Скелеты за дверью

Время давно перевалило за три утра. Женщина, сидящая за рабочим столом ординаторской, в первый раз за час выпрямилась — вальяжно потянулась и, бросив быстрый взгляд на прикрытое шторами окно, вздохнула. Ну что же, очередной день прошел... спокойнее, чем она думала. Пациент из тридцать седьмой не дебоширил, старушка из двадцать восьмой перестала общаться с Наполеоном, ужин также прошел спокойно и без задействия санитаров... Да, в принципе, день можно назвать хорошим. Шатенка устало потерла глаза: спасибо помощнице за предоставленную возможность подремать часик на смене, но общему состоянию это не особо помогло. Давно же она не оставалась на ночных дежурствах — год точно... Сенширо вновь опускает голову, рассматривая заполняемые уже какой час документы: медицинские карты, справки, учет пациентов... ничего сложного. Но больше всего её внимание привлекает лежащий отдельный ото всех лист — белый, разлиновонный, заполненный аккуратно выведенными иероглифами... Её заявление в полицию. — Кофе будешь? Она поворачивается на звук — совсем рядом с ней стоит девушка в голубом медицинском костюме. Шатенка улыбается, почувствовав в воздухе запах любимого латте из автомата с первого этажа, и благодарно кивает, принимая от подруги бумажный стаканчик с ароматным напитком. — М-м, карамельный... — протянула женщина, с удовольствием отпивая горячий кофе. — Как я люблю. Спасибо, Лис. — Ты все-таки решилась? Сенширо сделали еще один глоток. И, стерев тыльной стороной ладони белые молочные усики, кивнула. — Я больше не могу играть в этом глупом спектакле. — проговорила она, подавая попросившей заявление подруге листок. — Лис, ты же знаешь, что так поступать неправильно! Но наш продажный...! — Тише-тише, Ио, не кипятись... — погладив шатенку по спине, попросила Лис. — Я прекрасно знаю, как ты недовольна тем, что творит наш директор и родители того парнишки. Но у стен есть уши, помнишь? Хочешь, чтобы тебя опять отстранили от его лечения? — И дать тому ворчливому подлизе добить его? Только через мой труп. — зло фыркнула женщина. Подруга поддерживающе улыбнулась. — Вот и молодец. Обещаешь больше не кричать о своих возмущениях на всю больницу? — ..Да. — Отлично. — хлопнула Сенширо по спине подруга и, громко усмехнувшись, села не небольшой диван. Шатенка закатила глаза — ну что за поведение, ей-Богу... Но после прихода подруги вся сонливость действительно исчезла, за что женщина не могла не быть благодарна. Взгляд опять упал на заявление в чужих руках. Ио вздохнула. И как все только дошло до... этого? С чего все началось..? Ах, да... Она тогда только пришла на работу — молодая, амбициозная, испытательный срок, бессонные ночи... Спустя несколько месяцев упорного труда её перевели на постоянную работу... И тогда же, обедая принесенным из дома бенто в ординаторской, она в первый раз услышала разговоры о новом пациенте, что стоит на учете у самого директора, но ни один из осмотров врача не показал у него никаких отклонений. Сразу после обеда её вызвал главврач, а спустя несколько минут она уже шла в палату загадочного "больного" Руи оставил у нее в душе глубокий след с самой первой встречи: его контрастирующие с глазами, заполненными страхом и непониманием происходящего, спокойный голос, его дрожь и улыбка на лице — словно плохо смешанный коктейль, в нем так ярко сочеталось несочитаемое. Рутинная работа, способ заработать и неплохо жить, из-за любопытства и воли случая переросла в нечто большое: в небезраличность, в причатность к чужой судьбе... в желание помочь и узнать, почему же так вышло. "Бедный ребенок" — подумала тогда девушка, подслушав от врача парня его историю. Но что она могла? Простая медсестра, она не обладала никаким правом голоса — возмутись, и тебя тут же уволят, лишив единственного источника дохода... Поэтому тогда Сенширо-сан