нет... — проговорил подросток, даже не смотря на врача. — Подождите... Цукаса говорил, что Руи не болен... Говорил! Точно говорил! Говорил, что с ним все хорошо... Говорил, что будет рядом... Говорил, что Руи может делать то, что хочет... Но это ведь не так... то, что сейчас происходит, как раз то доказывает... Внутри болит. — Это еще что такое? — нахмурился врач. Голова словно раскалывается... — Давай руку и ложись на кровать, придурок. Не усложняй жизнь ни себе, ни другим людя... — Я... извините, но... — нерешительно начал Камиширо, — м-можно мне... встретиться с ним?.. — Что? — Цу... Цукаса... Он... Мы недавно виделись, значит, он недалеко, да? Пожалуйста, на минуту, я очень хочу увидеться с ним! — Что за... что за глупости? — презрительно фыркнул доктор. — Ты совсем головой поехал? О ком ты? От тебя давно все отказались, почему ты никак не поймешь это? Давай, ло... — Н-нет, он... — голова вновь отозвалась пронзительной болью: Камиширо едва не упал с кровати... — Он... поклялся... Он пообещал, что... — Что "что"? — Нет... нет, нет, нет... Здесь... что-то н-неправильно... Что происходит? — Все правильно. — резко вырывает парня из мыслей доктор. — Ты в больнице. И это значит одно — ты сумасшед... — Не говори этого! Крик вырывается из груди раньше, чем Камиширо успевает осмыслить сказанное. Врач, казалось, удивлен не меньше, чем сам парень — он даже выронил иглу для капельницы... Руи испуганно прикрывает рот: что... что он сейчас сказал..? Накричал на своего врача... из-за чего? Из-за какого выдуманного Цукасы? "Руи, приди в себя — ты один в этой палате" — раз за разом прокурчивается в голове... И Камиширо чувствует, как голова начинает пульсировать с новой силой. А голос на закоулках сознания становится лишь громче. "Цукасы рядом нет" Нет... "Никакого секая с Гуми и Гакупо тоже" Нет... "Твои родители будут счастливы, если ты сгниешь в этом месте" Не правда... Не правда же..? "Ребята ненавидят тебя" Заткнись... "Зачем же ты сопротивляешься?" Оставь в покое, оставь, оставь, оставь..! — Мне позвать санитаров? Руи открывает рот. Хочет... хочет возразить, но... Санитары с такой силой прижимают к постели, что после них все тело покрыто синяками и ноющими ушибами... Да и врач, когда зол, иглу втыкает слишком резко и болезненно... Так стоят ли выдумки его больного разума такой боли? Да... лучше он просто смирится и вновь окунется в пустое равнодушие ко всему... — Правильный выбор. — эхом разносится по комнате, стоит Камиширо лечь на кровать и закрыть глаза. Боль будет мимолетной... сейчас, сейчас... Но жжением отдается отнюдь не рука. Начинает гореть шея. Камиширо распахивает глаза, но, увы, вокруг лишь темнота. Он пробует сделать вдох — мрак на его попытку ответил ледяной жидкостью, в одно мгновение залившей легкие. Тело тут же отказалось повиноваться — так хочется разодрать горло, что так и щипит, так и жжется... Так хочется, но... Воздуха совершенно не хватает. Он чувствует хватку — мертвую, настолько сильную, что даже имей он возможность контролировать себя, все равно не смог бы от нее избавиться. Что же... что же теперь делать? И он слышит — громкий крик, от которого сердце забилось быстрее. В разы быстрее. Этот голос он не перепутает ни с кем. Но... разве он не выдумал его? Разве то, что этот человек рядом, — не сон..? Лицо обжигает холодом. Как-будто Камиширо облили ледяной, специально подмороженной водой — такое неприятное ощущение... но вместе с тем, как по всему телу начинает