Скелеты за дверью

Тенма-сан аккуратно заправляет постель, когда слышит странную возню за дверью. Она смотрит на мужа, тот — на часы. До подъема их детей еще как минимум полтора часа. Может, женщине показалось? Глава семейства завязывает ремень на поясе махрового халата и неспешно подходит к двери. Прислушивается. И впрямь возня. — ...Стучи! — Стучу! — Занести руку над дверью не значит стучать в нее, братик! — Да знаю, знаю! Сейчас, я еще раз пробегусь по плану того, что нужно сказать... — Боже-е-е! Сейчас не время! Ты же сам решил, что будешь подбирать слова по ситуации! — Но все-таки..! — Может, ты все еще боишься? — ахнула девушка за дверью, и заправившая кровать женщина хихикнула, уже стоя подле мужа. — Все не так! — Ну-ка, братик, подвинься! Я обещала помочь, пропусти! — Я и сам могу постучаться! — Ну так стучи! — Стучу! Мужчина тепло улыбнулся и, потянув ручку на себя, открыл дверь, но уже занесший руку Тенма не спешил останавливаться. Бурча под нос и что-то рассматривая на полу, Цукаса действительно постучал, однако — отнюдь не по деревянной преграде. Об этом ему сообщило слишком мягкое "покрытие двери" и с каждым "стуком" нарастающее хихиканье младшей. Он поднял голову и долгие три секунды пытался понять, почему получилось так тихо. И только потом он понял, что дверь давно сменилась на мягкий халат отца. — Ой. — выдавил из себя смутившийся промаху актер. — Ой! — передразнила сестра, ладонью скрыв широкую улыбку. Уголки губ осознавшего произошедшее Цукасы по-дурацки приподнялись. — Ну, полагаю, тут стоит сказать "доброе утро". — ухмыльнулся мужчина. — Доброе утро, дети. — Доброе утро. — кивнул блондин. Сестра в менее серьезной манере повторила за братом. Мужчина уже потянулся, чтобы, проигнорировав возраст своих уже больших негодников, потрепать их по волосам, как замер. Он внимательно посмотрел на актера и озадаченно нахмурился. — Что случилось? — спросил он голосом более обеспокоенным, чем недовольным. — Что-то случилось? — в проеме показалась Тенма-сан, завязывающая волосы в нетугой хвост. — Доброе утро, Саки, Цукаса, вы рано встали и... Ох, что случилось? — Я о том же. — согласился муж. — Без обид, сын, но тебя как будто убили, а потом плохо воскресили. Ты не спал ночью? — Боже, а что с твоей щекой? — тут же засуетилась мама, подаваясь вперед. Она осторожно провела пальцами по ранее не виданному в их доме цветному пластырю и чуть взялась за его краешек, чтобы снять и оценить повреждения. На это действие блондин заерзал. — Оставь, мам! — из-за смущения слова оказались слишком громкими, и женщина с лицом, так и говорящим "все-все, не трогаю, поклонник пластырей с котятами", убрала руки. От этого Цукаса был готов лишь сильнее поднять децибелы, но тревожный взгляд отца, все еще ожидающего ответа, быстро привел в чувство. Тенма сделал короткий вдох. — Все верно, ночью я поспал от силы часа два. — Что же ты делал всю ночь? Неужели занимался зубрежкой уроков? — У тебя сегодня внеплановый экзамен по физике? По-моему рановато для её сдачи, неужели перенесли? Актер мнется. Он чувствует ладонь сестры на спине и кротко выдыхает. — Дело не в школе. Просто... есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить с вами. — Поговорить? Ох, без проблем. Сегодня вечером можем... — Это очень важный разговор. — кивнула Тенма младшая, становясь наравне с братом. Цукаса благодарно улыбнулся. — И он должен состояться сейчас! — И с этим разговором связано твое "покойное" состояние, сын? — Это еще слабо сказано, па. — с осуждающим видом покачала головой девушка. Мать легко приулыбнулась. — Но да. — Ох... Тогда переместимся на кухню? Не стоять же нам в коридоре, обсуждая ваши "важные вещи", верно? Заодно позавтракаем. — За едой разговор полегче пойдет. — согласился мужчина, первым направляясь в сторону кухни. — Ну же, идем, ребетня. — Пойдем, братик. — сжав локоть старшего, поддерживающе улыбнулась блондинка. Этот жест не остался без внимания их матери, но она решила тактично промолчать и дождаться полноценного разговора с детьми, поспешив на кухню. Тенма младшая улыбнулась. — У нас все получится, не накручивай себя раньше времени — это на тебя не похоже! — Да уж... — вздохнул актер. — Наверное, это от бессонной ночи... Так, все, собрались! Идем! — Угу, вперед! Цукаса соврет, если скажет, что ни на секунду не усомнился в возможности полного доверия со стороны сестры, но... В начале истории девушка выглядела очень заинтересованно — на части о том, что происходило