Металлический цветок [Цзиншу Хуа]

Месяца серп холодный Высветил наши лица. Близок рассвет. И слёзы Выступили на ресницах... Чжан Кэцзю

— Дя-дя... Тихое протяжное эхо ласковым шёпотом проникло в сознание заклинателя. Цзян Чэн нахмурился, но глаз не разомкнул. Слишком сладок был сон. Сликом уютно было лежать. И он было снова погрузился в забытье, но тут послышался надрывный, полный боли окрик: — ДЯ-ДЯ!!! Истошный ор разбил остатки дремоны и Цзян Чена вскочил, потеряно озираясь по сторонам: — Цзинь Лин?! Так как очертания пещеры худо-бедно проступили, Глава Ордена рассудил, что наступил день. Тусклый свет проникал в комнату, отражаясь от какого грота. Цзян Чэн увидел ручей, неровный свод комнаты. Бросил взгляд на противоположную стену, где должна была находиться Ган Айминь. Но не обнаружив её, он собирался выскочить из комнаты, когда его остановил, раздавшийся сзади, немного хриплый ото сна голос. — Надо спровадить его отсюда, — потирая глаз, заметила Айминь. Она поднялась на ноги и подошла к входу, где остановился мужчина. Склонив голову на бок, разглядывала дыру в своде главной пещеры, что была единственным выходом, и откуда кричал Цзинь Лин. — Пока ему не взбрело в голову снять защиту. Сонный Глава Ордена не сразу сообразил, где он. Особенно после того, как... выспался. Постойте, выспался?! Что за давно забытое ощущение легкости и наполненности во всем теле? И когда он умудрился поменяться с девушкой сторонами? Он даже не помнил, как спустился с выступа, и в какой момент закончил медитацию... Помятый и растерянный заклинатель кивнул и, сложив ладони рупором, прокричал в ответ: — ЦЗИНЬ ЛИН! Айминь зажмурилась от резкого крика практически у самого её уха. — ЦЗИНЬ ЛИН, ПРОВАЛИВАЙ ДОМОЙ! — Дядя?! — Восторженно донестись сверху. — Дядя, ты не поранился? Я сейчас спущусь! Эхо рассеивало слова по всей пещере, но результат был, племянник услышал. — НЕТ! Я сказал - уходи! Не вздумай спускаться и ничего не трогай наверху! Отряд пусть останется! — В этом нет необходимости, Глава Ордена Цзян, — заметила девушка и, скрестив пальцы в замок, сладко потянулась. Рукава рубахи сползли с запястий, обнажатся тонкие руки. Правая была туго перебинтована чёрной лентой, костяшки пальцев сбиты, а левая рука – сплошь покрыта лиловыми ушибами. Рассыпанные после сна волосы, делали облик девушки еще непригляднее. Но голос звучал бодрее. — Если мы потерпим поражение, то они будут сродни корму. Лучше не жертвовать понапрасну. Цзян Чэн жадно следил за её действиями. А после кивнул и прокричал племяннику: — Уводи всех! Отряд оставь под горой! — Затем посмотрел на Айминь и прокомментировал. — Чтобы Ба Шэ не спустился в деревню. — Мудро. — Поджав губы подковкой, согласилась девушка и так же, как и ночью, прихрамывая, направилась к воде. Плеск воды не мог заглушить то, как Цзян Чэн, растеряв крохи скопившегося терпения, от душа орал в пустоту, отчитывая племянника за ложь с рукой, очередную одиночную миссию, потерянный лук в Храме Предков... — ЦЗИНЬ ЛИН! — Взревел заклинатель, доведённый до белого каления. — УШИ ШЕРСТЬЮ ЗАЛОЖИЛО?!* Я СКАЗАЛ, ЖИВО ДОМОЙ, ПАРШИВЕЦ! \\ мальчишка, всё-таки, спит с Феей — Хороший мальчик, а, главное, послушный, — улыбаясь прокомментировала Айминь, сложив руки на груди — Захлопнись, — беззлобно бросил Цзян Чэн устало растирая лицо. — Тебе-то откуда знать хоть что-то о воспитании. Тут на глаза Цзян Чэну упала его многострадальная косица, ещё вчера покинувшая некогда аккуратный пучок. Замерев, он вдруг представил, как должно быть выглядит: одежда в крови и грязи, местами порвана, волосы давно растрепались, на щеке сонные отметины, будто он спал на чем-то мягком... Неловко прочистив горло кашлем, он прошёл мимо неё к ручью и принялся поспешно приводить себя в порядок. Айминь старалась не смотреть на Цзян Чэна, но уловив краем глаза всполох каштановых волос, не удержалась. Мужчина ловко собрал их и перевязал пурпурной