расползаться холод, к парню начинает возвращаться контроль. Он смог сделать вдох. Рвано, так как легкие опалил прохладный воздух... Но он смог, и это уже было сравнимо с победой. Глаза болезненно запульсировали от резкой смены температуры. А ведь совсем недавно они были словно в огне... Парень хочет открыть их — посмотреть, кто его облил? За что? Он кому-то помешал? Что-то сделал? Наверное, это Сенширо-сан все-таки не вытерпела его поведения... или же нет? Руи открывает глаза. И вновь видит ни-че-го. Только полностью черная пелена, застелившая ему зрение — и больше ни-че-го. Но Руи точно знает, что хоть что-то видеть он должен... Что именно? Голова отказывается выдать ответ на столь, казалось, простой вопрос... но почему? Он забыл, где находится? Возможно... Стоп, он же был... в больнице, так? Или не в ней... "Угх, как же... болит... — Камиширо поморщился, — Тошнит... черт... я же просил уменьшить д-дозу лекарства..." Руи закрывает глаза. Открывает. Закрывает. И опять открывает — все также непонимающе смотрит в возникшую перед глазами темноту. Быть может он уснул? Потерял сознание? Сошел с ума? Ослеп? Это новый вид панической атаки? Он чувствует себя так, словно его не один день продержали в подвале с привязанными к голове музыкальными колонками, выкрученными на максимальную мощность... Стоп, а может... Может, так и было? Иначе как объяснить то, что Руи абсолютно ничего не слышит? Даже собственное дыхание не пробивается сквозь эту странную темноту. Рука слабо отзывается — отлично, он все еще контролирует свое тело... хоть какая-то радостная новость. А сейчас... Он тянется ей к глазам... и нащупывает что-то мягкое. Мокрое. И холодное. Касается. Отодвигает полотенец — глаза тут же заливает мутным светло-голубым сиянием... зрение медленно фокусируется. И первое, что видит Камиширо, — лицо. Испуганное лицо. При виде чужого страха парень чувствует, что и у самого внутри начинает трепетать: сердце словно ускоряет темп, а голову вновь начинают заполнять посторонними звуками... но что же случилось? Этот человек... не похож на врача. Стоп-стоп, это... нет, не врач... — ...каса?.. — слабо шепчет Руи. — Цук-каса, это ты, да..? Он слышит выдох. И видит тревожную улыбку. — Я, Руи. Я. — мягко отвечает Тенма. — Ты к... Договорить он не успевает — его тут же резко валят на пол. Цукаса не успевает среагировать и больно ударяется затылком: собирается даже возмутиться, но... слова так и застряли в горле, когда он почувствовал, как отчаянно за него держится Руи. Актер тут же прогоняет прочь глупые мысли о том, не сильно ли он ушиб голову — сейчас есть кое-кто, заслуживающий большего внимания... — Руи... — парень мелко задрожал. Цукаса нахмурился. — Что-то случилось, так..? — Я-я знал..! — сбивчиво затараторил парень, не отпуская Тенму ни на миг. — Я... нет, я... я испугался, что.. что это все правда и ты действительно бросил, и... и я там, но... Ц-Цукаса... спасибо, ч-что... что сейчас... — Тише-тише... — зашептал актер, осторожно проводя рукой по мокрым волосам. — Руи, я же пообещал... — З-знаю! — закивал Руи, лицом утыкаясь пижаму блондина. — Но... я подумал, что... всего на миг... М-мне стыдно, прости..? Ты же не будешь злиться?.. Н-нет, ты можешь, но прошу, только не к-кричи... голова... очень болит... Руи трясет. Актер знает, что причин у этого несколько. Первая — только что случившийся во сне приступ. Вторая — лихорадка, которую Тенма наверняка усугубил, облив парня ледяной водой. Как