Stay (with me)

Не то чтобы Джисон избегал Минхо после того поцелуя. Скорее, сам Минхо стал действовать еще более скрытно и отстраненно, что, даже присутствуя в одной комнате, казалось, будто их разделяет километровая пропасть. Он не приближался, а Хан и шага ступить не мог, видя настороженность и внезапно появившуюся холодность. Минхо не смотрел в его сторону, старался быть как можно дальше и словно пытался дышать иным воздухом. Хан не понимал таких изменений. Прошло всего несколько дней после знакомства с Госпожой Ли и того момента, когда они с Минхо смогли открыться друг другу. В ту ночь Джисон так и не смог закрыть глаза и хоть немного вздремнуть. Внутри все пело и плясало, разрывалось и вновь сшивалось, и так по кругу, раз за разом. И было так тепло на душе. Улыбка растянулась до ушей и не сходила до самого утра, отчего мышцы лица свело. А в мыслях лишь крыша, закат и Минхо. Кажется, он полностью повержен Минхо. Сам того не углядел, как угодил в капкан. А когда представилась возможность вернуть свободу, собственноручно сильней скрутил тиски и остался верным своему охотнику. Хан смотрел на Минхо с мольбой, тоской, беспокойством. С горькой обидой и сладким трепетом убеждал себя, что все это происходит лишь потому, что они в университете, на виду у всех. На сообщения Минхо тоже перестал отвечать. Прочитывал, но после молчал. В пятницу, когда оставалась последняя пара, Джисон все же не вытерпел. Не обратив внимания на Мин Су, предложившую место рядом, он уверенным шагом подошел к Минхо и, громко выдохнув, сел на соседний стул. Минхо не шелохнулся, продолжая что-то печатать в телефоне. Полузакрытые глаза смотрели точно на экран, но пальцы попадали словно по случайным буквам, иначе как объяснить, что он часто стирал написанное, тихо шипя. – Ты делаешь вид, что с кем-то общаешься, чтобы оправдать игнор? – Минхо, не задумываясь, показал экран Хану. Вылетевшее новое сообщение развеяло неприятную догадку. – Это Момо? – ответа не последовало. – Слушай, я не понимаю, что не так. Где я лоханулся. Может, хотя бы дашь подсказку, если сил высказать нет, как ты раньше делал? – Минхо хмыкнул, прочитав текст. – Минхо, пожалуйста. Что не так? – Всё. – Что? – Всё, всё не так, – перевел безразличный взгляд на Хана. – Это из-за того поцелуя? Ты ответил на него, так что… – Я ни в чем тебя не обвиняю. Сам этого хотел. «Как он может так холодно признаваться?» В бездонных глазах только пустота. – Тогда почему? – тихий голос предательски дрогнул, привлекая внимание близ сидевших одногруппников. – Давай не здесь и не сейчас. – А когда? Ты не разговариваешь со мной, на звонки и сообщения не отвечаешь. Что мне остается делать? Заявиться к тебе домой? – Хани, – чуть мягче произнес Минхо, но Джисон этого не заметил, сконцентрировавшись на пустоте карих глаз. – Объясни, черт возьми, что не так, – кровь прильнула к щекам. – Я с ума схожу, пытаясь понять, где налажал. Знаю, что не всегда слежу за своими словами и действиями. Да, я импульсивный, резкий, но такой вот я. Но сейчас… я действительно не знаю, в чем виноват. – Ни в чем. – Тогда..? – Уважай мое решение, Джисон. – Да с радостью, только причину объясни. Минхо протяжно выдохнул, понимая, что Джисон не отстанет, а вопросов «почему», «что не так», «в чем я провинился» будет только больше, с каждым разом становясь громче. – Хочешь правды? Я в дерьме, Хан. Поразмысли головой, почему у меня столько подработок и почему они стоят превыше обучения. Не потому что мне поебать на образование, а потому что я реально в полной заднице, – тяжело выдохнул. – И я не хочу втягивать еще и тебя в это. – Позволь мне помочь, – Джисон осторожно опустил руку на колено Минхо и, убедившись в отсутствии сопротивления, слегка сжал. – Не лезь туда, откуда не сможешь найти выход. – Я нарушу твои границы через десять секунд. Если ты против, то убери мою руку, – взгляд Минхо задрожал. Парень слегка отстранился, но руку так и не убрал. Джисон медленно моргнул, извещая об окончании отсчета. Сейчас нет места чему-то резкому и внезапному, с ног сшибающему и все переворачивающему. Хан кивнул, вновь предупреждая, и подался вперед, оставляя легкий поцелуй на плече, после опустил на то же место голову, будто пытался удержать трепетную ласку. Теплое дыхание коснулось шеи, покрывая кожу мурашками. Минхо так и не шелохнулся. Прошло несколько секунд, прежде чем Джисон почувствовал, как щека Минхо коснулась его волос. Хан закрыл глаза, позволяя считаным минутам окутать их, отрезав от шепота вокруг. – Если ты не позволяешь помогать, то хотя бы разреши быть рядом, – лежавшая на колене рука перебралась на талию, чуть притягивая ближе. Минхо молча кивнул, а Хан уверен, что тот еле сдерживался, чтобы не провести по собственным волосам.