лентой. Передние пряди мягко упали на лицо. Он продел сквозь них длинные изящные пальцы и резко замер, заметив на себе её взгляд. Торопливо закончив, Цзян Чэн отвернулся и принялся яростно смывать ледяной водой вспыхнувшее вдруг жаром волнение. Закончив, он нахмурился, снова приняв суровый, привычный взору вид и с напускным равнодушием спросил: — Каков план? — Я бы попросила Главу Ордена вернуть мне Цзянькунь. Заклинатель достал из-за пазухи потёртый мешочек и небрежно перебросил девушке. Та ловко его поймала и присела на пол. Чуть подрагивающими пальцами, она принялась извлекать и раскладывать кругом всё, что могло понадобиться. Цзян Чэн молча за ней наблюдал, подперев стену. Затем все же подошёл и присел рядом, с настороженным любопытством разглядывая атрибуты Тёмного пути. Они оказались незамысловаты: стопочка талисманов, пару пузырьков, мешочек с гвоздями и несколько амулетов. Вытащив шёлковую ленту стального цвета, Айминь собрала ею волосы в высокий конский хвост, обнажая взору тонкую белую шейку. — Негусто, — прищёлкнув языком проговорила она. — Но будем отталкиваться от того, что есть. — А подробнее? — Поправляя кожаные наручи, поинтересовался Глава Ордена, открыто разглядывая своего вынужденного побратима, пока она этого не видела. Девушка сосредоточенно пересчитывала талисманы, затем поднесла ко рту руку, намереваясь прокусить палец, но остановилась. Вскинув голову, она вопросительно уставилась на Цзян Чэн. — Глава Ордена Юньмэн Цзян, вы позволите? — Спросила она. Эмоции мужчины трудно было считать. Он так же угрюмо, как и всегда, следил за её действиями. Но после ночи откровений, Цзян Чэн чувствовал себя менее настороженно. Айминь была едва ли младше Цзян Чэна. Из-за проворности движений и стройной худобы, он решил, что она ещё очень юна. Ясные синие глаза, напротив, беззастенчиво разглядывали Цзян Чэна, ожидая ответа. «Черт возьми! Да она ведь тоже видит меня впервые», — запоздало подумал заклинатель, справляясь с волной юношеского смущения. — Прекрати так меня называть, — прервал ее мужчина. — Звучит как издевательство, никакого почтения в голосе. А раз его не испытываешь, то и не притворяйся. — И как же мне к тебе обращаться? — Мигом отринув формальности, вопросительно склонила голову девушка. — Цзян Чэн, очевидно же. — Вовсе нет. Ты ведь так и не представился, — очаровательно улыбнулась Айминь, протягивая ему холодную, подсохшую маньтоу. Цзян Чэн открыл рот, чтобы возразить, но, к своему стыду, возразить ему было нечего. — Она не ядовитая, — неверно истолковала заминку заклинательница, все так же озаряя улыбкой эту пещеру. — Я вовсе...А, неважно, — аккуратно приняв из ее рук еду, Цзян Чэн молча стал жевать, пока Айминь дорисовывала талисманы и раскладывала гвозди по карманам. — Что за магия такая? — Цзян Чэн взял один из гвоздей, вращая между пальцев, стал разглядывать. — Он придумал, — кивнула на вход пещеры заклинательница. — Они выкованы из того же металла, что и Цзиншу и идут комплектом. Весьма удобно. — Подводя итог, — Цзян Чэн отряхнул крошки и выпрямился. — Существуют три Пути Самосовершенствования. Светлый, давно известный. Тёмный, открытый Вэй Усянем. И Путь, получившийся от слияния Света и Тьмы, открытый этим твоим Ба Шэ. Так? Он повернул голову и посмотрел прямо в синие глаза, ожидая ответа. — Так, — кивнула Айминь глядя в светло-серые, точно грозовые тучи, оказавшиеся в аккурат напротив. — И убить Ба Шэ можно лишь его же методами, то есть третьим путём, так? — Так. — И ты практикуешь данный путь самосовершенстовавания продолжительное время, так? — Так. — Тогда на кой черт я тебе нужен? — Вдруг громко возмутился Цзян Чэн, скидывая гвоздь на пол. — Так я тебя сюда и не звала, — честно ответила заклинательница, поднимая гвоздь и пряча его в голени сапога. — Ну да! Просто так кружила вокруг пещеры неделями. Ничего необычного, все так делают. Ещё немного и Ба Шэ лично бы вышел, чтобы предложить тебе должность прислужника, * — усмехнулся Цзян Чэн и уголки его губы дернулись вверх. //древнекитайский эквивалент дворецкого Айминь сокрушенно вздохнула. — Я не первоклассный заклинатель, Цзян Чэн. Моих духовных сил едва хватает управлять мечом. И не мастерский адепт Тёмного пути. Какие-то мелкие заклинания и печати ещё подвластны мне, но что-то посерьёзнее...