Stay (with me)

Утром Минхо действительно проснулся тихо, спокойно, без резкой боли. Джисон крепко прижимался к его груди, теплым размеренным дыханием покрывая шею. Одна нога Джисона перекинута через бедро, будто специально удерживала от очередного побега. Минхо, так и не открыв глаза, ласково улыбнулся. Губы лишь слегка задели чужой лоб, но Джисон все же зашевелился, носом провел по коже и краю футболки. Минхо погладил его по волосам, успокаивая, и тихо зашептал, продлевая чужой сон. Джисон еще сильней прильнул, ногу выше закидывая. Минхо попытался осторожно убрать чужую ногу, но сонное сопротивление не позволило отнять приятную опору. Минхо протяжно выдохнул, пальцами зарываясь в волосы Джисона. – Джисон, – позвал он. – Медок, отпусти меня. – Нет, – хриплым голосом ответил парень, насупившись. – Мне нужно идти, я тебя предупреждал. – Выходной же, – продолжал протестовать, носом проводя по теплой шее. Минхо задержал дыхание. – Ты полночи брыкался, дай хоть сейчас поспать. – Спи сколько угодно, только меня отпусти, – пухлые губы коснулись ключиц, оставляя невидимый след. Минхо сильней натянул волосы на макушке, отчего Джисон поморщился и зашипел. – Вредина, – фыркнул Джисон, резко переворачиваясь на другой бок и забирая все одеяло. Минхо усмехнулся, поджимая на ногах пальцы из-за резкого спада привычного тепла. Минхо встал с кровати, потягиваясь. Холодные лучи тусклого солнца проникали через края занавесок, растягивая грязно-желтые дорожки. Минхо, выудив из-под кровати тапочки, вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь. В гостиной оказалось светлей, чем он предполагал. Прикрыв лицо ладонью, Минхо заперся в ванной. Спустя некоторое время, приняв душ и почистив зубы, он вернулся в гостиную. Желание осмотреть все более детально не покидало с вечера. Залитая естественным светом комната будто расширилась. – Доброе утро, – приятный женский голос напугал, заставив вздрогнуть и резко повернуть голову в сторону звука. – Здравствуйте, – Минхо уважительно поклонился, мечтая теперь как можно скорей испариться. В прошлый раз ему повезло не встретить родителей Джисона. В то утро Минхо тихо покинул квартиру. Благо автоматический замок закрыл дверь без посторонней помощи. – Садись за стол, – женщина выдвинула стул, приглашая. – Или ты тот тип людей, которые не завтракают? – Минхо так и не успел ответить. Губы только разомкнулись, как тяжелая рука легла на плечо, слегка сжимая. – Не стесняйся, проходи, – подошедший мужчина улыбнулся, встречаясь со взглядом гостя, – моя жена сегодня приготовила блинчики. «Моя жена» было произнесено так нежно и любяще, что Минхо внутренне растаял, поддаваясь приглашению. Ноги отказались бежать, прятаться, скрываться. Он по-прежнему чувствовал неловкость, но внезапно нарастающее чувство покоя постепенно успокаивало. Минхо медленно уплетал свою порцию блинчиков, наслаждаясь каждым кусочком. Родители Джисона не разговаривали, предпочитая заниматься своими делами. Господин Хан что-то записывал в ежедневнике, параллельно отпивая горячий ароматный кофе. Госпожа Хан подрезала стебли цветов, чтобы поставить в вазу. Розово-голубые гипсофилы казались такими нежными и воздушными, будто в комнате плыло небольшое облако, сотканное из маленьких лепестков. – Так… – вдруг прокашлялся Господин Хан, – как тебя зовут? – Ли Минхо, – произнес парень, поглядывая на время. Пока успевал. – Спешишь куда-то? – мужчина положил ручку и посмотрел на гостя исподлобья. – Мне нужно к бабушке в больницу. – Где она находится? Могу подвезти, – предложил Господин Хан, и в этот же миг щеки Минхо покраснели. – Если хочешь, конечно. Я не настаиваю, – добавил, вновь опуская взгляд на ежедневник. – Большое спасибо, но я сам, – Минхо коротко кивнул, поджимая губы. – Джисон еще спит? – женщина выглянула из кухни, проверяя дверь в комнату сына. – Он сказал, что я полночи брыкался, вот теперь отсыпается. Неловко как-то, – Минхо провел по волосам, нервно улыбаясь. – Ему полезно, – усмехнулся мужчина. После встал из-за стола и помыл за собой посуду, не забыв поцеловать в щеку жену. – Давай тарелку, – протянул руку, чтобы забрать посуду. – Спасибо, – поблагодарил Минхо, вставая из-за стола. – Большое спасибо за завтрак. Блинчики были потрясающими. – Ой, брось, – смущенно отмахнулась женщина. – Он прав, – поддержал Господин Хан, – они были великолепны. – Минхо, тебе положить с собой? – А… я… – Положи, – прошептал на ухо мужчина, и Минхо не посмел перечить, только скромно улыбнулся и, еще раз поблагодарив, скрылся в комнате Джисона, который по-прежнему спал, закутавшись в одеяло. Минхо облегченно выдохнул. Сердце нежно пело свою трель. Минхо быстро переоделся, аккуратно сложил выданную одежду на стул и, проверив сумку, вышел из комнаты. На пороге его уже ждала мама Джисона с небольшим контейнером. – Я положила еще немного джема. Осторожней по дороге и приходи еще. Мы будем рады тебя видеть. – Большое спасибо Вам за гостеприимство… и блинчики, – Минхо убрал в сумку контейнер и, еще раз поклонившись, вышел. Было действительно неловко. Но Минхо бы с радостью повторил это утро.

