Stay (with me)

Период очередных групповых проектов подкрался незаметно. Преподаватели объявили предлагаемые темы и дали на распределение по командам три дня, по истечении которых на их столах должны лежать списки. Джисон не задумываясь выбрал Минхо, что нисколько не удивило старшего. Ли только пожал плечами, растянув губы в тонкую линию, и продолжил неспешно собирать вещи. Наблюдать за его скоростью показалось Хану куда более увлекательным, нежели стремление найти еще двух человек. Мин Су подошла бесшумно, вставая за спиной Джисона. Аккуратно коснувшись его руки, девушка попросила взять ее в команду. Хан мельком взглянул на Минхо и, заметив привычное всем равнодушие, согласился. Кандидатура четвертого человека оказалась довольно предсказуемой. Дара хлопнула Минхо по плечу и широко улыбнулась. Обменявшись странным рукопожатием, которое никто ранее не видел, они принялись обсуждать темы, а после, выбрав, быстро обозначили в общем групповом чате. Ни Мин Су, ни Джисон даже слова не сказали, поражаясь, как эти двое на самом деле близки. Или так только казалось? Минхо шел рядом с Дарой, активно предлагая идеи для выбранных тем. В голове уже созрел примерный план действий, да и источников, которые можно использовать. Желание поскорей начать и так же закончить подстегивало обоих. Вот только как бы увлеченно Минхо ни общался с девушкой, косой взгляд порой проверял шедших за ними Хана и Мин Су. Те молчали, спокойно следуя за остальной частью команды. Каждый словно в своем мире пребывал. – Эй, как смотрите на то, чтобы пойти в кафе на первом этаже? Там все и обсудим? – звонкий голос Дары отразился от стен, заставляя Хана и старосту вздрогнуть. – Может, просто возьмем еды и пойдем в более тихое место? Я могу попросить ключи от свободной аудитории. Закроемся там и поработаем? – предложила Мин Су, поглядывая на каждого. Ее рука скользнула по широкой лямке сумки, на застежке которой неизменно болтался морской котик. – Почему мы не можем пойти в библиотеку? – поинтересовался Минхо. – Там всю неделю выпускные курсы готовят проекты: все занято и, вопреки правилам, шумно, – объяснила Мин Су. Минхо провел по волосам и, переглянувшись с Дарой, кивнул. Джисон пожал плечами, что-то промычав, и продолжил идти в прежнем направлении. Минхо нахмурился и нагнал Хана, оставляя одногруппниц позади. – Ты в порядке? – Да, – немного растерянно ответил Джисон и остановился, – просто устал немного. – Порой врать ты совершенно не умеешь, Хани, – Минхо быстро смочил пересохшие губы. – Если что-то не так, лучше сразу говори, а не надейся, что люди прочитают твои мысли. Залог хорошей дружбы в умении пользоваться словами, а не задним мозгом или проходом. Поверь, всем будет куда приятней, если ты скажешь, что у тебя на уме, а не будешь строить из себя ревнивую обиженку. – Я не обижаюсь! – чуть громче, чем следовало, воскликнул Хан, отчего сразу стушевался. – Значит, все же ревнуешь. Не переживай, свой лотерейный билетик я ни на кого не променяю, – Минхо незаметно поправил спавшую на глаза Джисона прядь и отстранился, дожидаясь девушек. – Ты сегодня довольно дружелюбный, – заметила староста, поправив сумку. – Он общительный, когда хочет поскорей расправиться с заданиями. Поверь, как только мы закончим или как минимум распределим обязанности, он вновь придет в привычную нам всем норму, – пояснила Дара. Как ни странно, но ее слова совсем не задели Минхо. На правду не обижаются. Ведь так? В отличие от остальных, Минхо купил только небольшой кофе, чтобы хоть как-то перебить чувство голода. С утра перекусить, да и в магазин зайти он так и не успел. Холодный сладкий кофе оставлял карамельное послевкусие. В горле слегка пересохло, а живот только сильней скрутило. «Надо подождать» – мысленно твердил Минхо. Вечером вновь идти к Джо Квону, там и поест в качестве сотрудника, хоть и неофициального. Работники клуба в первые дни смотрели на новенького отрешенно или с издевкой. Все прекрасно знали, почему он здесь, в какую задницу себя вогнал. Но были и те, кто проявлял заботу вперемешку с жалостью. Минхо ненавидел это чувство – сочувствие. Противное, скользкое, притворное, ковыряющее и показывающее слабость. Минхо оно не нужно. Он всегда находил выход, затягивал пояс потуже и думал-работал-добивался успеха. Так будет и в этот раз. Спустя две недели взгляды почти не изменились, хотя теперь среди них проскальзывали восхищенные с каплей уважения. Работники кухни, хоть и кривились из-за незнакомого рта, все же прикипели к парню. Уборщики поначалу насмехались, издевались, давали странные поручения, но вскоре приняли и к себе. Минхо даже не думал жаловаться, отмахиваться от работы. Одна из главных задач – расплатиться за