— грустно произнесла она, но тут же яростно добавила. — И я вовсе не просила помощи! А раз уж вы со своим племянником сами свалились на мою голову, то отказываться я не стану. — Мы свалились?! — Возмутился Цзян Чэн, высоко поднимая брови. — А кто? Чей мальчишка? — А прошения кто писал? — Там не было и слова о том, что надо спускаться со мной в пещеры! — Ну знаешь... — Досадливо бросил Цзян Чэн и пошёл за ножнами обоих мечей, что лежали под выступом для медитации. Глядя на этот кусок скалы, Глава Ордена снова задумался, как он смог спуститься да ещё и в кромешной темноте, но его мысли прервал хрипящий кашель. — Что с тобой? — Цзян Чэн мигом оказался рядом, приподнимая Айминь, чтобы она не захлебнулась кровью. — Печ...печать, — скривившись от спазма в груди, сказала она. — Надо поторопиться. Девушка мягко высвободилася из рук Цзян Чэна, утёрла кровь с губ тыльной стороной ладони. — И как ты собралась бороться в таком состоянии? — Глава Ордена тактично отстранился. — Он же весь сплошная броня, даже мягких точек на теле нет. — Медлить нельзя, иначе Ба Шэ попросту разобьёт печать, — подняв на него уставшие глаза, она произнесла. — Мне придётся её снять, когда ты будешь готов. Иначе я просто не смогу драться. Цзян Чэн внимательно посмотрел на неё, а потом подался вперёд и схватил за запястье. Девушка растерялась. Но заклинатель всего лишь прощупывал пульс, проверяя состояние духовных сил. — Я поделюсь с тобой ци, — нахмурившись, произнёс Цзян Чэн. — Нет-нет! — Выхватила руку Айминь. — Не стоит. Благодарю за заботу, но в этом нет нужды. Тебе придётся взять на себя большую долю работы. Девушка вновь посмотрела на Цзян Чэна, внимательно разглядывая его лицо и продолжила: — Сначала я разрушу центральные меридианы, тем самым заблокировав течение Ци. Эти точки станут уязвимыми. Затем Ядро. Я скажу куда бить и тут уж, будь добр, не промахнись. Она задорно улыбнулась алыми губами, предугадывая реакцию заклинателя. — Ты за кого меня принимаешь?! — Возмутился Цзян Чэн и вновь схватил её за руку. Не став выслушивать протесты, он всё же влил в девушку немного духовных сил. — ДЯДЯ! — Да когда ж ты уже свалишь, а? — простонал Цзян Чэн, прерываясь. — Что ты хочешь? — Крикнул мужчина в проход. — Дядя, может, ты голоден? Я сброшу тебе баоцзы. — Куда ты их сбросишь, бестолочь? Тут два барьера, а в середине - Змей. Ты его покормить хочешь? — Скажите ему, что Ба Шэ предпочитает молодое мясо, пышущее тёплой Ян. — Дядя, кто там с тобой? — Настороженно прислушался к эху юноша. — Корень твой. — Ответил Цзян Чэн, глядя на девушку. — О который ты руку сломал. Цзинь Лина как ветром сдуло Айминь вдруг расхохоталась. Слушая её низкий, грудной смех, Цзян Чэн тоже улыбнулся. Возможно впервые, за последние несколько недель. — У вас очень добрый и заботливый мальчик, — утерев непрошеную слезу, произнесла она. — Будьте с ним помягче. Цзян Чэн не нашёлся чем ей ответить, неожиданно смущенный её улыбкой и нежностью в голосе, когда она говорила о его племяннике. Помимо Цзинь Лина в дыру в земле заглядывало ещё пара десятков лиц из клана Юньмэн Цзян. Все как один были обеспокоены состоянием Главы Ордена. Но когда из недр скалы раздалась отменная брань – выдохнули с облегчением. Получив ценные указания, они рассредоточились по горе, готовые в случае опасности обеспечивать защиту людей. Цзинь Лина пришлось за шиворот оттащить от спуска в пещеры, после трёх неудачных попыток спрыгнуть вниз. Цзян Чэн пообещал, как выберется, натянуть ему глаза на задницу. Расположившись у подножья горы, отряд