в секае пианистка и вовсе затаила дыхание ("Почему она так спокойно отреагировала на упоминание других миров?.. Решила, что мне приснилось?" — удивлялся Тенма, не прерывая повествование). Когда он закончил рассказ, девушка не начала говорить о том, что у ее дорогого братишки бурная фантазия, богатое воображение и поехавшая на другой конец планеты крыша, и ему самому не помешало бы прокапаться в доме безумцев, и это очень удивило блондина. Саки выглядела, мягко сказать... возмущенно. Но совершенно точно не из-за беспокойства о психическом здоровье брата, нет. Если бы Тенму попросили описать состояние сестры на тот момент, используя подходящую для какого-нибудь театрального представления лексику, он бы сказал так: "её окутал праведный гнев, а в глазах разгорелся огонь, яростью бы затмивший само пламя Геены Огненной" — Это ужасно! — срывающимся от эмоций голосом говорила девушка, чьи тонкие плечики дрожали так, будто их владелицу на несколько часов оставили под ледяным ливнем без зонта. — Это..! Это так..! Старший серьезно запереживал из-за состояния сестры: зная ее с детства, он догадывался, как в пианистке взыграет эмоциональность и стремление к, скажем, справедливости. И именно поэтому он несколько долгих минут, наполненных самыми различными возгласами возмущений в сторону всего происходящего с Камиширо, ходил по комнате за снующей вперед-назад в тщетной попытке успокоиться сестрой, параллельно с этим приобнимая ее. Вдруг дрожь, напавшая на девушку, была чем-то большим, чем выплескивающееся через край недовольство... Если бы она упала в обморок после его рассказа, он бы себя не простил. Но Саки давно не была той хрупкой соломинкой, которую мог переломить даже слабый ветерок, и данный факт не мог не радовать. — Это действительно ужасно, братик! — с заполняющимися влагой глазами продолжала негодовать она, только теперь уже сидя на кровати. Тенма решил, что так его сестра быстрее остынет. — Согласен, — кивнул он, накрывая сестру одеялом. Кажется, она и впрямь немного замерзла, пока в порыве ярости босиком измеряла комнату от края до края. — Я хочу помочь! Так... так быть не должно! И никто такого не заслуживает! И Руи-кун мой друг тоже, поэтому..! — Мне нужно только несколько советов, Саки. — непохоже на себя чуть стушевался блондин. — Я не могу позволить тебе слишком сильно ввязаться в это... — "...у тебя и своих дел хватает" — договаривает за парня пианистка, недовольно скрестив руки. — Но ты же не думаешь, что после услышанного, я, дав нужные тебе советы, смогу спокойно пойти в школу? — На самом деле, план был именно такой. — проворчал под нос блондин. "На этот разговор с самого начала не было плана" — осуждающе прошептала из кармана Мэйко. — Вот-вот, ты сам в этом признался. — закивала Саки, приняв сказанное вокалоидом за бурчания родственника. — Поэтому никаких возражений! Я тоже помогу вам спасти Руи-куна, и — если ты все еще хочешь мне отказать — напомню, что я сестра своего брата, и в упрямстве тебе уж точно не уступлю! А раз времени у нас все меньше, спорить со мной не выгодно! Поэтому, братик, выбора у тебя просто нет. — Где ты такому научилась? — смиренно вздохнул Тенма, совсем не узнавая свою сестренку. Девушка тут же ярко улыбнулась. — Это очень долгая история! Скажем, ото всех понемножку! — Ну да, ну да. Что ж, раз так... — Братик. — пианистка мгновенно стала серьезнее. — Мы справимся. Все точно получится! Эму-чан, Нене-чан, твои... волшебные друзья! Мы все постараемся! И родителей мы уговорим! Да что там — их и уговаривать не придется, они сами захотят помочь сразу же, как ты им все расскажешь! Поэтому... — ...не делай, пожалуйста, такое лицо, братик. — с мольбой в голосе просит девушка. — Лицо? Какое "такое" лицо? — недоуменно спросил парень. — Лицо того, кто не верит собственным словам. Оно у тебя с момента, как ты рассказал мне про ваш план, и это совсем нехорошо. — хмыкнула младшая. — Только веря в безоговорочный успех можно достичь своих целей! Я это в гороскопе прочла... Но все равно! Тенма хихикнул. Мягко посмотрел на сестру. — Спасибо, Саки. Ты самая лучшая! — Есть в кого, братик! — обняла она блондина. — Пойдем вниз! Мама с папой не успели сказать, так как ты умчался спать, но сегодня они встанут пораньше... Это наш шанс! — Наш шанс? — А ты думал я тебя одного с ними на разговор отправлю? Нетушки, мы идем вместе! Ты же хотел попросить совета, чтобы узнать, с какого бока подвести их к теме разговора, так? Я помогу! Не переживай