Невинные монстры / Innocent Monsters

Гермиона поглубже зарылась в диванные подушки и положила голову отцу на плечо. На дворе стояло двадцать третье декабря, и они смотрели «Эта замечательная жизнь» — у её матери, заядлой любительницы рождественских фильмов, было строгое расписание, какой фильм когда смотреть. В прошлом году сердце Гермионы болезненно ныло, когда она лежала за два дня до Рождества, свернувшись калачиком на своей раскладушке в палатке, и прокручивала в голове любимый фильм, практически выучив сценарий наизусть. В этом году она полностью поверила в существование рождественского чуда, когда взглянула на маму, вернувшуюся с наполненной миской попкорна, которую та передала Гермионе. Их воспоминания были почти не восстановимы, но, учитывая статус героини войны, многие целители поспешили на помощь, и к двенадцатому июля к ним вернулась память. Их отношения, конечно, оставляли желать лучшего, но они вместе пошли на консультацию к целителю разума. Девятнадцатого июля начался судебный процесс над Драко Малфоем, и по рекомендации целителя Гермиона решила открыто обсудить с родителями ужасы, которые ей пришлось пережить, и использовала суд как предлог рассказать родителям о войне. Это были самые эмоционально истощающие две недели за всю жизнь Гермионы. Измученная судебным процессом, а затем признавшаяся во всём, что скрывала в подростковом возрасте, она одновременно пыталась разобраться с непонятными чувствами к своему детскому обидчику. Он был мало похож на Драко Малфоя, которого она знала в детстве. Его вид был измождённым, волосы слишком длинными, тело слишком худым, а подбородок зарос щетиной. Очевидно, ему не разрешили помыться или хоть как-то подготовиться к слушанию. Он просто стоял в клетке в зале суда Визенгамота, глядя прямо перед собой и не произнося ни слова в свою защиту, пока вытаскивали на поверхность все его грехи и преступления. Это обеспокоило её. Малфой обладал многими качествами, большинство из которых были неприятными, но пассивным он точно не был. Гермиона начала наблюдать за ним: за тем, как он сжимает кулаки, как пытается взять под контроль неровное дыхание, отсчитывая вдохи и выдохи, и иногда вздрагивает при упоминании своего прошлого. Она увидела одинокую слезу, скатившуюся по его щеке, когда рассказывали о применении им Круциатуса. Эта слезинка — ответ на вопрос о том, чувствовал ли Драко Малфой вину за свои поступки или нет. Но он ничего не говорил. Поэтому это сделала она. Она притащила Гарри на встречу с Нарциссой Малфой за день до заседания — ранее, он уже дал показания в её пользу. Хотя Нарцисса была далеко не той надменной светской львицей, которую Гермиона встретила в магазине Мадам Малкин, и, возможно, даже немного хрупкой, она, казалось, была зациклена на деле сына и держала себя в руках, только чтобы свидетельствовать в его защиту. Когда Гермиона закончила объяснять, зачем они пришли, миссис Малфой крепко обняла её. Гермиона рассказала родителям обо всем: о том, что у неё внутри всё клокотало, когда она снова столкнулась с женщиной, которая была одной из свидетельниц её пыток. Об этом случае их целительница разума тоже заставила рассказать, потому что «честность — это основа доверия». Она также поведала о том, что твёрдо намерена свидетельствовать в пользу Драко, который также был с ней в той комнате. Который пытался солгать ради них. В конце концов, суд над Малфоем стал частью процесса исцеления для неё и её родителей, и после этого Гермиона решила больше никогда не думать о Драко Малфое. Но тут появилась Сэди Перкинс. Это было уму непостижимо: дружба первой маглорожденной слизеринки и Пожирателя смерти. Поначалу Гермиона хотела было забеспокоиться или заподозрить что-то неладное, но по мере того, как проводила с ними всё больше времени, она не только не переживала насчёт намерений Малфоя в отношении малышки, но и получала огромное удовольствие от общения с ним. Когда