Stay (with me)

– Доброе утро, – произнес Джисон, открывая глаза. Минхо лежал в той же позе, в которой заснул. Только ноги сильней подтянуты к животу, отчего колени упирались Джисону в бедра. – Я вижу, что ты не спишь. Как ты? – Джисон готов и дальше задавать бесчисленные вопросы, если сможет получить на них хоть какой-то ответ, но, вспомнив, что обещал не доставать, умолк. Минхо щекотал его кожу ресницами – медленно и плавно. Джисон проверил время и слабо улыбнулся, понимая, что ему не нужно ходить в университет какое-то время. Тишина в это мгновение была прекрасной. Все будильники выключены, как и оповещения на телефоне. Джисон уверен, что получил не менее десяти сообщений от Мин Су, возможно, несколько от Дары. Общий чат наполнен разными стикерами и очередными темами, в которые совсем не хотелось вникать. – Ты уж меня извини, но сегодня ты должен принять ванну. И вновь ресницы защекотали кожу. Ровное дыхание будто поселилось в изгибе шеи. Казалось, если бы оно имело оттенок, то пригретое место давно стало бы неоново-красным. Джисон провел по спине Минхо, очерчивая пальцами круги, и улыбнулся, сам не зная чему. Просто вдруг так захотелось растянуть приветливо губы, хоть и видимых причин не наблюдалось. Минхо медленно повернулся, укладываясь на спину. Веки поднялись, и взгляд застыл на потолке. Диковинный диалог окончен, и пустота вновь распространила свои сети. – Я приготовлю нам завтрак. Надеюсь, ты не против яичницы, – Минхо не ответил.   Джисон удушливо взглянул на Минхо и встал с кровати. Шаркая ногами по полу, он исчез за дверью. Душно. Везде душно, затхло. Воздух тяжелый, тошнотворный. Джисон в спешке принялся готовить завтрак, дабы скорее вернуться к Минхо. От неприятного всепоглощающего ощущения все шло не так: и сковородка медленно нагревалась, и тосты подгорели, и яичница прилипла. Единственное, с чем не подкачал Джисон – вода. Вот только когда вернулся в комнату, он понял, что промахнулся и с последним. На тумбочке по-прежнему стоял почти полный графин и полупустой стакан. Тяжелый вздох все же соскользнул с губ. – Я вернулся, – произнес самую очевидную вещь. Поставив на край тумбочки поднос, надеясь, что тот не упадет в ближайшие две минуты, Джисон вновь пробежался взглядом по Минхо. Одеяло прикрывало только ноги. Футболка в некоторых местах задралась, оголяя небольшие участки кожи. Несколько прядей упало на глаза, но, похоже, Минхо не замечал их. Руки лежали вдоль тела. А точно ли он живой человек? – Я не буду повторять неудачную ночную попытку тебя поднять. Так что можешь, пожалуйста, сесть. Нельзя есть лежа, а не то еще подавишься. Минхо положил одну руку себе на живот, а вторую протянул, прося о помощи. Джисон заключил ту в своей, другую подложил под плечи, помогая сесть. Минхо продолжал смотреть в одну точку, словно никакого Хан Джисона и вовсе не существовало. Наверное, будучи в другой ситуации и с другим человеком, Джисон просто бы ушел, без объяснений, без вторых шансов. Этого человека перестало бы существовать в его мире. Меньше суматохи – меньше проблем. Джисон не привык ластиться перед людьми. Он не намерен унижаться, пытаясь угодить тому, кто нос воротит и делает вид, будто никого не замечает. Но ситуация Минхо другая. Сам Минхо другой. Джисон убедился в этом за полгода. Узнал слишком много, чтобы вот так просто исчезнуть, оставив позади того, кто и не просил узнавать столько. Стоило ли ожидать, что, получив свою порцию, Минхо будет завтракать? Нет. Если он отказывался от еды в больнице, то почему должен принять домашнюю? Потому что ее готовил Джисон? Определенно нет. Минхо даже не притронулся к тарелке, когда та оказалась на его бедрах. Джисон не сразу заметил, что он единственный, кто уминал приготовленное за обе щеки. Последний кусок застрял в горле, вынуждая резко закашлять. Зрачки расширились, и температура на мгновение