даже! Цукаса опять улыбнулся. "Спасибо!" Они сидят за кухонным столом. Также, как и за ужином, состоявшимся прошедшим вечером, что казался Цукасе теперь очень, очень давним событием. Они — уже освежившиеся утренним умыванием подростки и их бодрые как огурчики родители, без особого аппетита ковыряющие наскоро пожаренную яичницу. Тенма искоса посмотрел на часы — если у остальных все идет хорошо, то совсем скоро должна приехать Нене... От Эму же пока никаких вестей не было, но к появлению таковых он хотел бы закончить свою часть плана. Парень сделал глоток быстрозавариваемого горячего шоколада, подготовленного для него, пока он умывался, заботливой сестрой. Выдохнул. И начал говорить. — Все сложно. — сразу обозначил он. — Но чтобы вы ни подумали... Скажу заранее. Я не собираюсь "не влезать в чужие дела", и даже если ничего не выйдет, буду пытаться влезть в эти самые дела снова и снова. — Я тоже. — решительно кивнула Саки, воинственно вонзив вилку в еще жидкий желток. Тенма улыбнулся. — Хорошо. — кивнул отец. — Это мы поняли. А теперь, расскажите, что же это за "дела", в которые вы оба так хотите влезть, и кому они принадлежат. — Как мы можем помочь, желательно, тоже. — мягко улыбнулась мама. — Не думаю, что вы сидите здесь просто потому, что хотите что-то рассказать. Мы ведь нужны вам для чего-то, так? — Верно... простите, мам, пап. Без вас никак. — Бросьте, никаких извинений! Семья нужна для того, чтобы в трудный час на нее можно было положиться! И пусть мы не идеальны, но поможем всем, чем сможем. И даже большим! — Боже, дети, ну что с вами? У вас такие серьезные лица, что я начинаю переживать — вы что, хотите ограбить какой-нибудь банк? — пошутил отец. — Нет-нет, с чего бы! — замотал головой Тенма. — Всего лишь психиатрическую клинику! — заверила сестра. — Саки?! — челюсть актера упала куда-то под стол. Родители "шутку" оценили, ответив беззаботным смехом. — И кого будем красть? — улыбнулась Тенма-сан. — Джокера? Ганнибала Лектера? О, или Алису, что путешествовала по Стране Чудес? Как по мне, она очень милая девушка, и с ней никогда не будет скучно! Ох, или всех сразу? — Нет, ма, все куда проще! — жуя яичницу, продолжила Саки. — Из больницы нам нужно выкрасть только одного человека. — И кого же? — уже серьезнее поинтересовался глава семейства. Блондинка улыбнулась. — "Особенного друга" братика, о котором мы говорили вчера. Пианистка положила вилку на опустевшую тарелку и с гордым видом посмотрела на актера. Увидев его замешательство, она лишь мягко сжала его руку, сжатую в кулаке под столом. "Все будет хорошо, — одними губами шептала она, — Я их подготовила, начинай!" "Подготовила, конечно, знатно" — усмехнулся Тенма, что так и хотел хлопнуть себя по лицу. Но сестра действительно все рассказала родителям, пусть не так, как он хотел. Однако ему же теперь проще, хах... — ...Все верно. — кивнул парень. — Мне действительно нужна ваша помощь для этого... и не только для этого, если быть до конца честным. — Стоп, подождите-ка. — потер переносицу мужчина. — Саки не пошутила? Вы серьезно хотите, чтобы мы помогли вам вытащить человека из дурдома? — Да. Ну, не прям чтобы так, но да. — кивнул Тенма. — Тот друг... Руи, так его зовут, да? Он действительно... в психбольнице? — переспросила мама. Старший кивнул. — Так. Дети... — Нет, мам не спеши! Он действительно не должен там быть! Когда вы услышите рассказ братика, то будете с нами абсолютно согласны! — вскочила с места Саки. Мама вздрогнула, тут ж посмотрев на мужа — отец семейства показал дочери сесть. — Хорошо, Саки, Цукаса. Успокойтесь, мы не собираемся делать поспешные выводы. — мужчина внимательно посмотрел на свою супругу, а после — на детей. — Но вы ведь понимаете, как странно звучат ваши слова, и как их можно интерпретировать? — Понимаем. — кивнул Цукаса. — Тогда начинайте. — Тенма-сан взволнованно отпила из кружки чай, внимательно смотря на ребят. — Мы вас слушаем. Цукаса и Саки переглянулись. Актер почувствовал, как хватка сестры на его руке усилилась. Он выдохнул. — Только не перебивайте, хорошо? История довольно запутанная для понимания... — максимально ровно начал актер. — Когда я услышал её сам, то долго не мог осознать, что это правда, и так бывает на самом деле... Но доказательств было предостаточно. И это самое ужасное... —Хорошо. Мы дослушаем до конца, и только потом вынесем свое решение. — кивнул отец. — Давай, Цукаса, говори. Вдох. "Поехали" — Все началось, когда ему было тринадцать...