все, что он натворил из-за своего безумства. Жизненный урок: если позволяешь себе расслабиться, убедись, что по окончании не наживешь себе еще больше проблем. Вот только у Минхо не было отдыха. Лишь еще большее разочарование и утяжка, которая теперь ребра начала ломать. Треск заполонил ушные раковины. И теперь с каждым днем этот звук все сильней резал изнутри, отчего по ночам голову вскрыть хотелось. – Мин Су, где тебя подождать? – поинтересовался Хан, вырывая ненадолго Минхо из своих мыслей. – Возле лестницы, я скоро вернусь, – девушка улыбнулась и направилась в деканат. Минхо проводил ее взглядом, а после посмотрел на Джисона. «Побочная переменная в уравнении» – значимая или все же нет, Минхо так и не решил. Он не скрывал от самого себя, что парень ему интересен. Минхо легко вычислил некоторые аспекты его души, но так ли это на самом деле? Что еще скрывалось внутри его головы? Почему вдруг он решил переступить через свои принципы? Кто же такой Джисон: переменная, у которой нет определенного значения, но уж точно есть влияние, которое покажется лишь в самом конце? Или же то не проявится никогда? Когда кабинет был открыт методистом, а наставления прослушаны и подтверждены, все расселись за длинным столом, доставая имеющиеся записи. Обсуждение задач и целей не заняло много времени. Дара и Минхо, словно по мановению волшебной палочки, смогли в считанные минуты расписать и распределить между участниками роли и задания. В общей сложности они провели в кабинете не больше получаса, отчего каждый чувствовал легкое смятение. Дара и Мин Су обсуждали тему, начало которой Минхо упустил. И не то чтобы он особо расстроился. Джисон доедал купленный перекус, аппетитно причмокивая. Уголок губ Минхо дернулся, приподнимаясь. – Держи, – Джисон протянул упаковку шоколадных драже. – Перекуси хоть ими. А то вообще ни крошки не съел за весь день. – Я ел на перерыве. – Что? Воздух? Не ври. Бери и ешь. – Ты в курсе, что от шоколада есть хочется еще сильней? – Ага, а с голодухи можно и сдохнуть. Ешь давай. Если надо, я схожу и куплю тебе чего-нибудь, – воспротивился Хан, резким движением вкладывая упаковку в руку Минхо. – Ешь, – командный тон умилял, но и раздражал слегка. – Я не благотворительный проект, – твердым шепотом произнес Минхо, поглядывая на упаковку драже. – Конечно. Ты Ли Минхо, а это драже, которое ты обязан съесть, – Минхо нахмурился, немного отодвинувшись от Джисона. – Считай это условием действия беспроигрышного лотерейного билета. – Съем, но позже. У меня еще много планов на вечер, так что приберегу, – сдался Минхо, на что Хан закатил глаза и, покачав головой, вышел из комнаты, заставляя девушек замолчать и уставиться на закрывшуюся дверь. – Что произошло? – торопливо поинтересовалась Мин Су, оглядываясь на Минхо. Парень только пожал плечами и принялся собирать вещи. – Мне пора. В выходные скину первые наброски. Удачи и до завтра. – Ты придешь? – На этой неделе вам придется лицезреть меня каждый день. – Вот так сюрприз, – усмехнулась Дара, складывая руки на груди. Минхо растянул губы в тонкую линию, хмыкнув, и вышел из кабинета, на ходу открывая пачку драже. Холодный кусачий ветер терзал уши, отчего те моментально покраснели. Пальцы закололо от резкой смены температуры, и Минхо поспешил убрать руки в карманы пальто. Волосы попадали в глаза, вынуждая жмуриться. Серость дня вновь вернула в прежнее состояние, напоминая о насущных проблемах. Сердце сжалось от резкой тоски по недавним минутам, когда он тайком ухмылялся и чувствовал себя живым. Под ногами хрустел тонкий слой белого кристаллического пуха. Оставляемые следы перемешались со множеством чужих. – Перестань сбегать, – запыхавшийся голос вновь раздался за спиной. – Мне пора. Минхо не обернулся. Широкие уверенные шаги уводили его все дальше от здания университета, вот только им вторили другие. Чужой хруст казался торопливым, сбивчивым, смешным. Джисон поравнялся с Минхо через пару мгновений. На голове все та же черная шапка с небольшим значком собаки. Нос спрятан в высоком вороте куртки. За спиной болтался рюкзак, небрежно закинутый на одно плечо. А в руках… – Куда идем? – Минхо слышал улыбку в чужих словах. – Я на волонтерство, а ты куда, не знаю. – Вот, – протянул бумажный пакет, – возражения не принимаются, – Минхо уже разомкнул губы, чтобы ответить, как Хан торопливо добавил. – Просто прими это. Там всего лишь сэндвич с курицей и банановое молоко. Минхо протяжно вздохнул, но пакет все же принял. Он обязательно все вернет. – Далеко нам ехать? – Минхо нахмурился. – Помощь лишней не бывает, так что я с тобой. Тем более мне интересно, что за организация. – Приют для животных, – только и ответил Ли, после надевая наушники.