опустила руки, решив, что скоро это закончится. Наивная. Дни летели быстро — её повысили, наградили... Но образ перепуганного мальчишки больше не пропадал из головы. Возможно, именно после встречи с ним работа в психиатрической лечебнице... начала вызывать интерес? Она начала интересоваться историями пациентов — как они жили раньше, кем были, что делали... И это было так интересно! И печально... Поэтому, отбросив свой старый принцип "работаю столько, сколько платят", она погрузилась с головой в работу. В следующий раз она узнала о "его" возвращении совершенно случайно. Увидела, как парень прошелся по коридору, до столовой и вновь скрылся у себя... Начала расспрашивать о нем у лечащего врача, тот послал её подальше, самодовольно усмехаясь на ее порывы "заботы". После этого разговора она решила во что бы то ни стало помочь мальчику продержаться до конца "срока". Лечение? Чушь. Он был здоров, а все капельницы и лекарства — не более чем прихоть директора, что готов душу продать, лишь бы подлизаться к тем, кто делает крупные пожертвования в фонд больницы... Она подкладывала вместо таблеток конфеты, она снимала опустевшие капельницы с рук парня, пыталась как-то разнообразить его палату... хотела добиться разрешения на прогулки Руи вне больницы в сопровождение кого-то из медперсонала, чтобы он не сидел в этой душной давящей больничке, чтобы хотя бы одну ночь он провел без слез... Но у нее не вышло. И в третий раз она решила, что лучше не действовать из тени. Видеть, как из палаты парня в очередной раз уносят заполненный едой поднос, слышать ругательства врача, что не может поставить капельницу игнорирующему его подростку без помощи санитаров... Она решила поговорить. Знала, что с первого раза ничего не выйдет. И со второго. И с третьего... Но потом, так быстро и неоспоримо, она стала нужна ему, словно воздух. Их мудреные, но такие легкие беседы, совместные обеды и ужины, совсем редкие, но прогулки за больницей... Сенширо и впрямь привязалась к мальчишке, о котором знала только из их беглых разговоров и медицинской карты. Вскоре она добилась своего и стала его лечащим врачом — с того дня в его палату ни разу не заходили санитары, ни разу не привозились капельницы, а подносы с едой хотя бы наполовину, но были опустошены. Сейчас же... как не прискорбно, но пациент, которого она больше никогда не хотела "лечить", прямо сейчас вновь спит у себя в палате, с головой накрывшись одеялом... "Бедный ребенок" — грузно вздохнула женщина, потирая переносицу. Но ничего... ему нужно продержаться всего день. Не больше, правда! С утра она отправится в полицию, отдаст заявление, предъявит доказательства... А потом вместе с офицерами вытащит его из этого дрянного места, раскроет все махинации главного врача и директора, подаст на Камиширо старших в суд... Поговорит с Руи и, если тот будет готов дать против них показания... предложит стать его опекуном? Да, она часто пропадает на работе, несколько раз в неделю стабильно ночует у Лис, но она в жизни не поднимет на него руку, голос, не будет отправлять в "специализрованные" медучреждения... И будет с радостью, огромной радостью поддерживать его во всех начинаниях! У неё... нет детей, и возможности их завести также нет, но... Она готова стать для парня семьёй. Не идеальной, однако... — Куда собралась? — Лис удивленно посмотрела на вставшую с места женщину. — Проведаю его. — шатенка сладко зевнула, медленно семеня к двери. — Уверена, он уже проснулся... если вообще засыпал, и доклад нашей новенькой не был враками из оперы "лишь бы отстали" — Я могу принести запрещенку. — подруга с доброй улыбкой мастерски сделала вид, словно хрустит чипсами. — Посидите вдвоем, посмотрите какую-нибудь киношку по мобильнику, потом полиция и долгожданная свобода у недо-твоего ребенка. — Звучит неплохо. — улыбнулась женщина, касаясь