***

В доме семьи Тенма повисло молчание. Напряжение, казалось, можно было пощупать руками: растянуть, сложить, потянуть, слепить что-то острое и невероятно опасное — настолько ощутимым оно было. Цукаса, не отводя взгляд, смотрел на шепчущихся между собой родителей, Саки сидела рядом, полностью копируя поведение брата, чью руку сейчас она так отчаянно сжимала под столом. "Все хорошо" — так и хотела сказать девчушка, но, увы, не могла: реакция родителей оказалась не такой, какой они с братцем ожидали увидеть. Вместо негодования из-за произвола взрослых, они лишь хмурились и переглядывались, изредка что-то переспрашивая у сына. Сейчас же они уже какую минуту что-то горячо обсуждают прямо перед ними, но расслышать, что именно, никак не выходило. Глава семейства негромко кашлянул в кулак — супруга отодвинулась, возвращаясь в исходное положение: выпрямилась, поправила выпавший из челки локон, и обратила внимание на детей. Те переглянулись — сейчас их ожидает родительский вердикт. Отец посмотрел на ребят, на жену... тяжело выдохнул. И озвучил принятое решение. — Дети... — Да? — Мы против. — Что? Саки давится воздухом, шокированно смотря в глаза родителей — они сказали что? Они сказали что?! Девушка поворачивает голову на вздрогнувшего всем телом брата — ей, случаем, не показалось?.. Но по растерянному лицу брата она видит, что ни черта ей не послышалось. Блондин кротко вдыхает — из его горла неосознанно вырывается смешок, а губы искривляет горькая ухмылка. — Что вы имеете в виду? — спрашивает он, чувствуя, как сердце начинает колотиться точно бешеное. — Против чего именно вы? — Против вашей задумки. — поясняет мать, с сожалением глядя на то, как изменились лица их детей после ответа. — Саки, Цукаса... Вы должны по— — Вам все равно? Вам действительно плевать после всего рассказа?! — неверяще спрашивала Тенма младшая. — Вся эта ситуация... абсолютно ужасна. Я даже не могу представить, сколько пережил ваш друг... Он заслуживает помощи. — мужчина слегка скривился на повышенный тон дочери. — Так что не так?! — кипит девушка. — Саки. Успокойся, пожалуйста. — качнула головой мать. — Давай мы все объясним. — Хорошо. Пожалуйста. — отвела взгляд девушка. Мама поддерживающе улыбнулась. — Вы хотите, чтобы мы помогли спасти его, так? Цукаса сказал, что мы могли бы написать заявление на его родителей в полицейском участке. Допустим, мы это сделаем. Что потом? Вы вытащите его из больницы? Как? — Ну..! — А потом что? У него есть побои? Он даст свидетельские показания? Вы можете гарантировать, что он сам захочет помогать полиции наказывать своих родителей? Что он действительно поможет себе, а не скажет, что это ложный донос? Что он хочет отказаться от них? — Н... — Вы хотите помочь ему, но мы не сможем сделать это, пока он сам не захочет. Лишить его отца с матерью родительских прав без сотрудничества не выйдет. А из вашего рассказа мы ни разу не услышали о том, что он жаловался на своих родных. И если мы действительно сделаем то, что вы просите, полиция может наказать уже нас. Всех нас. — Они могут начать интересоваться тем, откуда мы вообще это все узнали. Выйдут на вас — что вы скажете? — продолжил за жену отец. — "Мы услышали эту историю от Руи"? Полиция просто сочтет вас с парнишей лгунами, а родители вашего друга будут иметь полное право написать заявление уже на вас за клевету. Тогда вы вовсе лишитесь возможности помочь ему. — Но он может захотеть принять помощь! Вы даже не допускаете такого варианта! — Саки, подожди, мы не договор... — Он ведь согласился на предложение братика помочь! Значит, есть шанс! Значит, можн—! Блондинка вздрагивает, прерываясь на полуслове. Девушка смотрит под стол и видит, что брат отпустил её руку. Она смотрит с неменьшей растерянностью, когда Цукаса поднимается из-за стола. Его голова опущена вниз — взгляд