*****

Дорога до больницы заняла больше часа. Из-за выпавшего ночью снега машины двигались с особой осторожностью. В некоторых местах автобусных стекол виднелись причудливые узоры, создававшие эффект морозной паутины. Наблюдая за происходящим на улице, Минхо видел, как люди делали фотографии. У большинства позы были однотипны, но попадались и более оригинальные задумки. Жаль, что люди сменяли их спустя несколько быстротечных секунд, пока фотографы-друзья еле успевали нажимать на кнопку затвора. Здание больницы казалось еще более серым и невзрачным. Несмотря на современную обстановку, Минхо не мог отделаться от мысли, что любящая и дружелюбная атмосфера прошлого места сменилась на эту грустную и нестабильную. Здесь люди были серьезны, суровы и одновременно учтиво-дружелюбны. Никакой искренности и желания скрасить неизбежность некоторых пациентов. В палате, где была бабушка, находилось еще несколько коек, на которых лежали люди. К кому-то подключены аппараты, следившие за показателями и сигнализировавшие о любых изменениях. Кто-то же равнодушно занимался своим делом. Пожилая женщина читала книгу, слегка улыбаясь. Седые волосы собраны в слабый пучок, из-за чего некоторые кучерявые волоски торчали в разные стороны. На прикроватной тумбочке неизменно стояли три рамки и небольшая вазочка с цветами – доктор Ким все же выполнил просьбу Минхо. – Доброе утро, – тихо проговорил Минхо, привлекая внимание всех присутствовавших в палате. – Бабуль? Остальные пациенты молча кивнули, улыбнувшись, и вернулись к своим делам. Госпожа Ли же отложила книгу и раскрыла руки для объятий. Минхо тут же нырнул в них, наслаждаясь заботой. От бабушки пахло благородной старостью, лекарствами и чем-то непередаваемым, тем, что имелось только у нее одной. Минхо называл эту нотку лучом солнца. Минхо было три, когда они с бабушкой приехали в Ульсан. Город не сильно отличался от Сеула – такой же яркий, красочный, шумный. Только воздух более влажный, отчего волосы постоянно были украшены короткими завитками. Они прогуливались вдоль набережной, до боли похожей на сеульскую, но было в ней что-то, чего раньше мальчик не замечал в родном городе. Заходящее солнце игралось с тенями и теплыми красками. Женщина что-то тихо напевала, пока летний ветер игрался с ее платьем. Минхо крепко держался за бабушку, еле обхватив всего три пальца. Во второй же руке он нес лед на палочке. Сладкие капли медленно стекали, охлаждая тыльную сторону ладони. Вот только липкость совсем не смущала. Сев на одну из лавочек, они наблюдали, как легкие волны разрезали водную гладь. Поверхность искрилась от закатных лучей, где-то играли солнечные зайчики. Прохожие неторопливо гуляли, кто-то вышел на пробежку, а кто-то и вовсе читал, рисовал. Минхо облокотился на бабушкину руку и закрыл глаза, подставляя солнцу лицо. То ласково проводило по коже, насыщая своим теплом. Женщина погладила по волосам мальчика, слегка взъерошивая. Кудряшки спутались еще сильней. – Как тебе прогулка? – поинтересовалась бабушка, посмотрев на внука. Мальчик протянул ей мороженое и лучезарно улыбнулся. – Наелся? – Минхо кивнул. Женщина забрала мороженое и быстро доела его, чтобы ненароком не испачкать платье. Минхо сильней обнял ее руку, прижимаясь носом. Он протяжно вдохнул, наполняя легкие запахом моря, лета и… – Чем от тебя пахнет? – вдруг спросил он, вынуждая бабушку слегка занервничать. – Так приятно и по-особенному. Словно… – мальчик нахмурился и, посмотрев по сторонам, будто ответ найти пытаясь, хотя так оно и было, вновь взглянул на бабушку. На ее лице растянулись персиковые краски неба. – Луч солнца! – воскликнул он. – Луч солнца? Это как? – поинтересовалась бабушка, заметно расслабляясь. – Ну, солнце – оно большое, яркое, теплое, прогоняет