дверной ручки. — Но с последним ты явно спеши... — Сенширо-сан, там..! Раздался громкий удар, и шатенка, болезненно ойкнув, упала на пол. "Кто так резко открывает двери?" — возмущенно прошипела она, потирая ушибленный лоб. Однако ответ пришел раньше, чем она успела озвучить свои недовольства вслух. — А... п-простите, но там! Ваш пациент! Совсем не успокоить, вот я за вами и... — Ух... — Ио с благодарностью кивнула Лис, что подставила руку и помогла встать. Затем, медработница хмуро посмотрела на недавно поступившую в штаб подчиненную. — Кто там "бушует"? Старик из пятнадцатой опять говорит с призраками? — Нет, там этот...! Ну, который еще вечером поступил! — Вчера, вчера... вчера?.. — Неужто Камиширо..? — переспросила подруга, и медсестра выдохнула — её наконец-то поняли. — Именно, он! Перепугалась, аж фамилия из головы вылетела!.. — затараторила новенькая. — Я мимо палаты шла, ну, ночной обход, как по инструкции... Слышу — грохот! Захожу, а он на полу сидит, за голову держится! Я к нему, а он услышал, вскочил и посмотрел на меня так, прям бр-р-р! А потом начал обратно на пол оседать, я снова к нему, только коснулась, а он начал кричать, вырываться..! — Кто с ним сейчас? — тут же напряглась Сенширо. — Никто... я за вами побежала, вот и не оста... — Дура! — шикнула Ио, отталкивая вставшую в проходе девушку. И как она сама не услышала шум? Ординаторская всего в нескольких метрах от его палаты, так почему же? Неужели настолько устала? Отвлеклась на разговор с Лис? Дверь в его палату приоткрыта. Неужели... неужели он сбежал..? Или все еще в палате? Стоит ли позвать санитаров вдогонку..? А как он на них отреагирует? Вдруг станет хуже? Или проверить палату... Но не потеряет ли она время?.. Стоп, а если он сейчас в палате, но... Что произошло? Почему так внезапно?.. Да, он выглядел так, словно может сломаться в любую минуту, однако она уверена, что в его палату никто кроме неё не входил... Тогда почему? Что вывело его на слезы? Усталость? Или, эм... он вспомнил о чем-то до приезда сюда? А может кошмар? Черт, она слишком медлит!.. "Проверю палату, а потом посмотрю на лестнице... — открывая дверь, размышляла женщина, слыша за спиной подскочивших медсестер, — Боже, пожалуйста, не натвори глупостей..!" — Руи! — кричит она, заходя в темную палату. Она находит его сразу: как же хорошо, что Камиширо никуда не сбежал... Не придется звать кого-то на поиски, поднимать шум... В противном случае, информация о попытке побега дошла бы до директора раньше, чем шатенка до полиции... И тогда итак недолюбливающий парня мужчина отправил бы к нему главврача, и что-то подсказывает женщине, капельницами бы тут не обошлось... Но расслабляться было рано. Ио услышала приглушенный хрип, и, игнорируя догнавших её коллег, двинулась вглубь палаты. Прислонившись спиной к грядушке кровати и вжав голову в согнутые колени, парень сидел на полу — это Сенширо не понравилось сразу, ибо в любое время года в их больнице пол был ледяной. Не спасал линолеум, ковролин в ординаторской, подогрев... А значит, если не поднять Камиширо с ледяной поверхности, тот может простудиться или схватить воспаление. Что-то в его палате прохл... ох. "Тц..." — тихо цыкнула медработница, рассматривая разбитое окно, своим отсутствием еще ощутимее оголившее железные решетки. Однако не только это вызвало у женщины тревогу — заставили сильнее начать нервничать и груда осколков от стекла на подоконнике, и яркие настолько, что даже в темноте оставались видными, багровые лужицы близ осколков... — Руи. — громко заговорила Ио. Её "пациент" сильно вздрогнул. — Руи, эй, дружок... Ты меня слышишь? Тишина. — Слышишь, так..? Прошу, не молчи, я же хочу помочь. Веришь? "Веришь?" Парень прикусывает губу, до боли жмуря щипящие от слез глаза. Верит. Трясущееся то ли от холода, то ли от нервов, то ли от подавляемых рыданий, тело отреагировало. Голова немного дернулась, и шатенка благополучно сочла это за кивок. Отлично, значит, с ним можно говорить... Отмахнувшись от тихого предложения подруги включить свет, Ио присела около своего горе-пациента. Осторожно и совсем мягко коснулась его рукой... ...