Грейнджеры закончили просмотр фильма, они начали готовиться к праздничному ужину. Перкинсы прибыли ровно в семь, и Гермиона ахнула от восторга, увидев Сэди. На её голове красовались не только фирменные хвостики-помпоны, но она была одета в самое прекрасное рождественское платье из тёмно-зелёного бархата с красным бантом, завязанным на талии. — Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула Гермиона, крепко обнимая девочку. Сэди засияла. — Спасибо! Это слизеринский зелёный! — ответила она, покрутившись на месте. Услышав негромкий смешок, Гермиона подняла взгляд на отца Сэди, мистера Перкинса, который широко улыбался. Как и у его дочери, у него была тёмная кожа, на фоне которой глаза и улыбка ярко выделялись, и он был по крайней мере на метр выше девочки. На нём была тёмно-зелёная парадная рубашка и галстук в тон банту Сэди. Слева от него стояла миссис Перкинс, её волосы были убраны в необычный пучок. Она была похожа на повзрослевшую Сэди, если бы та надела юбку-карандаш, туфли на каблуке и эффектный рождественский свитер. — Здравствуйте! Очень приятно с вами познакомиться! Я просто обожаю вашу дочь, — поприветствовала Гермиона, пожимая руку мистеру, а затем миссис Перкинс. Мужчина рассмеялся. — О, а она, в свою очередь, обожает вас, мисс Грейнджер. — Большое спасибо, что пригласили нас! Возможность пообщаться с другими людьми в такой же ситуации — это такой подарок, — добавила миссис Перкинс, и Гермиона проводила их в дом, попутно забирая пальто и бутылку вина, которую принесли гости. — Ох, простите, нам обоим нужно было вынуть жаркое из духовки, мы, возможно, немного передержали! — запричитала миссис Грейнджер, выбегая из кухни вместе со своим мужем. Пока родители приветствовали друг друга, а Грейнджеры предлагали гостям напитки, активировался камин. — А, это, должно быть, Андромеда! — объявила Гермиона, заметив вспышку зелёного света. И, действительно, Андромеда Тонкс вышла из камина вместе со своим внуком на руках. — Ого, — пробормотал мистер Перкинс, а его жена в шоке уставилась на новоприбывших. — Я бы с удовольствием сказал, что вы привыкнете к этому, но у нас так и не получилось, — прошептал мистер Грейнджер, сочувственно похлопывая мужчину по плечу. Гермиона взяла Тедди из рук Андромеды и стала ворковать над ним, а затем присоединилась Сэди и скорчила ему рожицу. Волосы Тедди превратились из кудряшек, как у Гермионы, в два маленьких хвостика-помпона при виде Сэди, но остались розовыми — это был любимый цвет его матери. — Здравствуйте, я Андромеда Тонкс, — представилась женщина, протягивая руку Перкинсам. — Очень приятно, — ответила миссис Перкинс, и Сэди тоже подошла поздороваться. — Здравствуйте, я Сэди, приятно познакомиться с вами, миссис Тонкс, — вежливо сказала она, пожимая руку женщине. Андромеда одарила Сэди доброй улыбкой. — Пожалуйста, зови меня Андромедой или Медой. Я тоже рада познакомиться с тобой! — Андромеда — красивое имя, — сказала Сэди, тоже улыбаясь. — Большое спасибо. В нашей семье это традиция — называть детей в честь звёзд. — О, как мило, — прокомментировала миссис Перкинс. — Значит, имя этого малыша тоже означает созвездие? Андромеда усмехнулась. — О, нет, это мой внук, Тедди. Моя дочь ненавидела своё имя и не пылала любовью к моей семье, особенно во время войны, поэтому он назван в честь моего покойного мужа, её отца, — по мере рассказа её голос становился всё более напряжённым, поэтому Андромеда прочистила горло, а затем продолжила, — однако довольно забавно, как быстро люди осознают родство, когда мы придерживаемся традиций. Думаю, ты знаешь одного моего родственника с именем созвездия и легко сможешь разгадать эту загадку. Сэди склонила голову набок, размышляя. Гермиона пошевелила бровями, глядя на Сэди, когда та взглянула на неё в поисках подсказки. Ещё через мгновение Гермиона попыталась изобразить Малфоя: скрестила руки на груди и выгнула бровь, стараясь принять максимально