темноту, как и ты. Ты разгоняешь страхи, согреваешь и любишь. Вот только солнце слишком далеко, чтобы почувствовать его запах, а лучи – нет. Вот! – он протянул ладонь к небу, ощущая, как кожу припекало. – Лучи тянутся до нас, принося его частичку. Смотри, сейчас я соберу немного солнца в ладонь, подожди, – когда рука достаточно нагрелась, Минхо поднес ее к носу, втягивая запах, а после дал понюхать бабушке. Следом он вновь прижался к мягкой руке, вновь наполняя легкие родным запахом. – Вы пахнете одинаково. Луч солнца пахнет тобой, а ты – лучом, – довольно пояснил мальчик, широко улыбаясь. – Ты пахнешь солнцем. Бабушка только улыбнулась в ответ. Сейчас же Минхо понимал, что его слова звучали странно. Но эта история из детства по-прежнему грела душу. – Как ты? – спросил Минхо, присаживаясь на край койки. Бабушка опустила ладонь на его щеку, проводя большим пальцем по скуле. – Ты похудел, – она так и не ответила на вопрос. В ее глазах появилось беспокойство. Минхо накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. – Все в порядке. Я хорошо кушаю. Вот, сегодня даже блинчики с собой взял. Хочешь? – женщина отрицательно покачала головой. Их взглядов было достаточно, чтобы вести таинственные разговоры. Каждый спрашивал что-то, а другой отвечал. Ничто не утаивалось. Каждый секрет раскрывался, словно бутон белого лотоса на рассвете. Осторожные, трепетные касания служили очередными ответами, за которыми пряталось что-то более важное, ценное, сокровенное. – Как дела в университете? – Все хорошо, учусь понемногу. – Подработка не мешает? – Нет, все в порядке. Я научился совмещать одно с другим. Недавно даже согласился вести еще одни курсы у адвоката Муна. Теперь я и преподаватель английского. – Не переусердствуй, пожалуйста. Не пропусти за всем своей юности. Ты у меня такой красивый, умный, заботливый. Наверное, за тобой все бегают в твоем университете, да и на курсах, небось? – Бабуля, – смущенно протянул Минхо, улыбнувшись. – Спасибо, конечно, но нет. – Пф, слепые дураки, – усмехнулась женщина, взъерошивая волосы внука. – Не видят, кого упускают. – Но у меня появился… друг. – Как Момо? – Ну, – задумался Минхо, проводя по волосам, слегка приглаживая их. – У нас немного сложные отношения. Куча недопонимания, но мы стараемся найти компромисс. Медленно, правда, но все же. С Мо, к слову, у них отношения пока не складываются. – Но это только пока. Момо умная девушка. Если она поймет, как этот человек важен для тебя, то сделает все возможное, чтобы стать и ему хорошим другом. – Знаю, Мо такая. – Вы говорите обо мне? – довольный и немного удивленный голос раздался со стороны двери. Губы Минхо растянулись в улыбке то ли из-за внезапного появления подруги, то ли из-за ее яркой заколки в виде бабочки. – Нет, что ты, – отмахнулась бабушка, подмигнув внуку. – Как мы могли? – Странно, но я отчетливо слышала свое имя. Галлюцинации, наверное. Старею, – девушка присела рядом с Минхо, тихо поздоровавшись. Госпожа Ли щелкнула гостью по лбу, вызывая чужое игривое «ай». – Рано тебе такое говорить. Хотя, – прищурилась, – вижу пару морщинок на твоем лбу. – О, это из-за Вашего внука. За таким ритмом жизни, как у него, я не поспеваю, как ни крути. Вот клеточки мои и думают, что не нужно больше стараться. Обленились. – Вы, как всегда, не разлей вода, – бабушка заключила в своих руках ладони гостей. – Эх, и бывает же такое в жизни. Друзья, чьи жизни столкнулись внезапно, но так прочно переплелись, что даже разные цели не позволяют оставить друг друга. Берегите это. – Конечно, – заверила Момо, в то время как Минхо поднес руку бабушки к губам и оставил любящий поцелуй. Теперь разговор разделяли трое. Голоса смешивались в единую трель. Темы сменяли друг друга. Порой они смеялись, порой