и едва не упала от внезапно настигших её объятий. Крепких, но при этом таких слабых... Женщина аккуратно провела рукой по спине юноши — её глаза расширились от недолгого недоумения: у Камиширо слишком мягкая одежда, и материал совершенно точно другой. Неужели, он переоделся? Но как он протащил сюда одежду, все вещи ведь просматривались, и пижамного комплекта среди них точно не было... Однако решив, что ответ на этот вопрос может и подождать, женщина невесомо приобняла юношу. Руи рвано всхлипнул, еще сильнее затрясясь. Хотя, куда уж сильнее... — Тебе плохо? — громко задала вопрос Сенширо. — Что-то болит? Ты очень горячий, у тебя точно температура... и я видела осколки у окна. Ты разбил его? Кивок. — Каким-то предметом? Или руками? Кивок. — Почему? Тут мерзко. — ...Ясно. — горько усмехнулась на повисшее в палате молчание женщина. — Тогда... Может, ты сможешь рассказать мне, что именно у тебя болит? Кроме рук, это само собой... Хриплый вдох. Всё. Еще один. Тут плохо. Еще... В этом месте у него болит каждая клеточка. Громкий всхлип. — Ох... — женщина сочувствующе провела рукой по затылку парня, мягко распушив его смятые — подушкой ли? — волосы. — Я поняла тебя, Руи. А раз я поняла, то сейчас же помогу тебе, хорошо? Парень в её руках замер. И спустя мгновение совсем неслышно прошептал тихое "прошу..." — Ио... — Лис, отправь новенькую в другое крыло. — Сенширо посмотрела на стоящих в дверях девушек. — А потом принеси мне аптечку, и можешь быть свободна. Дальше я сама. — Что по поводу осколков? Мне убрать? Или принести вам чего-то? — Руи... хочешь что-нибудь? — тепло прошептала женщина на самое ушко парню. Тот неощутимо помотал головой. — Ясно... тогда, можно бутылочку воды? Воды и аптечку, больше ничего не нужно. Осколки... уберем утром. Не будем поднимать шум посреди ночи. — Хорошо, я поняла. — Лис уверенно кивнула подруге. — Тогда... если что, зови. Я могу помочь. — Спасибо, но... Всё в порядке. — улыбнулась женщина. — Я уверена... все будет хорошо. Вы можете идти. У двери раздался тяжелый выдох. Недолго после этого послышался знакомый скрип ординаторской. Камиширо не спешил расслабляться, и Ио знала, почему — вскоре вновь зашла Лис, с обещанной бутылкой воды и аптечкой. Женщина недолго простояла рядом: приоткрыла рот... Однако, увидев шустрый жест подруги, мол, не стоит, специально громко шоркнула ножкой и посеменила к выходу из палаты, оставив Сенширо наедине с её пациентом. И стоило злополучной двери ординаторской вновь скрипнуть, женщина почувствовала, что юноша в её руках наконец-то расслабился. И слезы с новой силой потекли из опухших глаз. — Что же случилось?.. — девушка попробовала отстраниться, но — бесполезно... Камиширо... не мог отпустить её. Хотя бы её. — Тебе приснился кошмар? Или... что-то еще вспомнилось? Ты... разбил окно, поче... — П-потому что..! Он резко отстранился, и женщина увидела в его бледном от лунного света лице самое настоящее отчаяние. Сердце Сенширо замерло. — Я! Я-я! Я ненавижу!.. Э-это место, все, все здесь! Стены, потолок, к-кровать, воздух, все, что здесь есть! Все, всех, каждое воспоминание об этой больнице! — Камиширо чувствовал, как мир перед его глазами кружился... кружился, кружился, кружился..! Но он не хотел больше молчать. "Веришь?" — ...я хочу уйти, я хочу сбежать, х-хочу пробить эту чертову решетку, вырвать её, никогда, никогда-никогда не видеть её! Я-я, я, я..! Я не могу тут больше, я..! Я хочу умереть в этом месте, я..! — Руи... — Н-не могу, Сенширо-сан, не могу! Это слишком, п-понимаете?! Хватит, пожалуйста, умоляю, всего этого, б-больше не...! Не нужно, иначе я снова!.. — Руи, успокойся... пожалуйста, сейчас же вд..! — Мне надоело!.... Кричи. — Тут м-мерзко! Ненавижу, я ненавижу все э-это!.. Плачь. — Я просто хочу...! "Этого ли я... хочу..?" — ...