скучающий вид. Глаза Сэди загорелись. — Подождите, это Драко? — Да, это он, — улыбнулась Андромеда. — Он мой племянник. Мистер Перкинс усмехнулся. — Мы много слышали об этом парне. — У вас есть какие-нибудь смешные и неловкие истории из детства Драко? — спросила Сэди, возбуждённо подпрыгивая. Андромеда натянуто улыбнулась. — Боюсь, что нет. Видишь ли, на самом деле я никогда не встречалась с ним, мы начали переписываться только несколько месяцев назад. Сэди поникла. — Но почему? — Почему бы нам не продолжить разговор за обеденным столом? Всё уже готово! — вмешалась Джин Грейнджер, приглашая всех в столовую. Стол был сервирован праздничным фарфором, в центре стояло большое блюдо с жаркое, а также брюссельская капуста, соус из каштанов, обжаренная с мёдом морковь и йоркширский пудинг. Тедди сидел в высоком стульчике и с удовольствием уминал детское питание, принесённое для него Андромедой, пока остальные обедали. — Простите, Андромеда, но почему вы никогда не встречались с Драко, если он ваш племянник? — снова спросила Сэди. Андромеда печально вздохнула. — Причина в том, что моя семья отреклась от меня за то, что я вышла замуж за маглорожденного. Моя сестра, мать Драко, пошла на риск и поддерживала связь, даже прислала нам экстренный портключ, который спас нам жизнь во время Первой войны, но мы не могли часто видеться, а Люциус, — её губы слегка скривились, — отец Драко довольно жёстко контролировал распорядок дня своего сына. У нас не было возможности встретиться с ним, а после того, как Драко поступил в Хогвартс, даже письма от Циссы перестали приходить. — «Люциус» звучит как имя нехорошего человека, — пробормотала Сэди, и Гермиона от неожиданности фыркнула. — И правда, — без особого энтузиазма усмехнулась она, вспомнив свой разговор с Драко в Выручай-комнате, и лицо Андромеды помрачнело. — Он действительно такой, — серьёзно сказала она, и Сэди замерла, услышав это. Гермиона, сидевшая рядом, ободряюще сжала её плечо. — Мы ведь должны были отвечать на ваши вопросы! — Гермиона сменила тему с наигранной весёлостью, и миссис Перкинс активно это поддержала. — Никому не показалось странным, когда хищная птица внезапно наведалась к вам в дом? — спросила она, и дальше разговор потёк легко и непринуждённо. Они обсуждали всё на свете: и курс обмена галлеона на фунт стерлингов, и удивительные обычаи волшебников. — Они так старомодно одеваются! Как будто застряли в девятнадцатом веке, — проворчала Гермиона. За эти годы она слышала слишком много ехидных замечаний по поводу своих джинсов. — Это правда, Драко всегда немного краснеет, когда ты надеваешь джинсы, — заметила Сэди, и Гермиона поперхнулась водой. — Что? — прошептала она, чувствуя, как краснеют щёки. Родители смотрели на неё, выпучив глаза, и переглядывались друг с другом, а Андромеда слегка ухмылялась. — Когда ты носишь джинсы вместо формы, — пояснила Сэди. — Он становится таким бледным, что практически просвечивает. Это нетрудно уловить. Гермиона деликатно кашлянула, а Сэди ухмыльнулась. — А что, Гермиона, тебе нравится, что он замечает? Её щёки пылали. — У меня нет мнения на этот счёт, — ответила она как можно чопорнее. — Вы теперь всё время проводите в библиотеке вместе, — прокомментировала Сэди, но мать прервала её. — Сэди, хватит, оставь это между Гермионой и Драко, — мягко пожурила она и слегка ущипнула ту за нос. — МАМА! — запротестовала девочка, потирая нос, но они всё же вернулись к разговору о моде волшебников. Два часа спустя, разделавшись с десертом, все были расслаблены и сыты. Сэди уютно устроилась рядом с Гермионой на диване, слушая, как их родители и Андромеда беседуют на тему правительства в волшебном мире. Честно говоря, Гермиона и сама хотела добавить несколько замечаний и мысленно отметила, что надо как-нибудь поговорить с Перкинсами о действительно устаревших и потенциально тиранических юридических процедурах Визенгамота, но вместо этого она составляла