бы звезда не была против, ему пришлось вылить на голову друга воду, что Гуми приносила из фонтана. Камиширо попросту не слышал его — ни счет, ни все мольбы вдохнуть... Цукаса начал бояться, и... ничего лучше, чем сделанное, придумать не смог. Возможно, если бы дома он прочитал больше материалов о панических атаках, этого можно было бы избежать... Опять сыграло его легкомыслие, хах... — Руи... Я не собирался и не собираюсь на тебя кричать. Веришь? — Угу... — Ты весь промок... Прости, я запаниковал и ничего лучше не придумал... Сильно холодно? — Н-немного... — Врешь... У тебя же зуб на зуб не попадает. — Прости... — виновато шепчет режиссер, приподнимаясь. Так, чтобы видеть лицо Тенмы — зол ли тот? Взбешен? Ему мерзко? Но Цукаса смотрит обеспокоенно и очень, очень нежно... Руи слабо улыбается — как он только посмел думать, что Тенма бросит его? Что все его слова — ложь? — Не стоит извиняться, Ру... — актер сочувствующе качает головой, когда Камиширо вновь опускается на него — парень прекрасно понимает, что сил у режиссера даже после отдыха не прибавилось, а, наоборот, стало меньше из-за приступа... — Слушай... Давай для начала сядем? Надо посмотреть, сильно ли намокла твоя одежда... Сможешь? — Угу... — ...не сможешь. — вздохнул Тенма, успокаивающе погладив фиолетовую макушку любимого. — Гакупо, Гуми, помогите немного... Сидящие в стороне вокалоиды наконец-то выпускают из рук пустой тазик из-под воды и подходят ближе. Гуми мягко гладит Камиширо по голове и осторожно берет его за одно плечо, Гакупо — не менее аккуратно за другое. По кивку Тенмы они действительно поднимают Руи — одновременно с этим поднимается и актер. И, когда он удобно садится и разводит руки в стороны, смущенный действиями друзей Камиширо наконец-то падает в согревающие объятия друга. Но ненадолго: спустя несколько поддерживающих поглаживаний по спине от Цукасы, парня немного отстраняют от звезды. Руи не сопротивляется — он ведь доверяет Тенме... доверяет тем, кто его сейчас окружает. А они не собираются обманывать его доверие. Цукаса внимательно рассматривает спокойно сидящего напротив него Руи. Самое тревожное — его состояние. Щеки парня стали еще румянее чем тогда, когда он засыпал. Да, были моменты, когда Камиширо бледнел, а полотенце на лбу совсем не нагревалось, но... Сейчас все приложенные актером и вокалоидами силы ушли насмарку — у режиссера вновь проснулась лихорадка... и это было плохо. Глаза нездорово блестят, дыхание тяжелое... и он жаловался на головную боль. Теперь им точно не обойтись без лекарств... плохо. Далее он немного опускает взгляд. Пижама Руи итак была слегка влажной от пота сходящей лихорадки, но... сейчас... Больничные вещи были настолько мокрыми, что просвечивали кожу — в основном, правда, пострадала только верхняя часть комплекта... Спасала только кофта, что Тенма дал ему недавно... Ох, она, наверное, прилипла к больному запястью... Это точно неприятно... А еще стоит обратить внимание на то, что с волос парня до сих пор стекает часть вылитой на Руи воды... "Черт..." Итак... в первую очередь надо снять с парня мокрую кофту и переодеть... Однако, в секае вряд-ли найдутся сменные вещи... Хотя, есть черный кардиган, в котором выступал Руи. Но все это выступление — сплошная боль для подростка... Нет, он не может вновь нарядить его в эти проклятые вещи. Значит, ему придется вернуться к себе в комнату и взять что-то из своих вещей... не стоит забывать и о лекарствах. Да, необходимо достать