не видеть, не слышать, ничего не чувствовать здесь!.. "Ты можешь делать все, что хочешь. Говорить, показывать, улыбаться и плакать столько, сколько сам хочешь..." — Руи... — Хочу исчезнуть! Сбежать, спрятаться, как трус, к-как самый простой ребенок!.. Неужели это так много..? Почему, почему, почему, почему, почему мне нельзя?!.. "А я буду рядом, чтобы поддержать тебя" — Ложь! — кричит Камиширо, звонко ударяя руками по полу. "Всегда-всегда, что бы ни случилось, сколько бы нам ни было лет — я буду рядом!" — Ты врун, лжец, обманщик! — захлебываясь собственными всхлипами вновь и вновь кричал Камиширо. — Цукаса, ты лжец! Врун, врун, врун! Ты говорил, что будешь рядом, что я-я могу жить так, как хочу!.. Н-но как, как мне изменить хоть что-то, если я постоянно попадаю сюда?! Зачем, зачем т-ты... зачем наговорил всю эту красивую... такую идеальную..! Неправду, з-зачем я...! "Ты мне веришь?" — З-зачем я ему поверил?... — парень посмотрел на медсестру. Ио почувствовала, как непонятное ощущение тотчас охватило её — внутри что-то словно разбили.. что-то холодное и острое, ведь только так она могла описать бушующие внутри нее эмоции. Ей было больно: больно смотреть, как обычно спокойный, всегда послушный и никогда не спорящий с родителями, что бы они ни делали, Руи так отчаянно рушился прямо у неё на глазах. Однако, Сенширо взрослая, и она должна знать, как помочь! Но она не знала. У неё никогда не было детей. Братьев или сестер, хоть кого-то, кому бы требовалась поддержка... Была Лис, но она... совершенно другой случай. Стоит ли применить опыт, полученный за время работы в больнице? Усыпить бдительность и вколоть обезболивающее? Или испугать, чтобы прекратить истерику? Нет... Она... не может этого сделать. Ведь тогда её смело можно назвать предательницей. Камиширо раскрывает ей свои чувства, он ищет её помощи, а она — усыпит его, перед этим доведя до икоты от ужаса? — Руи... Возможно, это неправильно. — Иди сюда. — с мягкой улыбкой женщина разводит руки. Возможно, так она сделает хуже... Руи непонимающе смотрит на Ио, но спустя несколько секунд... в его глазах загорается странный огонек и он, неслышно всхлипнув, подается вперед, лбом утыкаясь в плечо женщины. Она осторожно приобнимает его и чувствует, как на спине смыкаются руки её глупого мальчишки... На лице появляется теплая полуулыбка. Она знает, что Камиширо может испачкать её халат кровью с еще неперевязанных рук, знает, что может сжать слишком сильно, и на спине останутся небольшие синяки... Но разве это проблема? Он мелко дрожит, стараясь заглушить вырывающиеся наружу рыдания. "Но это лишнее, глупый" — Ио не против, даже если он будет плакать настолько громко, что она и вся Япония могут оглохнуть. Он зовет её, постоянно извиняясь — думает, что его неслышно... "Это тоже лишнее, ведь ты ни в чем не виноват" — шепчет ему на ушко девушка... и Руи печально усмехается, говоря, что она не первая, кто говорит ему такие слова... Не первая, да? — Цукаса. — Камиширо вздрогнул, услышав знакомое имя. Однако теплая ладонь, вновь и вновь нежно проводящая по его голове, заставила Руи вновь расслабиться. — Кто это? И почему ты называешь его лжецом?.. Вы поссорились до того, как... твой отец... привез тебя сюда? — ...