Главы стал ждать. А ждать пришлось всю ночь, в течении которой они слышали, как Ба Шэ яростно воет, скулит, рычит с каждым разом все громче и протяжение. И лишь когда стал заниматься рассвет, гору прошило такой мощной вибрацией, что у адептов Ордена заложило уши от отчаянного вопля боли, принадлежавшего существу не из этого мира. — Дядя! — Подорвался Цзинь Лин, но Дэ Мин успел его перехватить. — Глава Ордена Ланьлин Цзинь, доверяйте своему дяде. Вам стоит его дождаться. — Он же там совсем один! Цзинь Лин, снедаемый чувством вины, что сунулся на эту проклятую гору, не находил себе места. Как глупо было надеяться, что Цзян Чэн поверит в такую бездарную ложь. Разумеется, дядя не поверил и пошёл осмотреть место «падения». Из-за чего он теперь оказался в плену у монстра и борется за свою жизнь. — Он не один. С ним ещё один заклинатель. — Это ещё больше пугает, — кусая губу, мрачно буркнул Цзинь Лин. — Таких заклинателей надо на стенах вешать. У него было спрятано лицо, когда я его преследовал. Неизвестно чего от него можно ожидать. Рёв повторился, и тут случилось непредвиденное. Разбуженные дьявольским окликом и мощным выбросом Ци, из-под земли полезли ходячие мертвецы. В весьма значительном количестве. И весьма бодрые. — Это ещё что? — К оружию! — Берегитесь, молодой господин! — Не дайте им спуститься в деревню. — В атаку! Незадолго до этого в пещере горы Шэчао Всю ночь духовный клинок Главы Ордена Юньмэн Цзян рассекал черную плоть Змея, что за столетия превратилась в плотный панцирь. Саньду вонзался точно в цель, указанную Ган Айминь. И как только клинок Цзян Чэна покидал тело Ба Шэ, туда тот час вонзался Цзиншу, вливая свою тёмную Ци. По логике вещей, удар Цзиншу должен был даровать монстру энергию, а не отнимать её. Но алхимия Лян Жон Фан Ши была такова, что пересекаясь с духовной энергией меча Саньду, она разрушала течение Ци в теле Ба Шэ подобно ядовитому цветку. За ночь они с Цзян Чэном настолько четко отработали алгоритм совместной работы, что могли с закрытыми глазами предсказать движения друг друга. Это было подобно смертельному танцу. Уверенные пасы. Яркие всполохи Цзыдяня. Четкие выпады. Искрящийся поток гвоздей... Айминь пылко разрушала один меридиан за другим, порхая по телу чудовища, словно призрачная бабочка. Она будто приклеилась к телу Ба Шэ, пуская импульсы в нужные акупунктурные точки. — Трахейное легкое! Слева! — Выкрикнула девушка, обнаружив очередной меридиан. Ответом ей было одобрительное рычание Цзян Чэна, фехтующего с хвостом твари. Мощный удар раскрытой ладонью по точке. Вливание темной Ци, чтобы точка раскрылась, поглощая приманку. Ловкий прыжок в указанное место Цзян Чэна. Взмах, рассекающий воздух Саньду. Глухой чавкающий звук, разрываемой плоти. Дублирующий звук клинка Цзиншу. И вновь разбежались по телу Змея. Один отвлекает. Вторая ищет. И оба прикрывают друг друга от внезапных ударов ядовитого хвоста или хлесткого прицела раздвоенного языка. — Печень! Центр сегмента! — Понял! — Громко ответил Глава Ордена, а следом чуть тише прорычал: — Да когда ж ты сдохнешь?! И к концу пятого часа сражения Ба Шэ действительно стал медлительнее. Они разрушили все меридианы и наконец-то подобрались к Алому Ядру. Этот факт не мог не радовать Цзян Чэна, прибавляя заклинателю воодушевления. Чего нельзя было сказать об Айминь. Она держалась из последних сил. Уходя от очередной атаки, они затаились под солнечным сплетением, расположившись над плотными чешуями тела Змея. — Глава... — тяжело дыша, позвала заклинателя девушка. — Хорош уже, а… — таким же сбившимся голосом, на выдохе, ответил ей Цзян Чэн. — Как же тебе повезло... что у меня нет титула на четыре больших свитка, ах…черт… Рука Цзян Чэна напоминала мишень для стрельбы из лука – вся в дырочку. Он приземлился на нее, когда упал на брюхо Ба Шэ, покрытое неглубокими шипами. — Терпи, дорогой Саньду Шеншоу. Героем будешь, — Айминь привалилась головой