Сэди компанию, чтобы не отвлекать родителей. — Хотелось бы, чтобы Драко был здесь, — тихо пробормотала девочка, разворачивая шоколадную конфету. — Я скучаю по нему. Гермиона слегка сжала её плечо. — Я тоже, — ответила она так же тихо. Последние несколько дней она писала ему письма, и, как ни странно, он отвечал. Все они были короткими и язвительными, но он удовлетворил её любопытство по поводу третьего исключения из Закона Трансфигурации Гэмпа и поделился отчётом о Реджинальде. Её последнее письмо содержало подробную рецензию на книгу, которую она только что закончила — мемуары Бриджит Уэнлок, знаменитой арифмантки тринадцатого века. Это произведение вытеснило мемуары Локхарта с вершины списка её любимых книг в этом жанре. — Ты писала ему? — спросила Гермиона у Сэди, и та покачала головой. — Не было ни одной свободной минуты, — вздохнула Сэди. — Я так соскучилась по родителям, что болтаю с ними без умолку. Чувствую себя Эллой, которая так много разговаривает, — засмеялась она, и Гермиона захихикала вместе с ней. — Просто они не могут увидеть, какая классная гостиная Слизерина, или как выглядит замок, или даже познакомиться с Драко! Они так многого не видят, даже больше, чем если бы я училась в обычной школе-интернате, — продолжила она, вздохнув, но затем начала рассказывать о визите Маркуса на следующей неделе, и в голове Гермионы мелькнула идея. Почему, собственно, Перкинсы не могут посетить школу Сэди? Её родители никогда не переступали порог Хогвартса, но по какой причине? Потому что были маглами? Они уже знали о магии, и тем, кто не обладал магическими способностями, конечно же, разрешалось находиться на территории замка, иначе там не было бы занозы-Филча. Она и без слов Драко знала, что часть дружбы между ним и Сэди заключалась в том, чтобы не допустить повторения их собственной тёмной и болезненной истории, и этот ужин был, в некотором смысле, попыткой Гермионы сделать то же самое. Абсолютная незаинтересованность школы в том, чтобы родители были частью её жизни, несмотря на то, что Гермиона была волшебницей, заложила фундамент для молодой и своевольной девушки, которая в конечном счёте наложила на них Обливиэйт и отослала на другой конец света. Пока мысли вихрем кружились в голове, Гермиона сделала себе мысленную пометку отправить письмо директрисе МакГонагалл, когда гости уйдут. — Пока не поздно, — громко объявила Андромеда, привлекая внимание всех в комнате, — у меня есть несколько подарков, которые нужно раздать, — закончила она с улыбкой. Сэди подскочила с дивана, и Андромеда вручила ей коробочку, обёрнутую в серебряную бумагу и с зелёным бантом, а затем протянула вторую: золотую с серебряной лентой. — Отдай эту Гермионе, хорошо? Сэди с нетерпением разорвала упаковочную бумагу. Она ахнула и чуть не выронила коробку, что побудило её родителей подойти ближе. Гермиона заглянула ей через плечо и увидела красивое ожерелье: серебряное, в центре которого две нити свивались в элегантную змею. На месте глаз были маленькие изумруды. — Что ты получила, ягодка? — спросил её отец, целуя в макушку. У Сэди не было слов, поэтому она просто протянула коробку. Из неё выпала записка, которую Сэди открыла и держала так, чтобы Гермиона тоже смогла прочитать. С Рождеством, маленькая змейка. Это ожерелье когда-то принадлежало моей тёте (не той милой, с которой ты познакомилась сегодня вечером) и заслуживает того, чтобы принадлежать слизеринской волшебнице с честными намерениями и чистой душой. В него вплетены защитные чары, поэтому, учитывая твою склонность к дружбе с опасными существами, мечтающими тебя съесть, пожалуйста, окажи нам всем услугу и носи его. -ДМ Гермиона рассмеялась, а Сэди застонала, закатив глаза. — Святая Дева Мария, — ахнула миссис Перкинс, увидев ожерелье, и Сэди протянула ей записку с объяснением. Отец Сэди заглянул через плечо жены и тоже принялся читать, немного хмурясь. — Это кажется чересчур роскошным