*****

Джисон не знал, сколько в его голове еще будут крутиться странные мысли, сколько раз он будет проговаривать слова Минхо и как долго продлится это томящее чувство внутри. Рядом с Минхо время замирало, словно через портал проходишь и в похожий иной мир попадаешь. И вроде все то же окружение, те же звуки, запахи и краски, а вроде и теплей становится, желанней и приятней. Наверное, Джисону нравится все холодное и неприступное. То, к чему нужно упорно идти. Привыкнув к легкости в прощании, он долго не задумывался, а каково это – терять по-настоящему, до боли в груди, до изводящего кожного зуда и душевных ран. Возможно, Хан не открывался никому, потому что боялся этого. Боялся вернуться во времена своего первого переезда, когда пришлось сказать близким и родным «прощай», когда его провожали друзья, с которыми он был вместе чуть ли не с рождения. Ведь лишь с единицами, по счастливой случайности и чужому упорству, он все еще поддерживал связь. Как-то раз Джисон услышал, что счастливое время самое страшное. Ты не знаешь, когда оно закончится, что будет после и чем придется платить. Если ты счастлив, значит имеешь что-то, что делает тебя таковым. И тебе всегда есть что терять. А когда этот момент настанет, ты будешь всего-навсего полностью разбит. Джисон никогда не был к этому готов и, наверное, никогда не будет. Их с Минхо моменты нельзя назвать беззаботными и лишенными проблем, да и поистине совместными тоже. Но для Хана они именно такие – светлые, счастливые, драгоценные. Он и сам не понял, когда это произошло. И сколько раз еще будет об этом задумываться. В последнее время все чаще. А так ли важен Джисон для самого Минхо? Или он подпускает только из-за их договоренности, странной сделки, что по факту ничего не стоит: пустые слова, за которыми по большому счету не должно идти ничего. Только недавно Хан осознал, что пропал и растворился в мыслях о Минхо. Исчез среди мелодичного голоса, который парень скрывает за защитными выпадами. В мимолетных и порой крепких касаниях. В глубоком и пронзительном взгляде, ловя который пропадаешь и понимаешь, что и не стремишься искать выход. В ярчайшей улыбке, которая дрожит, стоит ей показаться. В привычках и движениях, которые на самом деле очевидны. В силе и невероятной искренней преданности к себе, своему делу и людям, которых он готов оберегать и защищать. Джисону страшно. Страшно, что в глубине он чувствовал, как бурлило пугливое счастье, и что близилась пора вновь сказать «прощай».