поднялась. – Так не пойдет, Минхо. Ты должен есть. Давай, – отложил свою тарелку и, взяв в руки порцию Минхо, отломил кусочек, чтобы поднести к его рту. – Открывай рот, – белок коснулся губ, но те так и не разомкнулись. – Пожалуйста, – взмолился, жалостливо глядя. – Я очень старался. Предприняв еще одну попытку, Минхо тяжело, будто даже самое простое действие доставляло ему уйму боли, вздохнул и забрал из рук Джисона тарелку с вилкой. Губы медленно разомкнулись. Минхо неторопливо пережевывал, словно делал это специально, показывая, как нежеланно то, что находилось во рту. Пустой взгляд все еще устремлен вперед. Яичница постепенно исчезала с тарелки, в то время как тост оставался нетронутым. Однако даже это не могло не порадовать Джисона. – После завтрака ты можешь принять душ. Или тебе наполнить ванну? Я могу помочь помыть голову, если ты не против. Минхо медленно повернул голову к Джисону и еле заметно кивнул. Вода быстро стекала по оголенному телу Минхо. От резкой прохлады появились мурашки, приподнимавшие волоски. Минхо сидел в самом центре ванной. Ноги прижаты к груди, руки обнимали колени. Темные волосы приняли более глубокий оттенок. Ресницы ловили мелкие капли, походившие на жемчужные украшения магических подводных существ. Плечи слегка напряжены. Выпиравшие ключицы образовывали мелкие резервуары, которые из-за обилия воды превращались в водопады. Джисон действовал заботливо и осторожно. Хотя как вода из душевой лейки могла навредить? Джисон не стремился искать ответ. В глаза он точно не попадет, да и напор, и температуру настроил до того, как направить на Минхо. Минхо протяжно дышал. Это не было похоже на нормализацию дыхания или привыкание к чему-то неприятному. Возможно, то был первый период к восстановлению, о котором обмолвились доктор Ким и Момо. Вот только Джисону в это верилось с трудом. Хан отложил душевую лейку и налил в ладонь немного шампуня. Приятный запах горного меда ворвался в сознание, на мгновение унося далеко за пределы небольшой комнаты. Туда, где воздух свеж и прохладен. Где цветов и зелени бескрайнее море раскинулось, а жужжание пчел лилось прекрасной музыкой. Где горы настолько высоки, что утопали в пушистых облаках, создавая переливы синевы. А в небе где-то редкие могучие птицы летали, размахом крыльев подтверждали свою силу. Джисон растер шампунь в руках, на мгновение закрыв глаза, и стал втирать в волосы, создавая пену. Белые пузыри скрывались под волосами, обволакивали их, наслаивались сверху, создавая причудливую шапку. Несколько мыльных легких ручейков скатилось по вискам, стремясь к подбородку. Джисон словил их запястьями, стирая и не давая попасть в глаза. Незаметно даже для самого Хана, пальцы стали создавать странные завитушки из прядей, превращая в небольшие забавные произведения ванного искусства. Минхо не видел их, но точно чувствовал. Плечи его вскоре расслабились. Возможно, он даже улыбнулся. Скрытно, печально-кисло. – Наклони немного голову назад, пожалуйста, – попросил Джисон, когда пальцы вдоволь наигрались с прядями и пеной. Минхо молчаливо подчинился. Джисон смывал обильную пену, проверяя, чтобы не попало в глаза. А те и вовсе давно закрыты. Минхо тихо сидел, утопая в бурлящей пучине мыслей, воспоминаний и уже не имевших смысла желаний. Когда шампунь был полностью смыт, пальцы вновь принялись расчесывать волосы, распределяя кондиционер. Несколько волосков осталось на фалангах. Джисон незаметно смыл их. – Пока оставим кондей на волосах. Смоешь вместе с гелем. Какой хочешь: инжир или черничное мороженое? – тишина. Джисон коротко кивнул, поджав губы, и продолжил, будто услышал ответ. – Я вот больше люблю сладкие запахи, хотя летом они кажутся лишними, и хочется чего-то кисленького: апельсин, грейпфрут, лайм. Но сейчас же не лето. Инжир тоже пахнет сладковато, но у него запах менее выраженный – легкий, мягкий. Думаю, можно