*****

Чего Минхо уж точно не ожидал, что Джисон без малейших вопросов согласится чистить клетки животных, без промедлений наденет предложенный костюм и возьмет все необходимые предметы. А потом и вовсе со счастливыми воскликами будет играть с собаками, кидая им мячики или тарелки, а кому-то и теплое пузико чесать, пока пальцы не заболят. Минхо занимался котами: кормил, вычесывал, помогал мыть и приводить в порядок, чтобы после обновить фотографии на сайте и подготовить некоторых для специальных выставок. Некогда чистая одежда оказалась покрыта подшерстком. Тонкие волоски разных оттенков украшали униформу и взмокшие волосы. Получилось даже так, что некоторые пушистые карапузы умудрились оставить длинные следы на кофте, пустив крохотные капли человеческой крови. Минхо принял каждый удар с достоинством и легкой улыбкой на губах. Он успокаивал напуганных животных, давал время, чтобы привыкнуть и довериться хоть ненадолго. Несколько постоянных работников и волонтеров занимались грызунами и другими животными, о чем-то переговариваясь между собой. Вот только тема их обсуждения была кристально очевидна – новое лицо всегда вызывало множество вопросов. – Что за пацан? – к Минхо подошел высокий парень, державший в руках завернутого в полотенце котенка, который поступил в приют несколько дней назад. Минхо мизинцем почесал малыша за ушком, отчего тот закрыл крохотные глазки и замурлыкал. – Одногруппник. Увязался за мной. А что? Понравился? – Не думаю, что заинтересую его. – Почему же? – Мне кажется, он уже заинтересован кем-то, – парень кивнул в сторону окна, вынуждая Минхо проследить за чужим взглядом, чтобы столкнуться со счастливым, но прожигающим другим. Джисон чесал очередного пса, вставшего у него между ног, вот только все внимание было устремлено на то, что скрывалось за окном. – Кем-то, кто предпочел провести время с котами. – Смешно, Хенджин, пять баллов. – А что я такого сказал? Сам посмотри. Он явно в тебе заинтересован. И не как в друге. – Даже если и так, то это не взаимно, – Минхо отвернулся и отошел от окна, в то время как Хенджин остался на месте. – Да неужели? Ты абы кого сюда не приводишь. – Я никуда никого не привожу, он сам увязался. Вот теперь расплачивается за свой энтузиазм. – И весьма неплохо. – Забей, он больше не придет сюда, будь уверен, – Минхо нежно провел по спине очередного кота, вынуждая того сделать прогиб. – Послушай, – протяжно выдохнул Хенджин, поправляя прическу, – если ты не намерен отвечать на его чувства, то и не давай ложных надежд. Я знаю, как ты ведешь себя с другими, и он, полагаю, тоже. Именно такая двойственность показывает, что у него есть шанс. Так что либо сразу скажи ему правду, либо не веди себя как придурок. Ответ так и не прозвучал. Минхо продолжил заниматься своими делами, параллельно следя за временем. Через час ему нужно уходить, чтобы успеть в другое место. Туда, откуда очередные крепкие цепи тянулись и с каждой минутой все больше свою длину сокращали. Удушье он пока не чувствовал, но странное давление в груди – очень даже.