Нет. — после нескольких глубоких вдохов четко смог выговорить Руи. — Мы... не ссорились. Я... просто я.... идиот... — Не говори так. — Сенширо осторожно коснулась губами лба парня. Кажется, его лихорадка начала отступать даже без лекарств? Нужно еще понаблюдать за температурой... — Ты не идиот, Руи. — Мне страшно, Ио-сан... — шатенка замерла из-за внезапного непривычного обращения от юноши. Но спустя мгновение она вновь продолжила гладить лиловую макушку, внимательно слушая парня. — Т-так страшно, что... Кажется, будто если я отпущу вас и... и взгляну на эту... п-палату, то тут же... тут же умру... — Эй, Р... — Это не плохо, отнюдь. — режиссер с горькой улыбкой качнул головой. — Мне все еще кажется... что стоит закончить начатое и всё-таки... раз и навсегда вычеркнуть себя из жизни. Из памяти окружающих, моих близких... Возможно, так было бы п-проще... — Руи, не глупи... Не нуж... — Я пытался... Но после того, как Цукаса... как он остановил меня... я-я понял, что слишком труслив... И не могу заставить их переживать и-или грустить... — Ты очень добрый ребенок, Руи... — запоминая слова подростка, отвечала женщина. — Но смерть не выход, малыш. Пока кто-то любит тебя... пока кто-то ценит тебя, дорожит тобой... Разве стоят их чувства к тебе ложного ожидания "свободы", которую ты можешь и не обрести вовсе? — Я... уже ничего не понимаю, Сенширо-сан... — Руи рвано вдохнул, сжимая её халат. — У меня... болит голова и... мне так страшно... и с каждой минутой тишины... я словно задыхаюсь... ненавижу.... ненавижу этот внезапный страх, что не д-дает дышать..! — ...это очень больно... — жмурясь, парень уткнулся в белый рукав медработницы. — Тебя... мучают панические атаки? — Угу... — Давно? — Угу... — тяжело выдохнул Камиширо. Ио прикусила губу — за все визиты парня она ни разу не слышала о таком... — Но... — "Но"? Что-то не так? — Если рядом... Цукаса, то... Ах... Опять слезы. — Пока он рядом, то не так страшно. — слабо улыбнулся парень. Ио осторожно стерла капающие слезы мальчишки. — М-мы... считали разные числа, если я чувствовал, как мне становится хуже... Он обнимал меня, говорил какие-то странности, от которых лицо начинало краснеть, а потом сама собой появлялась улыбка... И... пусть сегодняшний вечер и... б-был плохим... пусть я доставил всем проблем, пусть они все узнали, пусть так... никто из них... не отказался от меня. Они... заботились обо мне... — Сегодняшний вечер? То есть... сейчас? — Ио недоуменно слушала рассказ Камиширо. Но того не смутил её вопрос. — Вы... можете посчитать меня... сумасшедшим, Сенширо-сан... Но это так. Я... виделся с друзьями, виделся с Цукасой.... мы общались, обнимались, и мне даже удалось поспать у Цу на руках, хах... Они... перевязали мне руку и-и... м-много чего сделали для меня!.. — ...Хах... — парень улыбнулся. Так, как улыбался недавно... во время своего "дебюта" на сцене секая с Гуми и Гакупо. Шатенке очень не понравился этот смешок. — У вас... есть полное право считать, что т-тут... мне и место после такого бреда, в которые не поверить, ха!.. Однако... П-почему-то вам... я захотел рассказать, пусть это и так... н-ненормально звучит... Очень ненормально — я понимаю, правда!.. — С-Сенширо-сан..? — А... у вас что-то капает... вы плаче...те..? Глупый... — Сенширо-сан, эй, ч-что с вами?.. Я вас достал..? Глупый. —...П-простите, я... я не должен был, я... простите, простите, простите, я... с-сейчас же... эм... что мне сделать?.. М-мне перестать беспокоить вас..? Глупый!.. — П-простите... пожалуйста, просто я-я... слишком болтлив, такой идиот... мне не стоило... нужно было просто заткнуться, ч-чтобы вы могли пойти отдохнуть... Мягко. — Глупый... — тихо шепчет она, умоляя свои собственные слезы остановиться. — Ты очень глупый ребенок... — Я-я..! Я... — поник мальчишка, перейдя на едва слышный шепот. — Извините, Сенширо-сан... — Не извиняйся, дурачок. — приулыбнулась женщина. — Я верю твоим словам. — А?.. Если он настолько доверяет ей, что рассказал нечто подобное... Разве она может не поверить? Пусть не совсем понятно, что Руи имел в виду, говоря о встрече с друзьями не выходя из больницы... Но даже если это выдумки, даже если фантазии — почему