взять его, чтобы не сильно в нос ударяло. Хорошо? – вновь тишина. – Отлично. А в следующий раз попробуем с мороженым. Так… ты сам сделаешь, или я могу продолжить? Я намылю только верхнюю часть, так что не переживай. И в подтверждение своих слов он налил слегка прозрачной фиолетово-розовой жидкости на плечи. Влажные руки распределяли гель по плечам и рукам, обводили мышцы, шею, спину, доходя чуть ниже лопаток, и грудь. Минхо не шевельнулся. Ни когда Джисон его мылил, ни когда помыл руки и поднес гель, чтобы налить немного уже в его ладони. – Если ты чего-то хочешь, скажи. Я не умею читать мысли, Минхо. Мы же с тобой договорились. Помнишь? А Минхо было будто все равно. Хотя, возможно, так оно и было. Поглощенному в свою безмолвную печаль, ему было далеко не до тех разговоров, которые пытался завести Джисон. Минхо встал в полный рост, тем самым удивив Джисона и перемешав все его мысли. Минхо не стеснялся своей наготы, его не волновала странность сложившейся ситуации, не смущали исследующие дрожащие глаза, как и громкое сглатывание. Джисон замер, не понимая, что делать. Неконтролируемый взгляд метался по прекрасно сложенному нагому телу. Спустя секунду Джисон резко отвернулся и опустил голову. Минхо медленно протянул повернутую вверх ладонью руку. Хан же заметил ее не сразу, предпочетая следить за уносившейся к сливу водой. Он вновь быстро сглотнул, словно обрабатывал полученную информацию, и, не глядя, налил немного геля в протянутую ладонь. Сердце в груди разрывалось, стучало так быстро, словно хотело быть услышанным… услышанным и понятым Минхо. – Думаю, мне лучше выйти, – но вопреки собственным словам остался стоять на месте. Наверное, он все же хотел удостовериться в и так очевидном, но ответа от Минхо не последовало. Краем глаза Джисон зацепился за зеркало над раковиной, в котором виднелся небольшой кусочек происходящего. Намыливая тело, Минхо не втягивал живот, как обычно делает это Хан. Пальцы проводили по мышцам, опускались на крепкие бедра. Действия казались ленивыми, неохотными, почти неосязаемыми. Когда движения прекратились, а вода так и не переключилась, Джисон потянулся за душевой лейкой и, переключив, вслепую направил на Минхо. Спустя время Минхо присел на корточки. Его не просили, не намекали. Сам понял. Только тогда Джисон смог повернуться и с облегчением выдохнуть. Щеки чесались, горели, выдавая яркий румянец. Хан постарался не концентрироваться на этом, все равно никуда не деться, и принялся смывать оставшийся гель и кондиционер. Запах меда, смешанный с инжиром, теперь перекликался с мягкой свежестью, делая перелив ароматов еще более ненавязчивым, легким и приятным. – Осталось почистить зубы, – слова прозвучали спутано, резко, отчего Джисон вздрогнул. Минхо не ответил. Джисон передал широкое мягкое полотенце и отошел в сторону, позволив Минхо самостоятельно вылезти из ванной. С взлохмаченных мокрых волос спадали капли, сразу впитываясь в ткань. Несколько длинных прядей прилипло ко лбу, путаясь концами в ресницах. Передав щетку с уже нанесенной пастой, Джисон взял фен и расческу, которую заранее почистил от собственных волос. Поток теплого воздуха вновь согревал. Хоть в комнате было тепло, отчего зеркало в конечном счете запотело, казалось, что внутри их тел по-прежнему мерзлота. У одного из-за безграничной горечи, у второго – из-за пучины первого. Потонув однажды в собственном омуте, порой не хочется всплывать. Страх вернуться и позволить в будущем почувствовать похожую боль вновь слишком силен. У Минхо больше не было родных, но были те, кто запал в душу, зубами свое место выгрызая, заявляя на право оставаться в нем и каждый день борясь с внутренними защитами. Минхо знал это, чувствовал, нутром ощущал. Но так боялся потерять и их, что уж легче и не выходить на свет вновь. Лучше замереть, застрять, замерзнуть, оставшись в этой боли