*****

В компьютерном клубе, как обычно, было полно людей. Джисон закупился лапшой и газировкой, чтобы не тратить время на заказ уже на месте. Работник проводил парня к его месту, на ходу напомнив правила, которые Джисон знал лучше, чем что-либо. – Да знаю я все это уже, – на выдохе произнес Хан, когда работник вернулся на свое место. – Тебя тоже это раздражает? – ответил кто-то по правую руку. – Да, вот вроде ходишь в это место чаще, чем к себе домой, а говорят одно и то же. Тут уже должны рамку поставить с моей фоткой, как самому главному и золотому посетителю, – Хан поправил наушники. – Я понимаю, что это их работа, но все… Момо? – резко застыл, сдвинув брови. Сидевшая рядом девушка также замерла, а после медленно повернулась к соседу. – Черт, – широко раскрытые глаза вмиг сощурились в легкой неприязни. Джисон тоже не особо рад ее видеть, но не так же резко показывать свое недовольство. Это нужно делать постепенно, вдумчиво. – Притворимся, что не знаем друг друга? – А ты хочешь душевных разговоров? – Я не грубил тебе, – девушка цыкнула, поправив наушники, отвернулась и продолжила играть. Ответ принят. Хоть здесь у них мысли сошлись. На самом деле Джисон забыл, что Момо сидела рядом, спустя пару минут после погружения в выбранный зомби-триллер. Мысли заполнили внезапно выскакивающие полудохлые твари, которые, оказывается, еще и уворачиваться умели. Небольшая перегородка также способствовала не замечать ненужные движения по сторонам.

*****

Что Джисон уж точно не ожидал, так что будет сидеть в девять вечера в круглосуточном магазине за одним столом с Момо, которая, к слову, уже с удовольствием уминала сваренный рамен. Прошло не меньше пятнадцати минут, как они вышли из компьютерного клуба и гуляли между рядов с продуктами. Никто не обронил ни звука, если не считать слова девушки, указавшей следовать за ней. Хан не стал спорить или показывать упрямство, Момо и так была не лучшего о нем мнения. Хотя в какой момент Джисона начало волновать чужое мнение? Особенно Момо? Ответ оказался до истерического смеха прост: когда понял, насколько этот человек важен тому, кто запал в душу. Возможно, ему никогда не удастся обойти ее. – Скорее всего наш разговор покажется тебе неприятным, но без него никак. Рано или поздно он бы все равно состоялся. Так почему бы не расправиться сейчас? Как думаешь? – Момо отпила газировку и облокотилась на спинку стула. Черные глаза смотрели в упор, не позволяя прервать контакт. – Не знаю, – пожал плечами Хан. – Побольше уверенности, пожалуйста, иначе далеко мы не продвинемся. А второй раз я бы не хотела с тобой видеться. – О чем хочешь поговорить, – отстраненно, равнодушно. – Ты же влюблен в Минхо, правильно? – Ты вторая, кто задает мне подобный вопрос, – Джисон сложил руки на груди и изогнул бровь. – Какая откровенность. Дай угадаю, бабушка Минхо? – Джисон кивнул. Нет смысла увиливать или отрицать очевидное. Момо права, легче покончить со всем разом, нежели растягивать на несколько встреч. – Почему он тебе нравится? Понял, насколько он замечательный и милый? – усмехнулась. – Немного странно слышать, что Минхо милый. – Но именно такой он и есть, ты хреново отрицаешь правду. Джисон предпочел следить за скатывающимися по пластиковому стакану каплям, нежели вслушиваться в ее язвительность. – Он нравится мне, потому что такой, какой есть. Минхо – это Минхо. Он внимательный, порой эгоцентричный, упрямый и холодный, но невероятно понимающий и любящий. Он скрывает в себе многое, что невозможно уместить в обычном понятии «милый» или «замечательный». Он куда глубже и сложней, оттого и нравится мне. Хотя нравится – это мягко сказано. Я и сам не заметил, как эта заинтересованность переросла во влюбленность. И, кажется, я даже могу назвать это… – Не смей, – оборвала девушка, скривившись. – Что? – Джисон вновь нахмурился, чувствуя, как начал закипать. – Пока ты не научишься выполнять обещания, в твоем случае: не доводить его и не создавать новых проблем, ты не