подарком, — пробормотал он, и миссис Перкинс, похоже, была с ним согласна. — Для большинства — да, — отметила Андромеда. — Но Малфои и Блэки — две старые волшебные семьи, у которых полно старинных драгоценностей. Драко, наверное, думает, что это красивое, но простое украшение, потому что оно сделано всего лишь из серебра и имеет два маленьких драгоценных камня. Гермиона не смогла подавить смешок. — Я почти забыла, как неприлично он богат. Сэди нахмурила брови. — Я слышала, как другие слизеринцы говорили о том, что их хранилища поредели от военных репараций, и подумала, что у него... ну, знаете, дела идут не так хорошо. Андромеда усмехнулась. — Хранилище Малфоев действительно сократилось вдвое, но, поверь мне, там всё ещё достаточно средств для Драко и нескольких поколений его потомков, чтобы те не проработали ни дня в своей жизни. — Разве он не получит все хранилища Блэков, кроме тех, что Сириус оставил Гарри? — спросила Гермиона, и Андромеда кивнула. — Впрочем, он сейчас спорит с гоблинами по поводу прав Тедди на наследство Блэков, — добавила она, взъерошив волосы внука. — Они говорят, что Цисса, как последняя полноправная Блэк, единственная, кто может принять решение о возвращении потомков по моей линии в род, но поскольку она на данный момент недееспособна, остаётся много неясностей. Гермиона выпрямилась. — В смысле недееспособна? — спросила она. Лицо Андромеды смягчилось. — Цисса нездорова, — печально ответила она. — Что касается всего остального, тебе лучше поговорить с Драко. Я не думаю, что вправе рассказать больше. У Гермионы стянуло грудную клетку. Неужели необходимо, чтобы с ним произошла ещё одна ужасная вещь? Разве он пережил недостаточно, чтобы теперь ещё и его мама заболела? Сморгнув слёзы, Гермиона вернулась к своему подарку, пока остальные обдумывали это заявление. Она знала, что судя по размеру и форме это книга, и ей не терпелось увидеть, что Драко выбрал для неё. Она осторожно разорвала бумагу — сначала выпала записка, которая гласила: Грейнджер, книги Кэлинг заказаны, Флориш и Блоттс доставит их тебе к Новому году. Надеюсь, это поможет скоротать время. Счастливого Рождества, Золотая девочка. -ДМ Слегка закатив глаза, но всё же усмехнувшись, Гермиона сорвала обёрточную бумагу, и её челюсть отвисла. — Святая мандрагора, — прошептала она и задержала руки над обложкой, не зная, прикоснуться ли к сокровищу, лежащему на коленях, или нет. Кончиком ногтя она приоткрыла обложку и взвизгнула, увидев сведения о публикации. — Что там, милая? — спросил отец, и Гермиона поняла, что не может нормально говорить. Она просто покачала головой, глаза наполнились влагой. — Дорогая? — спросила теперь уже обеспокоенная мама, подходя ближе. Наконец, проиграв битву слезам, она выдавила: — Это чёртово первое издание! — После чего начала плакать всерьёз, продолжая махать руками. Сэди, несмотря на то, что находилась рядом, отклонилась от неё к краю дивана, переводя взгляд с лица Гермионы на книгу. Этот... Этот чуткий, выбешивающий мерзавец! Это уже слишком! У неё в руках бесценная реликвия, ей место в музее! Это так заботливо и мило с его стороны, что не могло быть от Драко, мать его, Малфоя! В какой-то момент, решив, что это не настоящий нервный срыв, Сэди заглянула через её плечо, чтобы рассмотреть название получше, и нахмурилась. — Это всего лишь История Хогвартса, Гермиона, — пренебрежительно сказала она, и Гермиона тихонько взвыла от того, как кто-то мог так высказаться о первом издании фундаментального труда Батильды Бэгшот. — О боже, это её любимая книга, — сказала мама, а Сэди сморщила нос. — Это отстойная любимая книга, Гермиона. Все захихикали, присоединилась даже Гермиона. Шок, наконец, прошёл, и она вытащила книгу и прижала ту к груди. Подняв голову и осмотрев комнату, она обнаружила, что все взрослые смотрят на неё, явно забавляясь. — Это первое издание! — снова завопила она, и вся комната разразилась хохотом.