навсегда. Позволить ей поглотить себя, съесть без остатка. Вернувшись в комнату, Минхо вновь забрался на кровать, ложась и почти даже не накрываясь, благо футболка и шорты хоть немного прикрывали его распаренное тело. Джисон все же укрыл его, присаживаясь рядом. Пальцы перебирали еще теплые волосы, щекоча кожу головы. – Мне больно, – вдруг тихо произнес Минхо. Голос хриплый, слабый. – Больно не только внутри, но и во всем теле. Мне даже дышать тяжело, не то что двигаться. Знаю, что мое поведение и отношение ко всему раздражает. Но у меня пока нет сил что-либо делать так же резво, как раньше. Я не могу притворяться, как делал это обычно. Обещаю, что скоро приду в норму и перестану досаждать тебе. – Минхо, – сердце Джисона разрывалось на части. Он знал, что Минхо тяжело, понимал каждой своей клеточкой, но даже представить не мог степень этой боли. Чувство беспомощности разрывало на части. Джисон хотел обнять Минхо, прижаться всем телом и заверить, что ничего он не раздражает, что может делать, что и как ему хочется, не заботясь ни о чем вокруг. Ведь Джисон рядом. Рядом, чтобы помочь, поддержать, укрыть и защитить. Слова застряли в горле неприятным комом. Джисон хотел сказать так много, но знал, сделай он это, и голос предательски дрогнет, отравив их двоих еще сильней. Минхо медленно перевел тусклый взгляд на Джисона и растянул губы в вымученной улыбке. Хан внутренне задрожал, стараясь сдержать образовывающиеся в уголках глаз слезы. Он не смеет показывать свою слабость Минхо. Только не ему и не сейчас. – Спасибо, – прошептал Минхо и вновь отвернулся. Он не нуждался сейчас в словах поддержки. Джисон это понял сразу, поэтому произнес совсем иное, нежели так чесавшееся на языке: – Мне нужно сделать задание для университета. Наше с тобой. Не беспокойся об этом, ладно? Я буду рядом. Джисон провел большим пальцем по лбу Минхо и подавил желание поцеловать его в то же место. Хан встал с кровати и принялся собирать все необходимое, а после уселся на свою половину, сразу подключив ноутбук к розетке и начав работу. Пока он печатал одной рукой, вторая опустилась на макушку Минхо, продолжая перебирать пряди. Минхо лежал так некоторое время, прежде чем перевернуться на другой бок, уткнувшись носом в бедро Хана. Джисон смотрел на его профиль, наблюдал за дрожащими ресницами, за блестящими волосами и улыбался. На экране порой всплывали сообщения от Дары и Мин Су, спрашивавших обо всем подряд и ни о чем одновременно. Время для откровений еще не настало. Минхо либо сделает это сам, либо разрешит Джисону рассказать о случившемся определенным людям, но позже. Время медленно текло, сменяя минуты и даже часы. Доклады постепенно дополнялись информацией и редактировались. Минхо посапывал, по-прежнему утыкаясь носом и лбом в бедро Джисона. Теплое дыхание щекотало. Джисон же все продолжал гладить Минхо по голове, не смея останавливаться. Его волосы сияли, переливались в умеренном свете комнаты. Лежавший на тумбочке телефон завибрировал. Джисон недовольно вздохнул и хотел было отключить тот, но передумал, завидев высветившееся имя. – Да, Момо? – шептал Джисон, поглядывая на Минхо. – Почему шепчешь? Он спит? Выйди из комнаты. – Не могу, – ему легче закончить вызов, нежели оставить Минхо одного, лишить тепла, к которому тот сам пришел. – Что случилось? – Ты сегодня поедешь? – Я не могу его оставить. – Я посижу с ним. Выучил? – Момо зачем-то тоже начала шептать. – Только часть, но выйти как уборщик готов. – Хорошо. Дорогу запомнил? – Что? – нахмурился, на мгновение замерев. – Я не нанималась твоим водителем. Дорогу запомнил? Адрес нужен? – Поеду на такси, адрес помню, – теплый взгляд ласково гладил лицо Минхо, находя в нем свой покой. – Будь там к десяти максимум. Я приеду примерно к девяти. Как раз уложишься. – Хорошо. Напиши, как будешь рядом. Вдруг Минхо еще будет спать. Вызов вновь