*****

Сумерки опустились быстро и внезапно. Тяжелое небо давно потеряло яркие закатные краски, оставляя только глубокий, медленно черневший синий. Фонари ответственно пытались разогнать темноту хоть на небольших участках. Джисон восторженно делится своими впечатлениями, рассказывая забавные, по его мнению, моменты. Как тяжело и непонятно было в начале, а после грустно, что им пришлось уходить. Истории сменяли друг друга, плавно перетекая, а после, когда Хан подытожил печальным концом об истинном значении приютов, повисла тишина. Возможно, Джисон хотел какого-то отклика, ответа, а не только кивки головой и редкое мычание в качестве ответа, но Минхо не был настроен на что-то большее. Все тело болело, особенно места с царапинами. Минхо не жаловался. Сам же принял решение, значит и ответственность лишь на его плечах. Да и место имело особое для него значение. – Спасибо, что позволил присоединиться, – Джисон посмотрел на Минхо прямым искренним взглядом, лишь глазами продолжая передавать благодарность, но вот за что именно, Ли должен догадаться самостоятельно. Минхо же смотрел перед собой, лишь изредка косясь на Хана. В сумке по-прежнему лежали сэндвич и молоко, о которых он уже успел позабыть. Вечерняя прохлада успокаивала мышцы и освобождала мысли. Тишина внутри приятно растекалась по телу, позволяя насладиться этим, пока скорые минуты блаженства не иссякли. Рядом с Ханом легко, если не считать моменты, когда из его рта вырываются неприятные фразы, о которых тот потом жалел. Его особенность – рубить сгоряча – уже не доставляла Минхо особых проблем. Хотя, возможно, это лишь потому, что Джисон перестал говорить что-либо провокационное. Долго ли еще продлится затишье? С другой же стороны, почему Минхо вообще должны волновать слова этого коротышки? Никогда ранее он не верил гнусным слухам и не позволял тем ранить себя, так почему даже вскользь брошенные слова из уст Джисона ощущались так остро, рвано, жестоко. Телефон в кармане в очередной раз завибрировал. Минхо даже не требовалось проверять отправителя: Квон каждый вечер писал, уточняя его появление. Вот и сейчас, когда стрелки часов медленно приближались к десяти, он неизменно интересовался о планах должника. Джо Квон, хоть и бывал грубоват и резок, оказался справедливым и довольно лояльным. Другой бы уже давно превратил жизнь Минхо в ад, повесив долг, так еще и нарушение закона, что привело б к уголовной ответственности, а после и невозможности работать в суде. Весь план будущей карьеры канул бы в пропасть. Хотя, если задуматься, а так ли Минхо стремился окончить свой вуз? Действительно ли посещал его ради карьеры адвоката? Может… это и вовсе не его желание? А лишь мнимое, призрачное стремление выдавать чье-то за свое? Минхо не знал. Запутался. Погряз давно в своей собственной пучине. – Что если я не хочу, чтобы ты возвращался в прежнее состояние? – Ты о чем? – Минхо взглянул на Хана сверху вниз, замечая покрасневшие щеки. – Дара сегодня сказала, что после проектов ты вновь вернешься в прежнее состояние – тихое, нелюдимое. Мне нравится, какой ты сейчас. – Оно удобно, если честно. Не требует чрезмерной активности и затрат каких бы то ни было. Да и мне так больше по душе. Но если ты хочешь, могу порой делать исключения… Но не жди частых и резких изменений. – Хорошо, – широкая улыбка показалась Минхо такой теплой, что холодный ветер на несколько долгих мгновений отступил, возвращая нежное лето. Луна превратилась в яркий желтый шар, излучавший длинные лучи, под которыми кожа розовела. Пребывая в собственной иллюзии, Минхо блаженно улыбнулся. Глаза слегка прищурились, создавая волны в уголках, и сердце приятно застучало в груди, секунды заветные отсчитывая. Колючий воздух хоть и остужал, но не спешил прогонять наваждение. Джисон ближе прижался к Минхо. Объемная куртка скользила по теплому рукаву пальто, бесшумно свое преступление совершая. Минхо молчал, вновь позволяя нарушать свои границы. Хан протяжно выдыхал куда-то в ворот, посылая белесый пар к темному небу. Взгляд украдкой бегал к фигуре Минхо, запоминая каждый момент, чтобы потом детально в памяти прокрутить и почувствовать еще раз то, что внутри сейчас трепетало. – Если тебе страшно, то… – Мне не страшно, – перебил Джисон, чуть отстраняясь. Минхо закатил глаза и обернул руку Хана вокруг своей: – Если тебе некомфортно, можешь сделать так, – заключил, продолжая вперед глядеть. – Спасибо, – тихо поблагодарил Джисон и прижался