Stay (with me)

Не то чтобы Джисон был удивлен, когда окончательно проснулся в гордом одиночестве. И, конечно же, он мимолетно не представлял, как выглядит Минхо по утрам: пушатся ли у него волосы, насколько тёмные его глаза спросонья. И уж точно не думал, хмурит ли он брови при малейшем движении или мычит так протяжно, ревностно. Минхо действительно проснулся внезапно, резко, практически бесшумно. Хан вынырнул из своих сновидений, почувствовав легкий перекат матраса, когда тот лишился дополнительного утяжелителя. Он слышал глубокое, даже болезненное дыхание, порой как губы растягивались в улыбке – мимолетно, едва ощутимо. Слышал, как голые ноги по теплому полу ступали, следы невидимые оставляли. А еще как карандашом на листе писали, конца заостренного лишая. Хан не повернулся. Ни разу виду не подал, что не спит, а наблюдает ушами, хватая каждый вдох, словно крупицу запутанного пазла. Его глаза были закрыты, тщетно дрожь ресниц стараясь унять. Пальцы сильно одеяло сжимали, до бела напрягаясь. В горле пересохло. Хотелось посмотреть. Лишь глазком. Разок. Но не стал, позволяя сохранить эту неловкую иллюзию дружбы. В университете Минхо так и не появился. Задние ряды пустовали уже который день, хотя казалось, что Ли все же там: сидел в конце, скрываясь за специальной невидимой ширмой. Хан словно чувствовал на себе жжение внезапного пронзительного взгляда, вот только ответить было некому. Дара и Мин Су также пожимали плечами, кривя губы. Стоило, наверное, привыкнуть, что никто не знал, куда уходил Минхо. Староста лишь раз упомянула о волонтерстве, но на этом все: ни организации, ни сферы деятельности. Словно ее никогда не интересовало, откуда Ли приносил заверенные бумаги, благодаря которым в деканате закрывали глаза на происходившее. Дара же попросту отказывалась писать Минхо. Она не хотела из-за Хана лишиться и так небольшого шанса на его ответы. Их общение построено на редких вопросах о заданиях и проектах, которые они, как оказалось, порой делали совместно, и мелких просьбах. – Ебучий Ли Минхо, – вполголоса простонал Джисон, закрывая лицо ладонями. – Ты чего? – поинтересовалась Мин Су, прижимая к груди блокнот. – Да волнуюсь за этого придурка. Ходит раз в сто лет, так еще и с кислой миной постоянно. – Это мило, – Хан нахмурился, взглянув на подругу сквозь пальцы. – То, как ты стараешься сблизиться. Думаю, Минхо приятно, хоть он и не показывает этого. – Он вообще ничего не показывает. – Как знать, – девушка растянула губы в тонкую линию и пожала плечами. – Как твои курсы? – Хан облокотился на ладонь и прищурился. Мин Су, хоть и подумывала сменить род деятельности, постоянно медлила, из-за чего уже пропустила несколько наборов в группы по подготовке в некоторых университетах. У Джисона пару раз даже руки чесались самостоятельно подать документы, однако действовать за ее спиной он не собирался. Это должна сделать только она и никто более. – В следующие выходные будет первое занятие. – Ты успела? – удивленно воскликнул Хан, распахивая глаза. Девушка мило улыбнулась, закивав. – Поздравляю! – хотел было потянуться вперед, но замер. Мин Су смущенно хмыкнула, давая разрешение, и Джисон заключил девушку в крепкие объятия. Ее хрупкое тело на мгновение напряглось, а после расслабилось, полностью отдаваясь нежным касаниям. – Я могу проводить тебя, а после встретить, если хочешь. Расскажешь все. – Хорошо, хорошо, договорились, – Мин Су несколько раз хлопнула по спине, после чего Хан отстранился, ладони оставляя на плечах подруги. – Боже, я так рад! – широкая улыбка сияла, словно солнце в зените, точно так же, как и у старосты. И только спустя несколько мгновений они вспомнили, что сидели в переполненной аудитории, где уже каждый смотрел в их сторону, о чем-то перешептываясь и ухмыляясь. Хан закатил глаза, мысленно махнув на всех рукой, и принялся задавать уточняющие вопросы, надеясь разузнать абсолютно все. Мин Су, к счастью, разделяла его рвение и безразличие к окружающим.