оборвался. Момо не любит завершать звонки на нормальной ноте? Кто учил ее манерам? Минхо никогда так не делал. Тогда почему Момо уверяла, что они с Минхо в этом похожи? Подобные вопросы на короткое время ворвались в сознание, перекрывая недавнее тепло. Джисон вернулся к университетским делам. Выучить меню он успеет. На это будет время. А вот выполнить задания лучше сейчас. Это занимает больше сил, нежели уже готовая информация, которая во многих частях схожа, что делает ее одновременно сложной и невероятно легкой. Доклады и задания Минхо были давно сделаны и отправлены Мин Су с пометкой, что Джисон обязательно отблагодарит за помощь в распечатке и передаче преподавателям. Со своими же дела обстояли немного иначе. Выбранная тема не сильно отличалась от направления Минхо, однако слова необходимо заменить, как и большинство источников, да и взгляды должны звучать иначе. Джисон пыхтел, ругался, что не выбрал абсолютно другую тему, вздыхал, находил новые пути выпускания своего негодования и недовольства, в то время как свободная рука по-прежнему нежно касалась мягких прядей, которые когда-то давно казались ему жесткими и грубыми.   – Пожалуйста, не замыкайся в себе, не отдаляйся и не исчезай. Прими эту боль, а после отпусти. Не топи себя в ней. Я знаю, это сложно, невыносимо, но… Не хорони себя в этом, – Джисон говорил так тихо, что казалось, то были лишь его мысли. – Позволь мне быть рядом… Момо… Обещаю, что не оставим тебя. Мы поможем. Мы пройдем через это. Джисон отложил все вещи на тумбочку и лег, прижимая к себе Минхо. Теплое дыхание коснулось шеи. Джисон вновь зарылся в чужие волосы, пока вторая рука рисовала круги на широкой спине. Губы слегка касались лба, отпечатывая на них имя. – Ты мой цветок пустыни, не забыл? Самый редкий и прекрасный, – легкая улыбка украсила губы. – Наверное, уже тогда я начал влюбляться в тебя. Сам не знаю, как так вышло. Но я безумно этому рад, – Джисон прислушивался к спокойному дыханию Минхо, считал его вдохи. – Обещаю, боль пройдет, и ты будешь в порядке. И на этот раз мир встанет на твою сторону, поклявшись быть другом, а не врагом. А я помогу этому случиться, – чужое сердце продолжало мерно биться в груди. – Вернись ко мне и позволь сказать тебе это лично. Слова оседали на волосах, скапливались на ресницах и щекотали уши. Руки сильней прижали расслабленное тело. Глаза закрылись. – Минхо… Минхо… Минхо… Наверное, ты был прав, я выбрал не тот факультет. Джисон заснул под произносимую мантру, состоящую из просьб и имени, что пламенем горело на губах. Они спали не долго. Минуты бежали вперед, словно в неизвестной гонке участвовали, призом которой было холодное расставание. Вибрирующий телефон вернул пустоту мира, в котором по-прежнему не было Минхо. Лишь дымка, принявшая его очертание – дрожащая, тусклая, серая. Словно пыль смешалась с пеплом и взлетела, пропуская через себя последние лучи заходящего ласкового солнца. – Я уже подъехала. Буду через минуту, – Джисон стиснул зубы. Просил же не звонить. Женский голос, словно лучи для Икара, принес внутреннюю боль, напоминая о неизбежности событий. Джисон внутренне застонал, нехотя выпуская из объятий Минхо. Тот только зевнул, приоткрыл глаза, а после вновь закрыл, проваливаясь в очередной сон. Когда Джисон открыл дверь, Момо уже стояла со скрещенными руками. Лишь на долю мгновения он заметил что-то странное на ее лице. Это точно было не недовольство или обыденное призрение, скорее отголоски боли. Собственной, жгучей, боязливой. Джисон молча впустил девушку, сразу закрывая за ней дверь. Приготовленные тапочки уже ждали временного владельца. Вопреки предположениям, Момо осталась стоять на месте, когда полностью была готова. Джисону казалось, что девушка бесцеремонно пройдет в гостевую и начнет исследовать каждый угол, а после проделает то же с каждой комнатой, возможно, кроме родительской. Однако она стояла на месте, будто ожидая дозволения пройти дальше. Наверное, Джисону все же захочется узнать ее получше.  – Ванная прямо, – указал рукой направление. – Слева комната, где Минхо. – Отлично, – и вновь вернулось ее недовольство и некое высокомерие. Вот только сейчас это казалось таким наигранным и неестественным, что Джисон невольно усмехнулся. Взгляд стал мягче.   Момо прошла дальше и все же огляделась по сторонам, в какой-то момент замирая. Джисону даже не пришлось подстраиваться, чтобы понять, куда и на что она смотрела: семейные фотографии, на которых нет места боли. – Где твои родители? – Работают в ночь. – Врачи? – Нет. Папа – кто-то типа агента по закупкам товаров определенного класса, а мама – куратор выставок. Порой у них бывают общие проекты. Этот, как мне известно, один из них. – Ты не особо интересуешься их деятельностью, – в ее словах не было упрека. Джисон молча кивнул. – Пока что не питаю к этому интерес. – Из-за этого вы постоянно переезжаете? – Мы могли и без переездов, но тогда зачастую были бы порознь. Родители не хотели такого дробления. Легче просто менять место. Откуда интерес? – И денег, значит, у вас много? – Джисон пожал плечами. – На спокойную жизнь хватает. Ты не ответила на мой вопрос. Я на твои отвечаю, а ты на мои – нет. – Я не просила тебя об этом. Ты сам так решил. Я бы не умерла, так и не получив их, – Момо прошла в ванную, чтобы помыть руки и умыться. – Давай не будем поднимать тему смерти сейчас. – Минхо спит? – Джисон неуверенно кивнул. – Тогда в чем проблема? – Ни в чем. Но ты в моем доме, и здесь я устанавливаю правила. И правило номер один: ни слова о смерти. Не важно какой или из-за чего. Тема смерти – табу, – Джисон почувствовал, что закипает. – Ладно, – закатив глаза, согласилась Момо. – Во-вторых, Минхо сегодня только завтракал. Если он проснется, то в холодильнике для него можешь брать что угодно. Вода в комнате есть. – Он так долго спал? Прям весь день? – Джисон вновь молча кивнул. Момо поджала губы. – Поняла. Но надеюсь, ты понимаешь, что я и себе что-нибудь прихвачу. – Да пожалуйста. – Родители точно не придут? А то странно будет, что в доме окажется два посторонних, а тебя нет. – Я предупредил их. Не скажу, что они были в восторге, но у нас есть камеры. Так что, если захочешь что-то спиздить, мы это обнаружим очень быстро. – Господи, если я веду себя как стерва, это не значит, что в придачу ворую или болею клептоманией. – Не вижу связи. – Как и я в твоем замечании про камеры. О! И врать ты, к слову, не умеешь. Момо подошла к Джисону вплотную, смотря сверху вниз, и хмыкнула, поняв свое превосходство. – Ты не опаздываешь? – У меня есть еще пять минут, – не глядя на часы, заверил Джисон. Момо вздохнула и отстранилась. – В таком случае, новости такие. Адвокат Мун относительно вошел в положение и дал Минхо отпуск. Вот только за его счет, – Джисон напрягся. – Денег не видать. Следующий момент: как я и говорила, к детям тебя не допустят. Кто бы сомневался. Но там тоже дали отпуск, оплачиваемый. Всех возможных клиентов Минхо я возьму на себя. И, по счастливой случайности, у меня получилось пересечься с родителями Чиху. Объяснила им ситуацию, кратко ввела в курс дела и предложила тебя в качестве замены, заверив, что Чиху тебя уже знает. Парнишка подтвердил, назвав «парнем с великом». Я дала им твой номер, позвонят в ближайшие дни. На этом все, – Момо задумалась, будто хотела сказать что-то еще. – Точно! На обратном пути можешь заехать к Минхо, чтобы собрать его вещи, ноут и все такое? Знаю, что ты уже бывал у него. – У меня нет ключей. – Держи, – девушка достала из кармана два соединенных ключа. – На твоем столе оставлю справку для Минхо из больницы. – А что насчет?.. – Я сама ему скажу. Квон все организовал. Придурки, являющиеся родителями Минхо, ничего толком сделать не могут, из-за чего все