грустили и что-то вспоминали. События минувших лет кружили над головами, открывая все новые и новые завесы прошлого. Спустя какое-то время Минхо решил выйти в коридор, чтобы переговорить с врачами. Момо же осталась в палате. Ее взгляд провожал друга, разглядывая широкую спину, скрывавшую за собой усталость и крупицы бессилия. – Что за друг появился у моего внука? – поинтересовалась бабушка, подождав, пока Минхо выйдет. Момо нахмурилась. – Он рассказал Вам об этом придурке? – девушка не верила собственным ушам. – Обмолвился. Сказал, что они много ссорятся, но стараются найти баланс. – Ссорятся – слишком мягко сказано. Этот… экспонат любит рубить с плеча, не разобравшись даже в ситуации. И, как я понимаю, это происходит постоянно. Минхо не особо о нем распространяется, но все же, как я понимаю, он тот еще липучка. Следует за ним везде, потом говорит что-то не подумав и ходит после побитым щенком, хоть сам во всем виноват. Он такой раздражающий, но… – Но он нравится Минхо, – закончила за Момо бабушка. Девушка ничего не ответила, не зная, какие слова подобрать. Ей самой не до конца понятен мотив Минхо держать этого парня подле себя. Порой в голове появлялись наводящие мысли, но те ни разу не обрели толкового подтверждения. Минхо не впускал в свою жизнь кого попало, а уж таких, как тот парень, и подавно. Но почему тогда Джисон все еще ошивался рядом? Может, он все же нравился Минхо? Совсем невесомо, потаенно? Госпожа Ли наблюдала за сменой эмоций на лице Момо. Ответа она так и не получила, но такой фонтан переливов все же послужил ей определенным знаком. Знаком, который в недалеком будущем обретет свой цвет и словесную оболочку. – Какие у тебя планы? – резко сменила тему Госпожа Ли, улыбнувшись. – Хочу уехать в Японию, – на выдохе ответила Момо, несколько раз быстро моргнув, словно прогоняя свои кричащие мысли. – В родную страну? – Смешно, не правда ли? Хочу вернуться туда, откуда сбежала. Думаю, родители не будут особо против, но… – Но выбрала ты другой город, так? – Киото, – кивнула девушка, растягивая губы в тонкую линию. – Почему-то хочется именно туда, да и знакомые есть. Так что одна не останусь. – И славно, – женщина вновь опустила свою ладонь на руку девушки, делясь поддержкой. – Я хочу забрать Минхо с собой. В Сеуле его слишком многое тяготит, обязывает. Там у него будет шанс начать все с чистого листа. Да и я нашла университет, который не прочь его перевода – адвокат Мун помог с этим. – Когда планируешь уехать? – После университета. – Минхо согласился? – Он не оставит Вас, как и я. Поэтому сейчас смотрю места, чтобы Вы могли поехать с нами. Вы – моя семья. – Ох, милая, – бабушка притянула к себе Момо, заключив в объятия. Девушка опустила голову на ее плечо и зажмурилась, стараясь сдержать слезы. – Спасибо тебе, но не стоит переживать за меня. Вы должны уехать без всяких надоедливых старух. – Это неправда! – воскликнула Момо, намереваясь отстраниться, но сил у бабушки оказалось куда больше. – Я хочу, чтобы ты увезла моего внука и помогла ему зажить счастливой жизнью. Я вижу, как он устал от всего. От мест, подобных этому, от серости и обязанностей, от счетов и постоянного ожидания чего-то плохого. Там будут совершенно другие проблемы, но они окажутся куда более приятными, нежели те, что здесь. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Не стоит зацикливаться на этом месте только потому, что я здесь. Мне будет спокойней, зная, что у вас двоих все хорошо. Губы Момо предательски задрожали, а в уголках глаз появились первые слезы. Девушка крепко обняла бабушку и шмыгнула носом. – Уезжайте отсюда сразу, как все разрешится с Киото. Минхо отчасти прав: от Госпожи Ли пахло не лучами, а действительно солнцем. Ярким, жарким и бесконечно любящим.