можешь считать себя человеком, достойным говорить о любви. Ты попросту считаешься только с собой и никак с самим Минхо. Джисон напряг челюсть и ткнул языком в щеку. – Минхо не нужны сейчас отношения. – Какое право ты имеешь так говорить? Ты не он. – Только то, что вы поцеловались, не значит, что он дал тебе зеленый свет. Отношения – это когда оба готовы работать, вкладывать время и силы. На любви и желании только одного партнера далеко не уйдешь. Минхо сейчас явно не готов тратиться еще и на то, что не имеет будущего. – Заткнись, – процедил Хан, под столом сжимая кулаки. – У подобных историй в жизни не бывает счастливых концов. – Я сам разберусь. Момо усмехнулась. – Даже сейчас ты не берешь его в расчет. Только «я», а где же «мы». Джисон, работать в одиночку над отношениями, у которых нет будущего, пустая трата сил и времени. Знаешь, быть знакомыми или друзьями тоже не такой уж плохой вариант. – Хочешь поспорить? – Это не спор, – вздохнула девушка, покачав головой, – не подстрекательство и не странная мотивация. Я говорю то, что есть на самом деле. Я не вредная и не противная, как ты думаешь. Я просто говорю правду. Правду, которую видела не раз. – Момо, я действительно рад, что ты так печешься о нем и наших отношениях, но давай закроем эту тему? Ты не можешь говорить за Минхо. Если он и против всего, то пусть сам об этом сообщит. Я приму любое его решение. Но судя по тому, что между нами происходит, все не так уж и плохо. – Некоторым людям, Хан, суждено влюбиться друг в друга, но не суждено быть вместе. – Меня начинает сильно бесить вся эта абсурдность. Я не хочу с тобой это обсуждать, ясно? – Ты понятия не имеешь, что у него происходит на самом деле. То, что ты познакомился с его бабушкой, узнал о таблетках или увидел пару подработок, не означает, что ты знаешь все. Ни черта тебе не известно. Он реально в дерьме, так глубоко, что неба давно не видел. А ты только мешаешь и тормозишь его. Как ты этого не поймешь? – Я уже сказал тебе, что если Минхо сам попросит меня прекратить, я уйду. Возможно, судя по моему прошлому поведению, тебе тяжело в это поверить, но это так. Я действительно приму любое решение Минхо, но только если он сам об этом скажет. Момо поджала губы. Нет, она не проиграла в этом разговоре, не сдала позиций. Просто, Джисон уверен, дала возможность ему самому поразмыслить. – Если ему так нужны деньги, то почему тратит время на волонтерство? Если он откажется от него, то появится больше возможностей. Наверное, это было самое глупое, что могло не просто прийти в данной ситуации в голову, но и быть озвученным. Джисон мысленно ударил себя по лицу. А ведь всего пару секунд назад говорил правильные вещи, так почему вдруг решил облажаться? Момо даже не ухмыльнулась. По ее взгляду было видно, что она ждала этого, но праздновать победу все же отказалась. Возможно, когда-то сама задавалась подобным вопросом. – Волонтерство для Минхо – как отдушина, место, где он может передохнуть, – Момо тепло улыбнулась. – В том доме престарелых раньше жила Госпожа Ли, и чтобы быть чаще с ней, он стал приходить в качестве помощника. Сейчас ее, как ты уже знаешь, перевели в больницу, и смысла ходить к старикам нет. Но он не может вот так все бросить. Минхо там всегда рады, – ненадолго опустила взгляд. – Минхо многим там заменил сына, родственников. И, поверь, лишать их такой маленькой радости он не собирается. Уж явно не позволит постояльцам пройти через подобную потерю вновь. А теперь, благодаря доктору Киму, он может чаще видеться с бабушкой в больнице, так как подрабатывает и там. – Разве так можно? Без медицинского образования? – Чтобы принести и отнести бумажки, медицинского образования не требуют. Док преподнес это как загруженность на двух работах, из-за чего планы в голове путаются, а помощник очень кстати все исполняет и напоминает. На самом деле Минхо чаще сидит у Госпожи Ли, нежели что-то выполняет, но порой для видимости все же приходится чем-то занимать руки. Хотя, думаю, все