затянулось. Послезавтра будет прощание и кремация, так что не забудь взять костюм. Он на верхней полке, у самой стенки. Несмотря на уверенность и безмятежность, Джисон отчетливо видел в ее глазах истинную боль. Ту больше не скрыть. Она слишком яркая и громкая, разрушающая. – Не приводи никого постороннего. Минхо не нужна пустая поддержка от тех, кто ранее отвернулся от него. Придут те, кого предупредили. Исключение составляют твои родители. Если они захотят, то могут присоединиться. – Понял, – кивнул. – Вот и славно. Пять минут закончились. Поторапливайся, а не то опоздаешь. После этих слов девушка вытолкнула Джисона из ванной и заперлась на замок. Хан нахмурился, но не стал мешать. Он вновь зашел в комнату, чтобы проверить спящего. Минхо лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Приглушенный свет образовал продолговатые тени, растянувшиеся на стенах. – Привет, – Джисон присел на край кровати со стороны Минхо и провел по шелковистым волосам. Пальцы игрались с прядями, слегка щекоча кожу. – Момо пришла навестить тебя. Она посидит с тобой, пока я отъеду по делам. Обещаю, скоро вернусь, а ты пока отдохни. Если чего-то захочешь, скажи Момо, она все сделает, – Хан прикоснулся ко лбу Минхо своим, прикрывая глаза. Веки Минхо также опустились, на мгновение щекоча чужую кожу ресницами. Теплое дыхание коснулось губ. – Доверься мне. Я же твой беспроигрышный лотерейный билет, помнишь? Обещаю, все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо, – Джисон отстранился и открыл глаза. – Можно я поцелую тебя в лоб? – веки Минхо так и не поднялись. – Пожалуйста, – только губами проговорил Минхо. Джисон плавно вдохнул, задержав дыхание, и прикоснулся губами к теплому лбу, оставив свой невидимый след. Хан нехотя отстранился, на этот раз уже не решаясь посмотреть на Минхо. За спиной раздался тихий наигранный кашель. Момо стояла, облокотившись на косяк двери и в руках держа уличную одежду. На плече висел рюкзак. Джисон мысленно закатил глаза и перевел взгляд на Минхо. Тот смотрел в ответ так глубоко и в то же время безразлично, что органы сжались. Руки чесались вновь прижать его к себе и не отпускать, пока не наступит рассвет. – Все, иди давай, – жестом прогоняла Момо. Девушка положила вещи на стул и огляделась. Уголок джисоновых губ дернулся. Хан вышел в туалет, оставив Момо наедине с другом. В зеркале он отчетливо видел неуверенность и свое нежелание оставлять этих двоих… Минхо одного. Джисон резво умылся холодной водой, прогоняя навязчивые мысли и отголоски недавнего сна. Темная одежда была на нем весь день, поэтому переодеваться не было смысла. Да и в зал его вряд ли пустят, поэтому можно не особо переживать из-за мятой ткани. Выйдя из ванной, Джисон заметил медленные движения теней в своей комнате. Дверь по-прежнему была приоткрыта. Момо прижимала Минхо к груди, что-то осторожно нашептывая, будто боялась, что даже у здешних стен есть уши и рты, которые способны обидеть. Минхо обнимал подругу в ответ, слегка прикрыв глаза. Уголки его губ слабо приподняты. Момо больно. Она тоже потеряла дорогого человека и теперь беспомощно наблюдала за разрушением близкого друга. Почему Джисон замечал это лишь в подобные моменты? Почему осознавал, только когда смотрел на них, обнимавшихся, жавшихся друг к другу, словно промокшие котята, пытавшиеся согреться в тщетном слабом тепле, пока дождь и мороз мучительно медленно забирали их жизни? Джисон, наверное, никогда не узнает, намеренно ли Момо оставила дверь спальни приоткрытой. Возможно, она действительно хотела, чтобы Джисон видел, как желанно Минхо примкнул к ней, как аккуратно лежал на ее груди, как нежно она опускала руку на его макушку и как бережно гладила по волосам, что-то тихо нашептывая. Да, может быть, Джисон никогда не узнает причину. Но он точно будет уверен, что пока эти двое есть друг у друга, они будут в порядке.