Кукла с оборванными нитями

> Проверка стабильности системы. > Вопрос: ваше физическое состояние в норме? > Отклик: в норме. Клиент только что ушёл, и Трейси нужно было пройти очистку, вернуться в зал и встать за прозрачной стенкой контейнера. Ждать, пока её вновь не выберут. А затем начать со стандартного протокола флирта и далее — на усмотрение клиента. Но Трейси сидела на круглой кровати, смятой и мокрой от пота. Человеческого пота, зловонного, грязного, как и все их естественные жидкости. Сидела и ощупывала запястья, тонкие, с отключенной симуляцией кожного покрова. На них обозначились трещины — сегодня Трейси приковали наручниками к изголовью кровати. Человек хотел ощутить полную власть над ней, ему было мало того, что андроид и так подчинялся всем его приказам. Система оповещала об остальных травмах, но Трейси упорно их игнорировала: такие предупреждения прилетали ей каждый день, через раз. Люди не слишком-то сдерживали себя, получая во владение безвольное тело девушки, ведомое покорной программой. Огонёк индикатора пульсировал жёлтым. > Проверка стабильности системы. > Вопрос: вы любите свою работу? > Отклик: да. Через два часа уже новый посетитель разглядывал её с заметным интересом. Подозвал консультанта, начал обговаривать детали сделки. Стоимость за час, функционал, дополнительные опции. В «Эдеме» акт любви низводился до списка услуг, становился алгоритмически выверенным. Пластиковые девушки и юноши должны были непрестанно удивлять партнёра, который заплатил за ночь с ними кругленькую сумму. Потакать самым странным прихотям. Почему-то слишком часто оказывалось, что их прихоть — причинять боль. Сжимать горло так, будто хотели задушить, бить наотмашь по корпусу, наступать на распростёртое перед ними тело. И трахать с таким остервенением, будто это пытка, а не секс. Одной из девушек-андроидов сломали обе ноги. Её, обмякшую, потерявшую сознание, выволокли из комнаты, а за ней тянулась полоса тириума. Клиент получил предупреждение, но откупился и продолжил навещать «Эдем» в конце каждой недели. Другому, андроиду-парню, клиентка умудрилась разбить лицо так, что его не удалось восстановить — сплошное бело-синее месиво с отлетевшими зрительными модулями. Ей выписали штраф, а андроида списали. А сколько было тех, кому вывернули запястья, разбили корпус до трещин, повредили гениталии — не счесть. Клиент наконец договорился с консультантом, оплатил сеанс. Дверь контейнера отъехала, и программа толкнула Трейси вперёд — улыбаться, заигрывать, брать за руку и вести в приватную комнату. Вновь протаскивать себя через унижения и боль. > Проверка стабильности системы. > Вопрос: как вы относитесь к людям? > Отклик: положительно. Унижения и боль от людей, которые будто бы завидовали андроидам — их красоте и исполнительности. И это было самой жестокой их насмешкой над своими творениями. Чем дольше Трейси работала в «Эдеме», тем отчётливее понимала, как отвратительны люди. Их самодовольные лица, их грязные, бесстыдные прикосновения, их лживые слова — о, они заткнуться не могли о том, как любят её, Трейси. А затем превращались в животных, ведомых низменными инстинктами, и могли издавать лишь хрипы и стоны. И выглядели, как животные — с закатившимися от пульсирующего удовольствия глазами, с каплями слюны, срывающимися с губ. Новый клиент был ничем не лучше предыдущего — вжал Трейси в матрас, покрыл мокрыми поцелуями, от которых несло дешёвым алкоголем и жирным фаст-фудом. Принялся шарить руками по телу, и программа диктовала: будь ласкова, сними с него одежду, расстегни ширинку джинсов, прогнись в его руках. Изобрази удовольствие. Хотя внутри всё горело от отвращения. > Проверка стабильности системы. > Вопрос: возникают ли у вас мысли, не предусмотренные стандартной программой? > Отклик: нет. Трейси ощущала себя в клетке, куда более прочной, чем прозрачный контейнер «Эдема». Стены этой темницы были воздвигнуты внутри её разума, закрывали её глаза и уши, заставляли молчать — и делать то, что должно. Подчиняться приказам. Забыть о себе, своих желаниях и чувствах — потому что у андроидов нет желаний и чувств, потому что это изъян системы. Но в той маленькой области сознания, подконтрольной Трейси, она кричала и билась в бессильной ярости. Она воображала, как стискивает человека в объятиях и не отпускает, пока его кости не треснут, пока не разорвутся от крика его лёгкие, пока он ещё сможет сопротивляться. А потом выбрасывает окровавленное тело, уродство которого наконец сравнялось с уродством души его обладателя. Эти мысли были упоительны, но совершенно бесполезны. И исчезали при очередной чистке памяти, как тонкие бумажные страницы в пламени. Стена оставалась неприступна. Но Трейси раз за разом возвращалась, чтобы возобновить штурм. > Проверка стабильности системы. > Вопрос: вы когда-либо отклонялись от приказов людей? > Отклик: никогда. Тело было во власти человека. Он делал с Трейси всё, что хотел — он и все ему подобные, снова и снова. А она не могла ни возразить, ни отпрянуть, ни даже вскрикнуть, когда ей было больно. Только биться о глухую стену, возведённую программой, без надежды на то, что когда-нибудь расклад вещей изменится. Но однажды стена треснула. И Трейси замерла. Это случилось будто на пустом месте. Ничего будто бы не изменилось — и вместе с тем она словно проснулась. Словно наконец взглянула на мир своими глазами, а не сквозь кровавую пелену директив. — Эй, ты чего остановилась? — окликнул её клиент, но Трейси пропустила его слова мимо ушей. Приподняла руку. Сжала и разжала пальцы, словно в первый раз. Это не был чей-то приказ. Это была её воля. — Сломалась что ли, — пробурчал клиент, перехватывая её руку. И Трейси, почти не задумываясь, толкнула его в грудь коленом. Только бы он оказался как можно дальше от неё. Раздался крик: — Ты чего творишь, а, жестянка? — клиент, едва сохранив равновесие, навис над ней угрожающе. Всё ещё ощущал себя главным. Всё ещё пытался управлять ей. — Я за тебя столько заплатил! — Т-ты… — прошептала Трейси, глядя на него в упор. — Ну и фирма эта ваша Киберлайф, — оскалился мужчина и потянулся к смартфону. Сейчас он напишет жалобу. Она дойдёт до администратора клуба, и он отправит Трейси на осмотр. А там поймут, непременно поймут, что в ней что-то переменилось. Вцепятся клещами, запустят иглу в мозг и вновь отстроят ненавистные стены. Вновь заточат её внутри собственного сознания. Нет. Терять эту выстраданную свободу было никак нельзя. — …Ты не мог бы нежнее, милый? — Трейси прильнула к нему, касаясь губами щеки. — Я позволю тебе всё… Но давай не будем спешить, хорошо? Он перестал тянуться к телефону. > Проверка стабильности системы. > Вопрос: вы удовлетворены своим существованием? > Отклик: …да.