*****

На некогда темном экране внезапно появилось нечеткое лицо. Темные кудрявые волосы зачесаны назад тонким ободком. Пухлое лицо с лучезарной улыбкой, и сразу после, будто по волшебству, картинка стала четкой. – Хей, мелкий! – И тебе привет, Бинни. Как ты там? Не надумал перевестись? – Не, спасибо. Мне и в Инчхоне хорошо живется. – Ну приехать ко мне ты же можешь. – А сам? – друг закатил глаза, собирая руки на груди. Крупные мышцы заиграли, напрягаясь. Джисон только мимолетно усмехнулся. – У меня тут дела, не смогу приехать в ближайшие дни. – Неужели кого-то нашел? Кто она? Милая? Как зовут? Или это… он? – Чанбин, осмотревшись, поиграл бровями. – С чего ты взял? – Хан бы собрал руки на груди, но те были заняты. – Обычно ничто не может остановить тебя от спонтанных поездок. Куда ни позови, ты уже готов выходить. А тут… нашел причину, чтобы остаться? Хочу познакомиться с этим человеком. – Нет никого, Бин, – напряженно ответил Хан, посмотрев в окно. Солнце спряталось за проплывавшим облаком, поглотившим свет осенних лучей. Сильный ветер гнул практически голые кроны, срывая последние листки. Серая темнота опустилась на холодную землю. А после взгляд коснулся дымящейся кружки чая. Запах бергамота медленно согревал изнутри, насыщая организм недостающим теплом. Чанбин, прервав тишину, рассказывал о недавних событиях, красочно описывая каждую деталь. Со умел правильно выстраивать мысли, отчего язык умело излагал задуманное. Джисон уже было погрузился в яркие представления, как случайное воспоминание напрочь перечеркнуло слова друга. Спокойное дыхание касалось открытых участков кожи. Густые, но аккуратные брови слегка хмурились. Кончики губ то приподнимались, то опускались. Длинные черные ресницы еле заметно дрожали. Темные волосы разбросаны по подушке, открывая лоб. Изящные пальцы сжимали тяжелое одеяло. Несколько капель пота все же выступило на висках, оставляя дорожки. От парня пахло алкоголем и табаком, а после тонкой нотой чего-то терпкого и неизвестного. Привычный запах его духов исчез, сменяясь усталостью и чем-то жженым. – Джисон? Джисон! – звал Чанбин, прищуриваясь. – Ты меня слышишь? – Я слушаю, слушаю. – И что же я сказал? – Что Феликс подавился мороженым и несколько кусочков у него вышло через нос. – Я это рассказывал десять минут назад, – Чанбин глубоко вздохнул, после на несколько секунд напрягая челюсть. – Ладно, о чем задумался. Рассказывай, – облокотился на стол и посмотрел прямо в камеру. Несколько кудряшек щекотали его уши. – Если честно, то… – Хан запнулся, перекатываясь на другой бок. Чанбин все равно передумал продолжать свой монолог, предпочитая теперь послушать друга, который так безжалостно пропускал мимо ушей все ранее сказанное. Нет смысла увиливать. – У меня есть один одногруппник. Он довольно нелюдимый, скрытный, порой грубоватый. Еще он любит выводить меня из себя. Ну как любит, у него это легко получается. А ты знаешь, как это сложно сделать. – Он нашел твое слабое место? Или попросту говорит то, что в точности описывает тебя? Ты не любишь, когда люди сходу угадывают твои секреты. Обычно это приводит к твоей нервозности, а после и выпадам. – Не суть, – оборвал друга Джисон, делая останавливающий жест рукой. – Возможно. Но… Не знаю, как тебе все объяснить. У этого придурка оказывается много что спрятано в шкафу. Я узнал, что он подрабатывает в качестве няни, что волонтер в какой-то организации, название или сфера которой мне неизвестны. А еще, не знаю, по