для Руи небольшой перекус, потом жаропонижающие, охлаждающий пластырь... И надо достать полотенце, чтобы высушить ему волосы... Сколько же раз ему придется переходить из секая Руи в свой, оттуда в комнату, а потом обратно... — Проблема... — хмурится Цукаса. — Руи. — Д-да? — Послушай... я очень хочу, чтобы сейчас тебе стало лучше. — серьёзно заговорил Тенма, глядя прямо в растерянные глаза Камиширо. — Ты мне веришь? — Угу... — потерянно кивнул парень. К чему клонит блондин?.. — Хорошо... спасибо, Руи. — улыбнулся Цукаса, аккуратно взяв ладонь парня в свои руки. Камиширо непонимающе нахмурился. — Сейчас... у тебя лихорадка. Сильная лихорадка. Тебя надо переодеть в теплые вещи. И ты должен выпить лекарства. — А... а можно без лекарств..? — Руи неприятно поморщился, вспомнив свой недавний сон с капельницей. — Хоть как-то..? — Неприятные... воспоминания? Руи отводит взгляд. Цукаса принимает это действие за "да"... — Хорошо... я подумаю, что можно сделать. — С-спасибо, Цу..! — Но. Камиширо замирает. — Чтобы принести теплые вещи и... не лекарства... "Нет..!" — ...мне нужно... "Не говори этого!" — ...совсем ненадолго... "Нет, нет, нет, ты не можешь... Прошу..!" — ...уйти. Руи чувствует, как внутри что-то словно разбилось. Уйти..? — Я возьму вещи и тут же вернусь! Руи все-таки надоел ему..? — И захвачу вкусностей! Ты чего-нибудь хочешь?.. "Я хочу, чтобы ты не уходил..." — слова все никак не выходят из горла... — Руи..? Он уйдет. Все уйдут. Сначала Цукаса... Потом Гуми и Гакупо. Его родители, друзья, окружающие... Идиот. Наивный придурок... На что он вообще надеялся? Щеки приятно отзываются теплом. Его лицо осторожно держат прохладные ладошки. Пронзительный взгляд. И снова слезы. — Что ты успел себе напридумывать, дурачок? — с успокаивающей улыбкой шепчет Тенма, пальцами стирая скатывающиеся с глаз парня слезы. — Н-ни... — Я не собираюсь бросать тебя. — серьезно говорит парень... но его взгляд все еще нежен, а от улыбки в груди начинает теплеть. — Но мне нужно уйти, всего... на три минуты. Не больше. — Не уходи... — качает головой Камиширо, умоляюще цепляясь за руки на своем лице. Тенма почувствовал легкий укол совести. — Пожалуйста, Цу..! М-мне уже совсем не холодно, и голова... не болит... с-совсем не болит, да! — Врешь же... — вздыхает актер, а Руи лишь сильнее цепляется за его руки. — Ну же, Руи... Я совсем ненадолго, правда! — Не уходи... — совсем тихо просит Камиширо. — Цукаса, умоляю... — Э-эй, Руи! Не переживай, ты ведь останешься со мной и Гаку! Мы... хочешь, почитаем? Или погуляем? Или пройдемся до нашей мастерской закулисами? — Да, ты даже не заметишь, что Цукаса куда-то ушел. — улыбнулся вокалоид, ласково погладив парня по спине. — А потом он вернется, и мы все... — ...с тобой. — Что? — переспросил Тенма, не расслышавший неуверенный шепот друга. — Я... хочу... с тобой!.. — А..? — Тебе... не придется уходить к себе! В... Стране Чудес... есть наши старые костюмы... Я могу переодеться в один из них! — Н-но твоя лихо... — Там есть аптечка! И-и какие-то... лекарства... П-поэтому..! — ...