крепче, чувствуя, как чужие мышцы напряглись. На небе уже появилось несколько ярких точек-звездочек. Пустынные улицы походили на длинные коридоры, где двери открыты нараспашку, обнажая свои тайны. Стоило только повернуть, и будто в мир иной попадешь, где темнота сменится причудливыми забавными образами, распаляя воображение. Представлял ли Хан то же? Или для него все по-иному? Возможно, для него безлюдная улица, затерявшаяся в темноте, выглядела устрашающе. Она представала серой рекой, скрывавшейся в бесконечном пространстве искусственных огней. Один за другим фонари появлялись где-то вдали, создавая ощущение провожатых, которые меняли свое положение на каждом шагу. Их тусклый свет создавал различные фигуры на асфальте, превращали обычные стены зданий в диких насмешливых монстров. Возможно… Минхо не стал спрашивать. Да и путешествие продлилось недолго. Чем ближе к центру города они приближались, тем больше красочных вывесок появлялось, да и звуков возникало – кричащих, резких, порой мелодичных. Машины чаще на дорогах мелькали, как и лица мимолетных прохожих. Джисон все не отходил, прижиматься продолжая, будто не важно: темень или день, тишина иль шум, он будет держать руку Минхо крепко, прочно, уверенно. – Слушай… – Минхо! – громкий мужской голос оборвал Минхо, обездвижив. Глаза расширились, и рука тут же вынырнула из некогда крепкой хватки ничего не понимавшего Джисона. Хан отступил, позволяя Минхо развернуться на голос, лицом к лицу встречаясь с парой, в чьих глазах недовольство и презрение бурлили. Минхо машинально прикрыл собой Джисона, плечи распрямляя. – Вот ты где! Какого хера ты здесь прохлаждаешься? Что, вновь по барам пойдешь? Сколько уже можно, от тебя несет за версту чертовым бухлом и куревом… – Джисон, иди домой, пожалуйста, – Минхо нежным голосом обратился к одногруппнику, пропуская мимо ушей слова мужчины. – А о нас с матерью ты подумал? Каково нам слушать от соседей, что наш выродок шляется по непонятным заведениям, а после лишь под утро возвращается на дорогих тачках! – Хани, прошу, – губы Минхо напряглись, и голос дал слабину. – А твоя так горячо любимая бабушка? Думаешь, этой старухе приятно, что от ее внучка несет… Договорить мужчина не успел. Крепко сжатый кулак встретился с колючей челюстью, отчего человек замолчал и отшатнулся. Громкий визг женщины разлетелся по всей улице, привлекая внимание прохожих. Незнакомцы останавливались, не смея приблизиться, и смотрели на них, будто на картинку красочного кино, где один из героев затевал неладное. – Что ты творишь, скотина! – мужчина рычал, слюной плюясь. Покрасневшее от злобы лицо источало ненависть и надвигавшуюся волну опасности. Толстые пальцы сжали кулаки, в любую минуту готовясь дать сдачи. Тяжелое пыхтение оседало скользкими осколками. – Как ты смеешь поднимать на меня руку! – Ты не имеешь права даже думать о ней, ублюдок. Не смей мне хоть что-то предъявлять, слышишь! Тебя это тоже касается, мама, – последнее, словно смертоносный яд, впилось в шею, отчего вены вздулись. Минхо рукой толкнул Джисона, чтобы хоть немного сдвинуть с места. – Хан, вали уже на хер отсюда, – чуть тише прошипел Минхо, глаз с мужчины не сводя. Тот ждал чего-то, сверкая расширенными зрачками. – Что, не хочешь, чтобы дружок узнал о твоих проблемах и долгах? Почему же? Пусть знает, как низко ты пал, что подставляешься каждому, чтобы расплатиться со всеми! – Минхо? – осторожно позвал Джисон, пытаясь коснуться. – Я сказал, проваливай! – из-за плеча бросил Минхо, ударяя по протянутой руке. – Умоляю, – совсем тихо добавил, голос ломая. И Джисон наконец послушался. Отступил на пару шагов, облегчение и извинение в косом взгляде читая, и поспешил раствориться в толпе прохожих. Остальное становилось неважным, пустым. Все равно на слова, что правды не имели. Плевать на выпады мужчины, которые больше не увенчаются успехом. Громкие слова в шорох превращались, теряя значимость. Тот, кому это все могло навредить сильней всего, ушел. А Минхо на себя и свою репутацию плевать. Давно уже. Людей вокруг он видел в первый и последний раз, как и они его, а значит и беспокоиться не было особого смысла. Минхо даже не запомнил, что ответил разъяренному отцу, раз тот умолк, жену за руку хватая и уводя прочь с оживленной улицы. Он не знал, как выглядел при этом. Как звучал голос. И как трясло тело. Единственное, что имело смысл, это Джисон, который уже не видел и не слышал подробностей неприятной встречи.