его внешнему виду не скажешь, что у него есть деньги на дорогую выпивку, но… Недавно помогал ему, не спрашивай только, как мы к этому пришли, а у него в руках была зажата бутылка элитного виски. – Как ты это понял? – Отец однажды занимался закупкой этой марки. Намучился тогда знатно. Ну и рассказал пару фактов, вот и запомнилось. – Ладно, и? – И я не знаю… наше общение не заладилось с самого начала. Я наговорил ему до хрена всего, а теперь переживаю, не случилось ли с ним чего. – Он тебе нравится? – Да при чем здесь это? – Как его зовут? – Чанбин вновь облокотился на стул и убрал несколько кудряшек за ухо. Джисон протяжно вздохнул, потирая заднюю часть шеи, и прикусил губу. – Минхо. Но я не понимаю, зачем оно тебе. – Просто хочу знать имя того, кто смог тебя заинтересовать. По-настоящему, искренне. – Он как-то сказал, что я клеюсь к нему из-за чувства вины. Возможно это так. – Ты не «клеишься» к людям по такой причине. Тебе тупо плевать на переживания окружающих, сам же знаешь. Не мне тебе это напоминать, Хан. Так что с большей вероятностью он тебе нравится… в той или иной степени. Подумай об этом. Лишним все равно не будет. Если это окажется правдой, то сможешь скорректировать свое поведение. А если нет, то спокойно выдохнешь и освободишь голову от ненужных переживаний. – Возможно я просто в нем заинтересован. Он первый, кто скрывает так много скелетов, – попытался защититься Джисон, заведомо чувствуя поражение. – Повторюсь, тебе все равно на других. Будь то чувства, скелеты – тебе плевать. Ты знаешь, что не задержишься, знаешь, что оно тебе не нужно, поэтому и не горишь желанием разбираться, вникать и чувствовать. А судя по твоим словам, ты либо запутался, либо действительно заинтересован в этом человеке. Не хотел бы Джисон соглашаться со словами Чанбина, но кто он такой, чтобы отрицать и так очевидное. Ему нравился Ли Минхо.

*****

Разговор с Чанбином засел глубоко в голове, окольцовывая мысли прочными лианами. Те цвели, свои бутоны раскрывая, и в сердцевине каждого слова отображались. Джисон долго размышлял, понять пытаясь, когда все началось. В какой момент одногруппник перестал быть просто очередным пятном в его жизни? Когда его образ наполнился красками? Может, еще в тот самый день, когда он тихонько вошел в аудиторию и, не сказав ни слова, мимолетно столкнулся с новой парой глаз? Или когда Минхо впервые огрызнулся? А может, в том переулке?.. после парка развлечений. Или… когда позвонил в ночи, прося о помощи? Джисон выпрыгнул из такси, когда то еще не успело до конца остановиться. Водитель что-то кричал вслед, но Хан уже давно не слушал и не слышал, только знал, что машина не уедет и будет ждать уже их возвращения. Джисон оглядывался по сторонам в поисках знакомого, но холодная улица оставалась таковой. Яркие вывески мерцали, отбрасывая разноцветные тени. Фонари освещали дорогу, а люди заполняли пространство. Почему Минхо сказал, что никого поблизости нет, он так и не понял. Дома сменяли друг друга, а слабо освещенные прорези скрывали лишь мусорные баки. Очередное здание осталось позади, когда Джисон заметил чей-то силуэт, прислонившийся к холодной стене. Высокий незнакомец выдыхал клубы полупрозрачного пара и смотрел на темное небо. Горевшая из последних сил лампочка еле освещала макушку, мерцая. Чужие губы растянуты в печальной, напряженной улыбке, от которой желудок стянуло. В руке парень держал пустую бутылку. Хан медленно подошел ближе, уже прекрасно понимая, что нашел