работники больницы давно знают, что к чему, но молчат. Момо сделала глоток, смачивая горло. – С приютом проще. Он искренне любит животных, вот и помогает. Называет это «пушистым и не только Раем». Ты даже представить не можешь, скольким обреченным животным он помог: привел в порядок, нашел семьи, порой даже навещает с разрешения владельцев, конечно же. Джисон, кажется, перестал дышать. – Так что не смей даже словесно посягать на то, что важно Минхо. Хан и не собирался, но язык прикусил. – Ты хочешь увезти Минхо? – девушка кивнула, хмыкнув. Резкая смена темы ничуть не смутила ее. – Куда? – В Японию. Киото. – Когда? Он знает японский? – В идеале в начале июня. А там как получится. Тебе же бабушка Ли сказала? – на второй вопрос девушка так и не ответила. – Да. – Понятно. Думаю, она возлагает на тебя большие надежды. Так что надеюсь на твое содействие. Джисон не знал, что ответить. С одной стороны, если Минхо уедет, это не гарантирует исчезновение всех проблем. А с другой, возможно, там ему будет лучше. Вот только от одной мысли сердце кровью обливалось. Ведь Минхо действительно уедет…

*****

Недавно Хан пригрозил Минхо, что приедет к нему домой. Кто же знал, что слова окажутся пророческими. Из головы не выходила мысль о расставании, отчего желание провести как можно больше времени вместе перечеркнуло все остальное. Момо не стала сильно сопротивляться, а если бы и стала, Хан бы узнал адрес у Дары или Мин Су. Дорога оказалась недолгой. Может, на это повлияло позднее время и пустые дороги. А может, расстояние действительно было небольшим. Джисону, по правде говоря, было все равно. Он просто хотел увидеть Минхо. Хотя бы на пару мгновений. Хотел услышать его голос – тихий, немного язвительный и даже возмущенный. Хотелось заглянуть в глаза и раствориться, чтобы заряда хватило до следующей встречи. Поднявшись на нужный этаж, Хан некоторое время стоял в полной тишине, слушая громкий стук собственного сердца. Оно разрывалось то ли от внезапной физической нагрузки, то ли от некой нерешительности. Все же он нарушит границы. Резкий звонок и ожидание, за время которого пульс больно бил по вискам. Послышались тихие шаги, а после дверь приоткрылась. – Кто вы? – спросила женщина, смотря сквозь щель на гостя. – Хан Джисон, одногруппник Вашего сына. Могу показать студенческий. – Зачем вы приехали? – Я… хотел передать кое-что Минхо. Мы делаем вместе проект, и он забыл несколько своих вещей. – Их нужно отдать именно сегодня, почти в одиннадцать вечера? Разве ты не можешь сделать это завтра? – резкая смена тона и формы обращения ничуть не смутила Джисона. – Это срочно. – Хорошо, я передам. Оставь у двери. – Я должен передать ему лично в руки, – настоял Хан, но голос все же смягчил. – Простите, если это прозвучит странно, но могу я подождать его внутри? Здесь немного холодно. – Минхо знает, что ты должен прийти? – Я звонил ему, но он не отвечает. – Значит, не так уж и важны ему эти вещи, – ответила женщина. Хан внезапно вздрогнул от резкого порыва ветра и сильней укутался в куртку. Ему действительно было холодно. – Ладно, – все же сдалась женщина, заметив, как задрожала нижняя губа парня. – Спасибо. Оказавшись внутри, Джисон невольно замер, задерживая дыхание. Глаза судорожно хватались за все, чтобы побыстрей рассмотреть и запомнить. Квартира оказалась маленькой. Из прихожей было прекрасно все видно: гостиная совмещена с кухней, одна дверь, судя по теплому свету, была жилой комнатой, а вторая – туалет с ванной. И больше ничего. Пространство небольшое, но довольно свободное, незахламленное. Как и у Хана, здесь было только самое необходимое и важное для жизни. Вот только разница в том, что у семьи Джисона это из-за частых переездов, проблем с финансами не было, поэтому в любой момент они могли позволить себе все, что угодно. А для Минхо это теперь скорее вынужденная мера, совершенно не принимаемая душой и сердцем. Пройдя в гостиную Хан, спросив и получив разрешение, сел на диван. На