она не может в них поверить? Если для парня это важно... она переборит все и вся, наплюет на законы физики, логику и поверит. Просто взять... и поддержать, показать, что это интересно и важно... совсем ведь несложно. — Не стоит называть себя сумасшедшим, Руи. — она осторожно отстранилась от юноши — тот немного опешил... но вновь прятаться от окружающего в объятиях медсестры не спешил. Её взгляд рассеивал темноту, а улыбка — все страхи... Так легко. — Руи... — А..? — Я... спрошу один раз. — женщина немного нахмурилась, показывая серьёзность разговора. И, что удивительно, Камиширо это нисколько не напугало. — Ты... хочешь уйти отсюда? — Д-да!.. Очень, очень, я очень х-хочу!.. — закивал парень, растерянно глядя на взрослую. — Хорошо... спасибо за ответ. И... еще один вопрос. Ты хотел бы вернуться домой? — Куда? Домой..? Куда "домой"..? В его дом..? То есть, в то место, где его отец и мать..? "Хочу?" Туда, где эти... Эти... Эти... Как их, как же... Крики? Споры? Притворство? Ссоры, удары? "Не хочу..." Где постоянно чувствуется лишь одиночество? Дышать тяжело... нужно успокоиться, успокоиться... Дом... Дома очень холодно... за едой кусок в горло не лезет, а по ночам не заснуть до самого утра... "Я хочу домой?" — Не... не хочу. — слабо мотнул головой Камиширо, чувствуя, как в голове появляется странная мутная дымка... — Извините... это неправильный ответ? Или... — Тут нет верного ответа, Руи. — женщина резко, но совсем небольно хлопнула юношу по спине — Камиширо тихо вскрикнул... и почувствовал, как странный туман в голове слегка рассеялся. "Удивительно..." — подумал он, концентрируясь на добром лице шатенки. — Я... хотела услышать то, что ты действительно думаешь. Спасибо, что не соврал. — А... н-не за что, правда!.. — Тише-тише, — женщина тепло улыбнулась, погладив подростка по голове, — Руи... — А? — Послушай, дружок... у меня есть предложение. Оно... очень неожиданное, но... я сделаю все, что в моих силах, если ты согласишься. Готов... выслушать? — Конечно... почему вы вообще спрашиваете?.. — Потому что это напрямую связано с тобой. — Со мной..? — Я... как только закончится моя смена, я пойду в полицию. — В полицию..? Зачем? Вам навредили? Или вас обокрали? — с беспокойством спрашивал юноша. Но женщина лишь покачала головой. — Я попрошу их вытащить тебя отсюда. — она грустно улыбнулась. — И разобраться с нашим директором и его подпевалой врачом! Офицеры помогут мне вызволить тебя отсюда, и уже к обеду... Я могу отвести тебя в безопасное и спокойное место! У меня дома немного не убрано, еды маловато... Н-но я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждался! Мы купим тебе много-много одежды, любую, которую ты только захочешь! Закажем вкусностей или что-то приготовим сами, а потом вместе обустроим комнату только для тебя! Не придется больше терпеть все это, не придется говорить, что все хорошо! Будешь делать что сам хочешь! Тебе... нужно просто сказать... "Готов ли ты... покинуть это место со мной?" Руи приоткрывает рот, чтобы дать свой вполне очевидный ответ, но... Но... Что это? Что за странное чувство внутри? Вдох. "Что не так? — спрашивает что-то на закоулках сознания. — Почему ты медлишь? Соглашайся, соглашайся, соглашайся!" Что не так? Он хочет сбежать, хочет, безумно сильно! Ведь даже сейчас, даже в теплых руках Ио он чувствует, будто вот-вот сорвется, словно вот-вот сгинет в темноте, залившей всю палату, всю дрянную больницу! И он доверяет Сенширо-сан, он хочет, хочет согласиться! Но что не так? Руи тихо вздрагивает, когда в голове вновь мелькает знакомая мысль. "Чего я хочу на самом деле..?" Ах, точно.... Он не может согласиться. Как бы сильно он не хотел сбежать, как бы сильно не хотел вырваться из этой белой палаты... Он не может. Потому что... "Я помогу тебе, чего бы мне это не стоило" Потому что... "...