пожалуйста... — едва слышно добавляет Руи. Камиширо смотрел решительно. Сомнений в его глазах не было — только слепая уверенность в своих действиях... Да, парень был прав насчет секая Чудес — там действительно можно было поискать все необходимое, но... Будет ли подросток чувствовать себя комфортно среди вокалоидов? Тенма не был уверен... Он растерянно посмотрел на вокалоидов, ожидая увидеть в них подсказку, но... те и сами выглядели удивленными. — Руи... — с тревожной улыбкой заговорила Гуми. — Ты... действительно хочешь выйти из своего секая? — Да... да. — кивнул Камиширо, чувствуя нарастающее внутри беспокойство. — Руи... Уверен... что готов вернуться в секай Чудес? — Тенма внимательно смотрел в лицо друга... Но пусть тот и выглядел как напуганный котенок, его глаза все еще горели решимостью... Цукаса мысленно ахнул: можно ли сказать, что это... прогресс? Да, Камиширо сказал, что хочет перейти в секай Тенмы — сам это сказал! — но... — Если бы я не уходил... ты бы не согласился покинуть это место, так? Отводит взгляд. Ну точно... — Послушай... тебе необя... — Нет. Я... я могу. Правда могу. — внезапно твердо заговорил режиссер, в первый раз так резко прервав Тенму. — Но.. мне кажется... если я не сделаю это сейчас... с тобой... то... то больше не осмелюсь даже попробовать... — Руи..! — Поэтому... прошу... если уходить, то давай... вместе. Пожалуйста. Камиширо закрывает глаза — внутри все еще ощутима неприятная дрожь... Теперь... останется ли он здесь или попробует сделать шаг вперед... все зависит от того, согласится ли Цукаса. Но что, если он откажется? Тогда... тогда... — Вот как... Руи чувствует, как неприятный страх внутри рассеивается. Он такой дурак, раз все еще сомневается в Тенме, хах... Цукаса улыбается. Отпускает румяное, но едва ли от лихорадки, личико и, встав на ноги, протягивает парню руку. — Тогда... — "так тепло..." — позволишь мне сопровождать тебя в нашей удивительной Стране Чудес? — Да... конечно, Цукаса. — улыбается в ответ Руи. — Прошу... позаботься обо мне. — Несомненно! Тенме больше не нужно было каких-либо доказательств того, что Камиширо осознает свои действия. Даже если он покидает свое самое безопасное укрытие из-за него, Тенмы... Цукаса сделает все возможное, чтобы режиссер не пожалел о своем решении. Если ему станет страшно, невыносимо страшно, он спрячет, защитит его от любой беды. Если он пожелает не видеть никого из вокалоидов Чудес — Тенма не подпустит их ни на шаг. Если захочет вновь сбежать от реальности... актер будет рядом. Вместе... да, они вместе пройдут через это. Как он и обещал. Цукаса рывком поднимает парня на ноги — Камиширо немного шатает... Гакупо поддерживает его, пока Гуми снимает промокшую кофту... Руи действительно пока лучше походить без нее. Камиширо виновато отворачивается, стоит его раненой руке вновь лишиться прикрытия... Но улыбка Тенмы не дает ему долго грустить. Слишком ярко. Слишком светло. Руи слишком счастлив. — Я могу понести тебя. — блондин свободной рукой указывает на свою спину. — Если ты почувствуешь себя плохо... Или, ну... если просто... захочешь, чтобы я понес тебя... Камиширо несколько раз проморгался. И Гуми с хитрой улыбкой подметила, что ушки их ненаглядного мальчика покраснели. — Я-я... внезапно почувствовал, что вот-вот упаду... — неуверенно заговорил Руи, отводя взгляд. — Кто-то хочет прокатиться на спинке возлюбленного? — усмехнулся Гакупо, подмигнув подруге. Гуми весело хихикнула. — Н-ну... я же сказал, что готов... — глупо улыбаясь, покраснел блондин. — Нет, я-я серьёзно сейчас упаду... — побледнев, проговорил режиссер, очень многозначно качнувшись. — Э-э-э?! Спасибо реакции Тенмы, парня удалось мгновенно поймать: осторожно придерживая Камиширо за талию, актер мастерски закинул его руку себе на спину, так, чтобы тот мог самостоятельно стоять, но в худшем случае не упал. Бросившиеся вперед