рядом стоявшей тумбочке виднелось несколько рамок с фотографиями. Маленький мальчик и средних лет женщина обнимались. На другой они были старше и находились у водоема. А на третьей уже повзрослевший Минхо, одетый в школьную форму, и бабушка позировали перед старшей школой. И на каждой они улыбались. Искренне, горячо, любимо. Что-то подсказывало Хану, что диван, на котором он сидел, и был кроватью Минхо. Джисон пододвинул рюкзак ближе и поджал губы. Вспоминая его недолгую первую встречу с родителями Минхо, казалось, что здесь им явно не место. Будто сама квартира отвергала их, становясь везде холодной, кроме небольшого оазиса в виде дивана и тумбы с рамками. Госпожа Ли вновь села за обеденный квадратный стол, на котором стояла чашка. Белесый пар струился к потолку, рисуя узоры. Спустя время женщина все же предложила чай, но Хан вежливо отказался. Принимать что-либо из ее рук он не хотел. Внутренний голос подсказывал: сделай он это и словно предаст Минхо. – А во сколько обычно Минхо возвращается? – Довольно поздно. Наверное, часам к четырем или пяти утра, но сегодня обмолвился, что будет максимум к одиннадцати. Поэтому я и впустила тебя. – Понял, – парень поджал губы и собрал руки перед собой в замок. Пальцы поочередно постукивали по тыльным сторонам ладоней. – А почему он так поздно возвращается? Очередная подработка? – Подработка? – противно усмехнулась. – Если бы… Скорее опять с чеболями развлекается. – Простите? – Есть тут один, постоянно подвозит его до дома. А Минхо, наверное, и рад, что пьет и развлекается за чужой счет. Палец о палец нормально ударить не может, только и знает, как по притонам шляться. От него постоянно разит алкоголем и сигаретами, еле на ногах стоит. Даже знать не хочу, что они там с ним делают, – очередной глоток. – Господи, и за что нам с его отцом это. Родили на свою голову… Так и знала, нужно было делать аборт, – совсем тихо добавила, вот только слова все же коснулись ушей. – А ведь у него бабушка одной ногой в могиле. Боюсь представить, что с ней будет, если станет известно о его приключениях. Джисон смотрел на женщину широко раскрытыми глазами. В горле резко пересохло, внутренняя дрожь сковала желудок. – Мы и так ее в больницу перевели. Теперь за ней постоянно присматривают. Хотя, как по мне, лучше бы она уже покинула нас. Денег бы сэкономили, а то траты на ее содержание слишком большими становятся. А этот неблагодарный что? Университет пропускает, по клубам шляется, пропадает вечно где-то. Не удивлюсь, если окажется, что однажды его еще и заразят. Боюсь не быть мне бабушкой. Хотя, чему он, – брезгливо, – сможет научить своих детей? Как свое здоровье губить да задницу подставлять всем, кому ни попадя? Какой позор, – она продолжала повторять последнюю фразу в перерывах между глотками чая. А Джисону стало омерзительно не то чтобы находиться с ней в одном помещении, но и дышать воздухом. – Дорогая, я дома, – раздался мужской голос из открывающейся двери. – Наш умник еще не вернулся? – У нас гости, – только и ответила женщина, беря кружку и подходя к небольшому окну. – Кто это у нас? – мужчина прошел в гостиную и окинул оценивающим взглядом Джисона. Хан ответил таким же холодом и неприязнью. – Хан Джисон, одногруппник вашего сына. И он… – Он приехал, – внезапно произнесла женщина, прикусив губу. – Опять его подвезли на этой иномарке. Джисона окончательно затошнило: – Господи, хоть бы денег с него стряс. Ей-Богу, ну раз занимается невесть чем, хоть бы плату брал, – мужчина развернулся к входной двери и сложил руки на груди, ожидая сына. Джисон вскочил на ноги и направился к выходу. Женщина окликнула парня, но тот не ответил. Быстро обувшись и накинув куртку, Хан все же помедлил открывать дверь. То ли ждал приближения Минхо, чтобы не впустить, то ли хотел быть первым, кого он увидит. За дверью послышались тихие, но тяжелые шаги. Пальцы резко впились в холодную ручку, отчего костяшки побелели, а подушечки закололо. – А ведь вы не знаете своего