я хочу помочь тебе. Помочь разобраться с проблемами... вытащить тебя из больницы и сделать так, чтобы ты никогда не попадал туда вновь, хорошо?" Потому что..! "Я заберу тебя оттуда! Уже утром! Да, просто прошу... потерпи до утра, умоляю, Руи..!" Уже есть тот, кто пообещал забрать его отсюда. Лжец, врун, обманщик? Глупости. Его обманет кто угодно... но только не Цукаса. Да, у него не вышло... не вышло оставить Руи в секае... Но это не его вина. Камиширо очень плохо в больнице. Это не страшно. Он ненавидит свою палату, свою беспомощность. Это правда не страшно. Ему тяжело, до безумия тяжело держать себя в руках, но!.. Всё это... совсем не страшно, если утром... если этим утром кошмар рассеется в лучах его солнца, что пообещало спасти, защитить и согреть... Он подождет. Сколько бы сил на это не ушло... Как бы тяжело, больно ни было... "Веришь?" Руи мягко улыбается. "Конечно..." "Я верю" "Глупый Цукаса, зачем ты так часто это спрашивал? Ведь это... так очевидно" — Сенширо-сан... — парень тепло посмотрел на шатенку. Та напряглась в ожидании ответа. — Спасибо... За всё, что вы делаете для меня. Я... не уверен, что заслуживаю этого, но... Спасибо. — Это значит..! — взволнованно заговорила женщина. — Ты согласен? Верно ведь? Он прикрывает глаза. И медленно качает головой. — Нет, Сенширо-сан. Я не могу. — П-почему?.. Это из-за твоих родителей? Ты боишься их? Я могу защитить тебя, только скажи и..! Он открывает глаза. И взгляд его наполнен таким теплом и нежностью, которые даже слепой заметит... Ио непонимающе смотрела на мальчишку. — Потому что... — мягко заговорил Руи. — Потому что есть человек, который уже пообещал меня спасти. — Тот... твой друг, да? Который... Цукаса, верно..? — Верно. — кивнул режиссер. — Но ведь он простой ребенок, такой же как и ты... Уверен... Уверен, что готов довериться ему? — Я уже доверился, Сенширо-сан. Он... дал мне обещание. А Цукаса... всегда-всегда держит свое слово! Он улыбнулся. И Ио поняла, что переубедить её дорогого мальчишку совершенно невозможно. Она улыбается в ответ. — Тогда... — тихо заговорила она. — остается только ждать этого парнишку, да? — Угу! — кивнул Камиширо. — Он сказал... что заберет меня утром. Поэтому... если... если вы не против... можете немного посидеть со мной... до его прихода? Не уверен, что... что смогу сам здесь... в п-палате, один, я-я... — Все хорошо. — девушка осторожно приобняла слегка трясущегося юношу. Руи совершенно не был против, хах. — Я буду рада составить тебе компанию. Но с одним условием! — Каким..? — Мы переместимся на твою... на теплую кровать, и обработаем твои порезанные стеклом руки. Хорошо? — А... да... но... — Но? — Я... встать не могу... — смущенно проговорил парень, немного отодвигаясь от женщины. — Ноги... совсем не слушаются с момента, как я р-разбил окно... — Ничего... Я помогу тебе. — шатенка заерзала, чтобы подняться с пола. — А пока мы встаем... расскажешь о своих друзьях? И о том, как вы встречаетесь, даже если совсем не рядом — это же так интересно! Неужели, ты разработал какое-нибудь приложение? Очень хочу послушать! — Хорошо... Я расскажу... спасибо, Сенширо-сан. — Просто Иори, малыш! — улыбнулась вставшая на ноги женщина. — Вста-а-аём! — У-угу! Ему плохо здесь? Да, несомненно. Ему больно видеть эту дрянную палату? Конечно. Но он не один. Как в этой мрачной больнице, так и за её пределами. Ведь где-то там, прямо сейчас Цукаса, певцы, подруги — все его друзья наверняка придумывают план, как вытащить Руи отсюда. Он незаметно улыбается, присаживаясь на мягкую кровать. Смотрит в окно и видит, как небо начинает светлеть. Утро совсем скоро. Совсем скоро... он покинет эти давящие стены. Совсем скоро распрощается со всеми врачами. Совсем скоро мрак рассеит солнечный свет. — Цукаса... — шепчет он, глядя на падающий за горизонт месяц. "...я жду тебя, моё солнце"