налит горечью... нет не слезами. Просто горечь, смешанная с едва заметной разочарованностью... На лице больше нет даже той нервной ухмылки — рот сжат в ломаную линию, а нижняя губа закушена изнутри, будто он и вовсе сдерживается, чтобы не заплакать, но... Нет, плакать он не собирался. Сейчас он не мог себе этого позволить. Также, как и крики на родителей: сестра уже покричала от души, если к ней присоединится и он, то никакого разговора уже не выйдет... Он не будет осуждать родителей за их решение. Они говорят разумные вещи, о которых сам Тенма даже не удосужился подумать... Цукаса обещал помочь Камиширо разобраться с его проблемами, и решением связанной с родителями считал лишение их родительских прав и нахождения для Руи нормальных опекунов, которых актер видел в своих родителях... Но вдруг режиссер не хочет такого разрешения проблемы..? Что тогда?.. Устроить очную ставку с семьей Камиширо и поговорить? Где вероятность, что они просто не заткнут Руи, а режиссер не побоится настолько очевидно пойти против них?.. Да, он хочет сбежать с больницы, хочет, чтобы это все закончилось, но... Вокалоиды ведь говорили, что он любит их несмотря на все происходящее... Может, действительно случится худшее и Руи просто сдастс... Н-нет, точно нет! Рядом ведь будет Цукаса, так? И еще Эму, Нене, вокалоиды, еще и Саки теперь с ними! Если они будут все вместе, Камиширо сможет выстоять! Родители парня же не попробуют надавить на него при них, ведь так..? Стоит ли попробовать такой вариант?.. Есть ли вообще у него другие варианты..? — Брати... — Я... вас понял, мам, пап. — спокойно заговорил хмурый Цукаса. — Вы правы. Я, кажется, слишком поспешил с этим разговором. О многом из того, что вы сказали, я даже не подумал... Но теперь я... увидел и другие возможные пути решения проблемы Руи с родителями. Где... где можно справиться и без вас. И без последствий, которых вы так боитесь. — Цукаса, мы не дого... — Я знаю. Просто... Просто я знаю, ладно? — с фальшивой улыбкой посмотрел он на родителей. Те вздрогнули — такого сына они не видели... со времен, когда он посещал среднюю школу? — Все в порядке. Но — помните? — я сразу сказал, что не собираюсь отступать. Поэтому, если вы не можете влезть в то, что я собираюсь провернуть... Можно он хотя бы поживет у меня? За столом вновь виснет тишина: актер, представляя уже наиболее вероятный отказ, думает, куда же можно будет поселить Руи на время... Может, к Нене? Слишком близко с его домом... А у Эму? Наверное, это один из лучших вариантов... Но он еще не знает о реакции старших подруги, поэтому стоит подумать ещ... — Боже, дети, да дайте вы нам уже договорить! Упомянутые женщиной дети вздрагивают, недоуменно глядя на переменившуюся в лице мать — теперь, вместо точеной серьезности у нее на лице заиграла наигранная грусть. — Я всегда знала, что вы двое очень импульсивные... — печально вздохнула Тенма-сан, — Но чтобы затыкать родителей каждые два слова, это совершенно другой уровень! Уже и надумать всякого успели, ну молодцы! Женщина тепло улыбнулась — брови ребят сами по себе поползи вверх. — Что ты имеешь в виду, ма? — осторожно спросила за двоих Саки. Отец мягче посмотрел на девушку. — Мы сказали, что против вашей задумки, связанной с полицией. Но не сказали, что отказываемся помочь. — пояснил он. На лицах подростков еще ярче отразилось искреннее удивление — глаза были размером с блюдца! — Смотрите — мы только что озвучили вам все возможные риски и показали подводные камни вашего плана. Поэтому, вместо того, чтобы все равно гнуть свою линию и идти напролом, давайте вместе подумаем о том, что мы можем сделать для того, чтобы все прошло как можно проще. — И с более высоким шансом на успех! ...