сына. Даже представить не можете, насколько он прекрасен, как старается и как вкладывается в то, что считает важным. Он искренне любит свою бабушку и готов на все, чтобы она была счастлива. В университете, даже несмотря на пропуски по уважительным причинам, у него хорошие оценки, отчего преподаватели доверяют ему и не ставят под сомнение его способности и выдающееся будущее. Он разносторонний и ответственный, всегда держит данное собой слово. Вы бы не сомневались в Минхо, если бы постарались узнать его. Но, похоже, он вам просто не интересен, не важен и не нужен. Думаю, настанет время, когда вы пожалеете не только о своем поведении, но и словах, которые не стыдитесь произносить даже в присутствии малознакомых людей. Звуки открывающегося замка утонули в речи Джисона, отчего даже для него самого оказалось неожиданностью, когда ручка дернулась и дверь отворилась, дернув за собой парня. – Медок? – внезапно вырвалось прозвище. Зрачки Минхо смиг расширились, мышцы груди напряглись из-за резко втянутого воздуха. – Что ты здесь делаешь? Как ты тут оказался? – Хочешь услышать правду или полуправду? – Хан отстранился, но с прохода не ушел, не позволяя Минхо войти в квартиру. Минхо выгнул бровь, склонив голову набок. – Хотел увидеть тебя, но тут была твоя мама. Она любезно впустила меня. Пришлось приврать: сказал, что ты забыл важные вещи после работы над нашим общим проектом. – Мои родители здесь? – взгляд похолодел, поза пропиталась напряжением и раздражением. Он посмотрел за спину Хана, натыкаясь на отца. – Отойди. – Не надо. Поехали со мной. Переночуешь у меня, – Джисон заключил одну руку Минхо в своей. – Прошу, дай мне пройти. – Но… – Это мой дом. Хан отступил, действительно не смея препятствовать. Минхо резко растянул губы в напряженной улыбке, благодаря, и сразу после стер ее, натягивая маску безразличной ожесточенности. Первые шаги показались Джисону слишком громкими, тяжелыми, сотрясающими бетон. Хан смотрел ему в спину, вновь мечтая увести отсюда, обойти предстоящий разговор и закончить день спокойно и без лишних всплесков. – Какого черта вы тут забыли? – Минхо не стал церемониться с приветствием и давать взрослым возможность что-либо сказать первыми. – Выметайтесь отсюда. Это моя квартира. – Вот наглец, – усмехнулся мужчина, складывая руки на груди и словно увеличиваясь в размерах. – Это квартира моей матери, но никак не твоя. А если она и перейдет по завещанию к тебе, то уж точно после кончины старухи. Хотя, судя по нашей заботе, она перепишет документ. – Мечтай дальше. Да и о какой заботе идет речь? Вы бросили нас, умотали незнамо куда и возвращались только когда встревали в долги. Да хоть обзаботьтесь, но вы нахрен не сдались сейчас ни мне, ни бабушке. Только под ногами путаетесь и еще больше проблем создаете. – Вот так ты отблагодарил нас за ее перевод в соответствующее место? Что-то мы не заметили, чтобы она чувствовала себя прекрасно в доме престарелых. – Вы отвратительны. – И это мы слышим от такого ублюдка, как ты? – Минхо, – встревоженно позвал Джисон, привлекая внимание покрасневшего от возмущения мужчины. – Уж лучше я буду для вас ублюдком, нежели опущусь до вашего уровня в своих и чужих глазах. Проваливайте отсюда, и чтобы к утру вас здесь не было, иначе я вызову полицию. Минхо не стал слушать ответные выкрики со стороны отца и вмешавшейся матери. Их слова будто проходили сквозь него, не смея задеть даже края одежды. Минхо хлопнул дверью и, поравнявшись с Джисоном, произнес: – Ни слова, понял? И не иди за мной. Закинув рюкзак обратно на плечи, Минхо уверенным шагом завернул на лестничную клетку и исчез, будто его и не было здесь вовсе. Быстрые шаги все удалялись, а ночной холод усиливался, проникая под куртку и оставляя на коже свои следы. Вопреки желаниям, Джисон, и правда, не стал догонять Минхо. Он остался на прежнем месте, порой улавливая крики за закрытой дверью, и внутренне дрожал от осознания несправедливости к тому, кто явно не заслуживал всей этой боли.