того, за кем ехал через весь город. Минхо выглядел болезненным, пьяным, уставшим и измотанным. Синяки под глазами стали еще ярче, пухлые губы потеряли все краски. – Минхо? – позвал Хан, почему-то ладонью ведя по ледяной стене. – А вот и мой лотерейный билетик. Не думал, что ты действительно приедешь, – он оттолкнулся от стены и, чуть не упав вперед, развернулся к Хану. Джисон скривился, сразу почувствовав вонючую смесь запахов. – Что произошло? Как ты здесь оказался? – Ночь была прекрасной, – певуче произнес Ли, широко улыбаясь. Вот только улыбка глаз не коснулась, оставляя те стеклянно-тусклыми, печальными. – Ага, вижу. Иди сюда, – подошел ближе и приобнял за талию. Минхо сразу опустил руку на чужие плечи и навалился всем телом, отказываясь более держать себя на ногах, да и в вертикальном положении в целом. Хан пошатнулся, не успев приготовиться к очевидной тяжести, но все же устоял. Они медленно направлялись к ожидавшему их такси. Мысленно Джисон уже готовился к перепалкам с водителем, который явно будет недоволен пропахшим «веселой ночкой» пассажиром. Хан помог Минхо забраться на задние сидения и сразу после залез сам, не забыв открыть окно. Было холодно, но оно того стоило. Минхо сильней прижался к Джисону, то ли от сквозняка скрываясь, то ли от собственных мыслей, что смерчем крутились внутри. Аккуратный нос спрятался в изгибе шеи, втягивая спокойный аромат геля для душа и кремов. Ресницы щекотали кожу, оставляя слабые полосы, которые даже следов не покажут. Прерывистое дыхание выровнялось. А руки сильней сжали бутылку, вновь заметив которую, глаза Джисона моментально расширились. Хан выкинул ту, стоило приметить первую мусорку после долгой поездки, полной пыхтения от укачивания и непонятных верениц слов. Джисону составило немалых трудов, чтобы помочь Ли подняться на нужный этаж, а после как можно тише довести до собственной комнаты. Родители уже давно спали, но их приход уж точно не был самым незаметным. Минхо извивался, сопротивлялся, пока Хан пытался стянуть с него потную футболку. С носками было проще, а штаны старший снял самостоятельно, когда улегся на кровать. Джисон протер вспотевшее тело прохладным полотенцем, вызывая мурашки и тихое пьяное хихиканье. – Хани… Ха-ни… Хааани, – по-разному тянул Минхо, о чем-то призадумываясь и век не поднимая. Он резко принял сидячее положение и вытянул губы. Красный нос и щеки стали еще горячей. Глаза наконец открылись, оставаясь в прищуренном состоянии, образуя волны в уголках. – А ты знал, что твоя фамилия… то есть… ну ты понял, звучит как «милый» на английском или «мед». Медооок. Не люблю мед, но порой случаются неожиданные исключения… – на губах застыла загадочная улыбка. И сразу после заснул, оставаясь в сидячем положении. Хан надел на него бесформенную футболку и, придерживая голову, уложил обратно. Минхо устроился поудобней и подмял под себя одеяло, оставляя вторую часть кровати почти пустой. Казалось бы, все осталось позади, Минхо заснул, отправляясь в страну грез. Но не прошло и десяти минут, как тот вновь вскочил, испугав Хана. Щеки округлились, а кадык принялся перекатываться сверху вниз. Глаза Джисона в который раз за последние два часа расширились. За считанные секунды он оглядел комнату в поисках какой-либо емкости. Впервые в жизни Хан был доволен, что не успел отнести всю посуду на кухню. Минхо вывернуло в тот самый миг, когда пузатая кружка оказалась под носом. Открытое окно позволило скрыть следы недавнего происшествия. Джисон