Гуми и Гакупо нервно выдохнули. — Руи, ты явно не в ладах с шутками. — вздохнул вокалоид. Руи смешно улыбнулся. — Простите... На лицах певцов появились неумелые улыбки... грустные улыбки. Парни непонимающе посмотрели на парочку. — Гуми..? Гаку..? — с немного виноватой полуулыбкой заговорил Руи. — Что-то... не так? — Нет. — покачал головой певец. — Просто... — Вот ты и уходишь, малыш. — глаза девушки заблестели. Руи ахнул, когда заметил скапливающиеся в их уголках слезы. — Г-Гуми, т... — Ничего-ничего, я в порядке! — лучезарно улыбнулась она. Искренне улыбнулась. — Просто... Я... я хочу, чтобы ты знал! Гакупо! И я! Мы всегда-всегда рады тебе! Приходи... в любое время! Когда просто не спится, когда скучно, к-когда захочешь что-то рассказать! М-мы переделаем столько дел вместе! Поэтому...! Н-ну..! Вот, да! — Сейчас... если станет невыносимо там, мы всегда готовы принять тебя. — Гакупо незаметно стер что-то мокрое, стекающее с глаз. — А если захочешь с нами пообщаться... просто позови, и мы сами придем. Потому что теперь... — ...я ни за что не забуду вас. — мягко улыбнулся Руи. — Спасибо... за все. Я... обязательно приду еще раз. Может, совсем скоро... а может и нет. Н-но я обязательно это сделаю! Певцы улыбнулись. — Мы вместе испечём кексы Гуми, а потом вы покажете мне все-все-все здесь! И мы улучшим фонтан на площади, чтобы в нем м-можно было купаться, показывать веселые п-представления... Вместе будем смотреть на небо! И... Цукаса с нами... Цу, ты... не против?.. — Я буду очень рад исследовать этот мир с тобой. — проговорил Тенма. Камиширо счастливо улыбнулся. — Это замечательные планы, Руи. — кивнула девушка. — Скорее бы исполнить их. — согласился второй вокалоид. — Но для начала... — тихо заговорил Цукаса, — следует отдохнуть и набраться сил. И мы должны... решить несколько твоих проблем. — Проблем... — тут же помрачнел режиссер. Тенма на миг испугался, но... быстро сориентировавшись, оставил на щеке парня невесомый поцелуй. Камиширо вспыхнул. — Ц-Цукаса!.. — Первый шаг... ты уже сделал. Ты готов покинуть это место, а значит — ух, берегитесь, проблемы! — улыбнулся актер. И Руи не мог не улыбнуться в ответ — слишком заразительно... — Давай же постараемся — будем сильными, и потом ка-а-а-ак повеселимся! Согласен? — Да... Да! — весело кивнул Руи. — А вы, Гуми, Гакупо, — Тенма улыбнулся новым друзьям, — поможите мне решить все беды этого дурачка? — Мы всегда рядом. — одновременно кивнули вокалоиды. — Тогда.... Актер достал из кармана мобильник Камиширо. Руи почувствовал странное чувство, напоминающее... предвкушение..? Цукаса протянул телефон режиссеру. — ...готов? — серьёзно спросил парень. — Мы всегда можем повернуть назад. Теперь решаешь ты, Руи. А мы примем любой твой выбор. Камиширо сглатывает. Сейчас... Берет телефон. Сейчас... И... Выдыхает. — Спасибо, Гуми, Гаку. — тепло улыбается он, крепче сжимая мобильник. — Нам... пора. — Удачи, Руи. — кивнул Гакупо. — Мы будем наблюдать за тобой! — хихикнула Гуми. — Не пугайся, если увидишь на экране мини-Гаку или меня! — Хорошо... Я понял. Спасибо. — Цукаса. — Да? — Мы рассчитываем на тебя. — серьезно проговорил вокалоид. И Тенма мягко улыбнулся. — Я не подведу. Можете довериться мне, Тенме Цукасе! — Спасибо... — улыбнулась Гуми. — До встречи, Руи! — Да... до встречи! Он посмотрел на Цукасу. И решительно кивнул ему. А затем, мир с тихим звоном невидимых колокольчиков залил мрак. И они услышали знакомую музыку неспящего секая Чудес.