Чтобы обработать услышанное, Цукасе с сестрой потребовалось около минуты. После, когда сказанное родителями наконец-то прогрузилось в головах уже действительно надумавших себе всякого детей, дом потряс громогласный крик. — Серьезно?! — ребята одновременно вскочили со стульев. Не успевшие заткнуть уши родители немного поморщились от количества децибел, явно превышающих допустимый по утрам уровень шума. — Но только что... вы... вы..! — Саки, казалось, вот-вот расплачется, пусть на её губах и играла счастливая улыбка. — Нельзя было сразу так сказать?! — Кто же знал, что вы отреагируете так... — неловко хихикнула мать. — Сильно же по вам ударила ситуация с другом... — Еще бы!.. Это... такое облегчение, что вы с нами и..! — ...братик? — обеспокоенно позвала брата Тенма младшая. Тенма молча отодвигает свой стул — выходит из-за стола, огибает его к противоположной стороне. Внимательно наблюдающие за неясным поведением сына родители тоже встали с мест — вдруг Цукасе стало плохо? Так хоть поймают... С опущенной головой Тенма подходит к маме с папой и, тихо вздохнув... ...обнимает своих родителей. — Спасибо... — уткнувшись лицом в мамино плечо, выдохнул блондин. Его спина мелко затряслась — он знает, что не должен давать слабину, ему нельзя ломаться, он должен закончить начатое, должен спасти... Но теперь, рядом будут взрослые — более мудрые, более умные, более влиятельные, чем Цукаса... За время их разговора, после отказа родителей — внутри парня что-то сдувалось, неумолимо трескалось, однако... "Можно, сейчас можно..." — мысленно говорит он себе, и наконец-то позволяет расслабиться. Ненадолго — все-таки впереди его ждет долгий день, тяжелый день, и он должен выстоять его, помогая стоять и Руи... Но сейчас, после таких резких качелей в груди, после согласия родителей помочь... Появилась какая-никакая, но вера в то, что у них все точно получится..! — Тяжело было все самому да самому, м? — ласково гладя сына по спине, улыбнулся мужчина. — Молодец, ты прекрасно постарался... И во время рассказа звучал так уверенно — я прямо-таки почувствовал гордость за своего ребенка и его неравнодушие к судьбе друга! — Братик очень сильный! — почти пропела навалившаяся сбоку тяжесть — волосы Саки щекотили шею, хах... — Видишь! Все прошло хорошо! Наши родители лучшие! — Что-о-о? У вас были сомнения в нас? — наигранно обиделась мама, потрепав своих детей по светлым макушкам. — Признаю, ситуация поражает... Но мы никогда не откажем в помощи своим детям! Даже если бы вы предложили ограбить банк, ха-ха! — В другой раз, мам! — счастливо шмыгнул носом Цукаса — в груди с новой силой появлялась уверенность. Не "он"... "Они" справятся! Все точно получится! — Хорошо-хорошо, освобожу под ограбление время на следующей неделе. — улыбнулась женщина. — А сейчас... Давайте еще раз обсудим то, что можем сделать для вашего друга. Присядем? — Давайте в холл! На диване будет комфортнее! — Саки схватила неохотно прерывающего объятия брата за плечо и нетерпеливо потащила в озвученном направлении. — И оттуда будет лучше слышно, когда Эму-чан или Нене-чан позвонят в звонок! — Да... Да, верно! — с таким же волнением поспешил Тенма. Родители с мирными улыбками последовали за детьми. Когда семья расположилась в холле и отец уже собирался начать излагать свое мнение о нужных для спасения Камиширо действиях, карман Цукасы залился громкой мелодией. Издав не менее громкое "ВА?!", парень замешкался, и два раза чуть не выронил только-только вытащенный телефон. На экране светилось долгожданное имя. — Эму..! — по просьбе сестры включив громкую связь, окликнул подругу актер. На обратной стороне вызова слышалась непонятная возня и жуткое копошение. Но, спустя несколько секунд, наконец-то раздался девичий голосок. — Цукаса-кун! Я-я..! В общем..! В общем..! — Эму, дай трубку и иди к Шоске. — послышался голос старшего. Тенма уж было напрягся, но радостное "Бегу!" от подруги на фоне быстро успокоило