***

Сочельник был наполнен поеданием выпечки, весельем, посещением мессы и некоторыми другими праздничными мероприятиями. Перед отбытием Андромеды, Гермиона отвела ту в сторонку на пару минут, чтобы поговорить, и всё утро посылала совы и патронусы. Драко Малфой преподнёс ей такой подарок, на фоне которого её казался совершенно не равноценным. Не то чтобы она не предвкушала его смеха или презрительной ухмылки, когда он обнаружит под обёрткой такой же джемпер, как у Реджинальда, но этот угрюмый ворчун подарил ей удивительно продуманный и милый подарок, и она хотела отплатить ему тем же. Она думала, что для Малфоя идеально подойдёт что-то самодельное или забавное, учитывая его возможность купить всё, что пожелает, но теперь у Гермионы появилась другая идея. Что-то, что нельзя купить за деньги, но что сделает его по-настоящему счастливым в это Рождество. И вот наступило двадцать пятое декабря. Гермиона отложила перо, предвкушая целый день в кругу семьи и друзей. После того, как они открыли подарки и позавтракали, Грейнджеры начали собираться в Нору. Гермиона закусила губу. Она понятия не имела, чего ожидать от Уизли сегодня. Обычно Рождество было таким радостным событием, но это их первый праздник без Фреда. Гермиона и Рон наконец признали, что их первый поцелуй, случившийся в день смерти его брата и многих других людей, был ошибкой. Официально они не вместе, но с тех пор ещё не виделись. Она также понятия не имела, что думает обо всём этом Молли. Когда она вышла из камина, её тут же заключила в тёплые объятия миссис Уизли. — Здравствуй, Гермиона, дорогая! Счастливого Рождества, добро пожаловать, проходите! — приветствовала она, переходя от Гермионы к её родителям. — Добро пожаловать, Гермиона, с Рождеством! — добавил Артур, тоже обнимая её. Джинни сбежала по лестнице и чуть не раздавила Гермиону в своих объятиях, как и Рон, который был прямо за ней. Гермиона рассмеялась и вцепилась в него, испытывая облегчение от того, что он, очевидно, всё ещё её лучший друг. — С Рождеством, Рон! — С Рождеством, Миона! — ответил он, выпуская её из кольца рук. Наконец, Гарри, который терпеливо ждал позади, шагнул навстречу, также заключая её в объятия. — Счастливого Рождества, — прошептал он, крепко сжимая её, и Гермиона знала — он думает о том, какое это чудо, что они дожили до ещё одного Рождества. Она уткнулась ему в плечо, вдыхая успокаивающий аромат, и прижалась к нему так же крепко. Молли провела их в гостиную, где все стали открывать подарки. Гермиона получила новый джемпер Уизли насыщенного сливового цвета, её любимого, от Рона — книгу по магическим ядрам, которую она упоминала, купон на поход по магазинам от Джин, а от Гарри — грелку в виде плюшевой выдры, чтобы облегчать боль во время менструаций. Год, проведённый в палатке, научил его гораздо большему, чем он когда-либо хотел знать о трудностях, через которые проходят женщины. Гермиона рассмеялась и прижала маленькую выдру к груди. Они сели за стол, и, прежде чем приступить к еде, почтили память Фреда минутой молчания, после чего каждый вспомнил короткую историю, связанную с ним. Затем они подняли за него тост, вытерли слёзы и принялись обедать. За едой они весело болтали обо всём, пока в конце концов не перешли к теме того, кто что получил на Рождество. — Малфой подарил тебе что-нибудь? — спросила Джинни, улыбаясь. Гермиона всё рассказала Джинни: от момента, когда впервые столкнулась с Сэди и Драко возле библиотеки и он зачаровал для неё сумку, вплоть до пьяных объятий в Выручай-комнате. Джин поначалу была подозрительна, но в конечном итоге приняла и поддержала их дружбу. — О, приготовьтесь, — сказал мистер Грейнджер, улыбаясь и подталкивая дочь плечом. Гермиона выпрямилась на стуле и засияла. — Первое издание Истории Хогвартса!!! — взвизгнула она, неосознанно слегка пританцовывая на своём месте. Джин ахнула от восторга, но Рон нахмурился. — В смысле Малфой? Гермиона отстранилась, слегка сжав губы. — Я же писала тебе, Рон, что мы вместе работаем с первокурсниками и Реджинальдом. — Да, Миона, но совместная работа и рождественские подарки — это две разные вещи! — Они друзья, Рон, оставь это, — добавила Джинни, и Гермиона благодарно ей улыбнулась. — Ты уверена, что в этом нет ничего подозрительного? — серьёзно спросил Гарри, и Гермиона без колебаний кивнула. — Да. Он изменился, и я ему доверяю. Вы не видели его с Сэди и остальными, он заботливый и добрый. Он доказал, что искренен, и Джинни права, мы друзья. Она вызывающе вздёрнула подбородок, и Гарри кивнул. Рон выглядел обеспокоенным, но в конце концов обречённо вздохнул. — Трудно представить, вот и всё, — пробормотал он, и Гермиона кивнула. — Я знаю, Рон, мне тоже потребовалось время. Но, как я уже говорила в своём письме, он извинился, и мы оставили это в прошлом. Мы друзья, — улыбнулась она, и разговор продолжился. Вернувшись домой в тот вечер, Гермиона продолжила читать новую любимую книгу в своей коллекции. В восемь часов она отложила её, а затем спустилась вниз и направилась к камину.