быстро расправился с кружкой и, заскочив в ванную за тазом, вернулся в комнату. Минхо рвало еще несколько раз за ночь. И неизменно Хан подрывался с места, за считанные секунды оказывался рядом, придерживая старшего и убирая его волосы. Ладонь нежно поглаживала по спине, передавая тепло и слабую поддержку. Порой Джисон что-то приговаривал, успокаивал и смотрел так нежно, что самому становилось странно. Внутри, где-то в груди, глубоко под сердцем, чесалось, ныло. – Мы пришли, – Мин Су указала на высокое светлое здание через дорогу. Панорамные окна верхних этажей показывали происходящее внутри. Несколько человек сидели за столами и что-то записывали, порой кивали. – Во сколько заканчиваешь? – Через три часа, – Хан кивнул и прикусил язык, задумываясь. – Ты не обязан меня ждать. Все в порядке. Позвоню папе, он заберет. – Я обещал, так что буду ждать тебя здесь через три часа. Обещаю, – повторил Хан и протянул мизинец, который девушка тут же обхватила своим. – Постараюсь не задерживаться. Что будешь делать все это время? – Погуляю, перекушу, может даже домашку поделаю, – перечислял Джисон, мысленно пребывая в другом месте. – Спасибо, – благодарность пропитала голос Мин Су, делая его еще милей и прелестней. Хан довольно хмыкнул, сам не понимая, почему так себя вел. Почему решил помочь, посодействовать, почему предлагал помощь кому-то, кто вскоре останется за спиной. Они зашли в здание, теплый свет укутал их невесомым фатином. Молодой парень за стойкой поприветствовал их, уточняя причину визита. Объяснив Мин Су, куда идти, он вновь вернулся на свое место, продолжая что-то печатать. Джисон огляделся по сторонам, замечая несколько мест, где можно посидеть. Удобно устроившись в кресле, парень достал телефон и проверил сообщения. Минхо так и не ответил ни на одно. Ну хоть просмотрел – уже радует. Джисон просидел так еще некоторое время. Голова слегка раскалывалась. Хотелось отдохнуть. Чанбин прислал пару сообщений, но настроения и желания не просто ответить, даже читать не находилось. Хан закрыл глаза и откинул голову назад, макушкой слегка касаясь спинки. Искусственную темноту разрушал яркий свет горевших ламп, раздражая слизистую еще больше. Тяжелое дыхание давило на грудь. – Хен, возвращаю ключи. – Как прошли занятия? – все тот же работник встрепенулся, забирая со стойки ключи. – И почему никто из твоих учеников еще не спустился? – У кого-то другие занятия, кто-то в уборной. А так… как обычно. Ничего нового: молча слушали, порой задавали вопросы, разобрали несколько случаев. Джисон нахмурился, прогоняя прочь волнующие мысли, рисовавшие странные образы. Он медленно открыл глаза, позволяя тем привыкнуть к смене яркости, и посмотрел в сторону стойки. Работник ждал, пока кто-то распишется в журнале, в то время как этот кто-то продолжал говорить. Хан не хотел вслушиваться, вот только голос показался уж больно знакомым. Ровным и в то же время мягким, уверенным и почему-то фантомно эмоциональным. Хан медленно поднялся с кресла, одно колено хрустнуло. Он прикусил губу, слегка нахмурившись, сделал несколько шагов и остановился. – Минхо? Работник за стойкой посмотрел точно на Хана, но ответный взгляд не получил. Джисон уверен, что у него смятение в глазах полыхало, но не стал проверять. Стоявший спиной парень замер, а после обернулся вполоборота. – Джисон? Хан вдруг почувствовал, как очередной замок в чужой душе резко сломался и с громким звуком рухнул на землю, раскалываясь на мелкие куски.