парня. — Цукаса, меня слышно? — Д-да, Кейске-сан! — Честно, мы ничего не поняли: Эму нас буквально стащила с постелей, собрала в своей комнате, а потом со слезами на глазах начала рассказывать про психбольницу, Камиширо и то, что мы обязательно должны ему помочь. — послышался щелчок открывшейся двери. — В общем, суть так-то уловили, но подробности, как я и сказал, не поняли. Поэтому, сейчас мы заедем и нормально все обсудим. — Но сначала мы заедем за Нене-ча-а-ан! — раздалось на фоне. Старший задорно фыркнул на громкость сестры. — Но сначала мы заедем за Кусанаги. — подтвердил он. — Будем минут через двадцать... Эму что-то говорила про то, что времени мало — мы успеваем? — Да! Успеваете! — Боже, блондина уже начинало трясти от переполняющей радости — все идет так гладко! — Хорошо... Тогда, до встречи. — До встре... — Кейске, дай на минуту. — послышался голос второго брата. Шуршание из-за передачи телефона, негромкий кашель. — Еще не сбросил? — Нет, я-я здесь! — Если я все правильно понял, Камиширо родители в психушку упекли, так? — Да... Да. Верно. — Два вопроса, чтобы я знал, что наша поездка к вам в столь ранний час не напрасна. — тон Шоске стал серьезнее. Тенма приготовился ответить на любой, даже самый сложный вопрос по типу "Жить или не жить?" или "Зачем Робо-Нене получает зарплату?" Отори-сан вновь прокашлялся. — Первый — он правда ничем не болен, и вы не пытаетесь выпустить на волю больного на голову психа "по дружбе"? — Нет! Он не должен там находиться, Руи-кун здоров! — на Шоске с двух фронтов обрушились гневные возгласы девушек — что Саки, что Эму озвучили ответ раньше Цукасы. Отори-сан усмехнулся. — Хорошо, тогда мы поступаем правильно. Второй вопрос — больница, в которой заперли Камиширо... Ей случайно не управляет некий "Санширо"? — Санширо... Сенширо... а, нет, Сенширо это медсестра... Да! Все так, Руи говорил о нем как о хорошем друге отца! — хлопнул себя по лбу парень. Чуть сам не запутался... — Отлично. — довольно проговорил Шоске. По звукам было слышно, что парень уже сел в машину. Взревел мотор. — У нас тоже есть связи в тех краях. Возможно, спасти вашего друга будет легче, чем вы думаете. — Но для точного плана разговора с директором больницы нам надо узнать подробности. — вновь вклинился в разговор Кейске. Цукаса улыбнулся. — Спасибо вам, Шоске-сан, Кейске-сан! — воодушевленно заговорил актер. Сестра воодушевление с братом разделяла — в стороне от общей атмосферы не остались и родители ребят. — Эму! — Да-да?! — послышалось издалека. Тенма усмехнулся. — Ты хорошо постаралась! Спасибо за проделанную работу! — Так точно, капитан Цукаса, сэр! — рассмеялась девушка, настроение которой тоже стало легче. "И Слава Богу..." — подумал блондин, что не хотел более видеть хоть кого-то из своих друзей грустными. — Ой, Шоске трубку кладет, Цукаса-кун, до встречи! — До встречи! — успевает крикнуть мама Цукасы, невинно улыбнувшись детям. Отец ребятни тоже приулыбнулся. Спустя десять, а не двадцать заявленных братьями Отори минут, в дверь позвонили — ураганом в дом ворвалась Эму, что сразу попалась в объятия от Саки, следом — Нене, а за ней, с несколькими сумками, полными вещей для Камиширо, вошли и Кейске с Шоске. На часах было только половина седьмого. До начала работы приемного отделения и, как Цукаса узнал от впопыхах объяснявшей пробитую о больнице информацию Нене, до начала работы директора, полтора часа. Полтора часа на еще один пересказ истории Руи с нуля для братьев Эму и разработку безотказного плана вызволения Камиширо из его "темницы". О том, что делать с его родителями придумают потом — отцу и матери Цукасы нужно будет поговорить с режиссером о том, как он видит решение проблемы с его родителями... И, основываясь на том, что он скажет, будет выстраиваться план помощи для парня. У них обязательно все получится!

***

...Камиширо сонно потирает глаза — из разбитого окна дует прохладный ветерок... Палата наполнена свежим воздухом: после разговора о прошлой ночи и всяких "неочемностях" с Сенширо-сан, парню стало так легко, что он провалился в сон... Медсестра только мягко улыбнулась — тепло шепнула, что разбудит, когда за ним придет Цукаса, и продолжала гладить его по голове, спине... Приятное ощущение чужого тепла все еще сохранилось на макушке — Руи сонно улыбнулся, пробуя сесть. Руки, на которые он оперся, неприятно защипали: точно, он же поранил их, когда разбил окно, а потом пытался осколками перерезать стальные прутья, хах... Странно... все ощущалось таким легким: словно он во сне, а все окружающее — не более чем призрачный мираж, коснись которого, тот и вовсе растает... Он поднялся с кровати — покрутил головой, пытаясь отогнать заполнившую помещение странную дымку... Но, когда это сделать не вышло, Руи лишь мирно хихикнул — надо же, у него в палате собственный туман! Прямо как по утрам в парке... Или по вечерам, в особенно влажные деньки... На стуле, подставленном к его кровати дремала Иори — Камиширо благодарно окинул отчего-то размытый силует медсестры взглядом. "Пусть и Ио-сан отдохнет..." — с улыбкой, прошептал себе под нос парень, осторожно маневрируя между разбросанными по полы стекляшками, больше напоминающими разбитый на лужицах ледяной нарост, чтобы укрыть девушку собранным с кровати одеялом. Как только с этим было покончено, Руи вновь присел на свою кровать — с нее было удобнее всего смотреть в разбитое окно... Хотя, окном он назвать это не мог — просто дырка в стене с решетками: сейчас они казались такими хрупкими, словно палочки покки... Кажется, Камиширо настолько увлекся рассматриванием бледного пейзажа за окном, что не сразу услышал стук — кто-то мягко просил разрешения на вход. Руи удивленно посмотрел на дверь: кто может стучаться в его палату в такой ранний час? Догадка вспышкой тепла разнеслась по телу — возможно ли, что это Цукаса? Режиссер мягко улыбнулся своим же мыслям: пришел... Не обманул. Не зря Руи ему поверил... Он осторожно опускает босые ноги на пол — немного хмурится: не подрасчитал расстояние до стекол и, кажется, немного порезал ступню... Но ничего — это уже не важно. Он медленно подходит к двери — за спиной слышится громкий зевок. Фу-фу, Сенширо-сан проснулась... Ладонь ложится на дверную ручку. "Открываю, открываю" — хочет сказать он, но из запечатанного мирной улыбкой рта не доносится ни звука. Замок поддается, парень толкает дверь... И, вновь не подрасчитав растояние, врезается в человека. — А? — только и может издать он, заглядывая в лицо посетителя. — Ты... Ты же... — ...Доктор. — заканчивает стоящая за спиной Камиширо Иори. Руи несколько раз моргает, но неровный силует перед глазами не меняется. Перед ним стоял врач, несколько месяцев отвечавший за его лечение: за капельницы, за болезненные приемы лекарств, за прижимающих к кровати и связывающих конечности санитаров... Его врач, которого Руи не хотел бы видеть никогда. "Почему... почему это не Цукаса?" — спрашивает у самого парень. Ответ его притихшее подсознание не озвучивает. — Доброе утро, Камиширо. — мужчина улыбается — ледяной, стальной взгляд становится обманно теплым. Руи не находит в голове ни одной идеи — странно, внутри все сжалось от страха, но Камиширо не спешит убегать или прятаться. Доктор мерзко, по-хищнически улыбается. — Зачем вы здесь? — зло шипя, спрашивает Ио. Но врач не сводит с Руи взгляд, и парень понимает, что дыхание совершенно невозможным — от недостатка воздуха голова начинает неприятно кружиться... Руи слышит щелчок. Громко, слишком громко — словно кто-то снял колпачок с фломастера или... Плечо опалила мимолетная боль. Руи нахмурился — опустил взгляд на источник дискомфорта. Там, зажатый крепкой хваткой врача, торчал шприц, с медленно двигающимся по цилиндру, наполненным бесцветной жидкостью, поршнем. Камиширо не может пошевелиться. Не может вдохнуть, не может спросить у Иори-сан, что только что произошло, и почему его плечо начало неметь... А... Теперь еще и глаза закрываются... Видимо, это и впрямь глупый сон, от которого он скоро проснется... На нем смыкаются чужие руки — мягко, тепло... А на задворках сознания он слышит, как медсестра что-то злобно кричит... Не на него же? Вряд-ли... А потом он слышит еще один голос — громкий, до ужаса громкий... Но понять, что именно произошло, парень не успевает: сознание отключается, отдавая Руи во власть темной части Царства Морфея.