к телу Змея, прикрыла глаза и облизала пересохшие губы. От Цзян Чэна не укрылось это мимолетное движение розового язычка. Мужчина неосознанно сглотнул и отвернулся. А немного спустя, вдруг хрипло расхохотался, чем напугал девушку. — Объяснишь? — Айминь выдёргивала осколки черной чешуи из своих кровоточащих ладоней, обеспокоено глядя на Главу Ордена. — Никогда бы не подумал, что знакомство с родственниками девушки, может быть таким…— резко прикусил себе язык заклинатель, понимая, ЧТО он сказал и как двусмысленно это прозвучало. Цзян Чэн уже продумывал, как было бы можно покрасивее умереть на месте, когда рядом послышался тихий смешок, набиравший силу и превратившийся в разнузданный хохот. — Цзян… Цзян Чэ… Чэн… — никак не могла договорить от смеха Айминь, согнувшись пополам. — Зато представь, как будет выглядеть благословение от столь древнего родственника. Наверное, это было нервное. И пережитые эмоции вырвались таким образом. Но обоим стало легче. Где-то в мире людей наступал новый день. И землю окрасил первый луч занимающегося рассвета. Утерев слезы, Айминь ласково вгляделась в лицо Цзян Чэна, перепачканное кровью и пылью. Вот уже действительно, документационная работа убивает. Сейчас Цзян Чэн выглядел живее и счастливее, чем в самые спокойные времена в своей рабочей комнате. Глава Ордена откинул голову назад, опиревшись о тело монстра, утратившего чувствительность. Айминь невольно залюбовалась им. Его глаза ярко полыхали сталью. По сильной шее за воротник медленно стекали капли пота… И тут мужчина сглотнул. Его кадык дернулся вверх-вниз, а щеки Айминь вспыхнули алым цветом. Девушка поспешно отвела взгляд. — Мы сейчас прямо у Ядра, — тихо сказала она, чуть осипшим голосом. — Когда я закончу, он вовсе не умрёт, и будет яростно сражаться. Но это будет его лебединой песней. Ба Шэ станет весьма уязвим. Тебе нужно будет лишь проткнуть ему сердце. С этими словами она стала расстегивать пояс с ножнами. — А ты куда-то собралась? — пытаясь привести в норму дыхание, отрывисто произнёс Цзян Чэн. — Я… — мимолетная заминка. — Могу потерять сознание. Потребуется много сил, — наконец выдавила из себя Ган Айминь. Цзян Чэн утер о штаны руку и протянул ей раскрытую ладонь: — Возьми. Айминь уставилась на белую изящную кисть. Ей до безумия хотелось гладить эти красивые длинные пальцы с очерченными суставами, хотелось переплести со своими… — Возьми сколько нужно. То, что сделала девушка, весьма удивило Цзян Чэна. Она подняла на него пронзительный взгляд своих синих глаз, протянула руку и вложила в его раскрытую ладонь… Цзиншу. Передавая меч, она всё же не устояла и невесомо, почти неслышно, коснулась кончиками своих пальцев ладони Саньду Шеншоу. — Прошу, выберись отсюда живым. И в следующий миг схватилась за какой-то нарост на теле Змея, подтянулась, оттолкнулась и вбежала по монстру прямо к солнечному сплетению, на ходу складывая пальцами печать… Пальцами…       … что горели от прикосновения к тёплой, раскрытой ладони.        … что перебирали шелковые волосы, безмятежно спящего мужчины.       Как давно она не чувствовала тепла в речах и поступках?       Как давно она не говорила откровенно и честно?       Ей казалось, что все будет просто... Она так устала жить в страхе и одиночестве... устала прятаться. В подлунном мире нет места тем, кто повинен в гибели стольких людей... Нет места преследуемым... Нет места тем, чьи корни прокляты…       И она наивно полагала, что душа ее заледенела от скорби и сожалений...       И что же теперь?       Мимолетное касание, усталый взгляд серых глаз, хранящих столько боли... ...и вся решимось, осыпалась пеплом, отдавая горечью в сердце?                                     Нет...                   ...но как же хотелось ощутить хотя бы крупицу этого тепла… Вложив всю мощь в решающий пас рукой, Ган Айминь с криком нанесла последний удар. Цзян Чэн, готовый, сжимающий по мечу в каждой руке, дожидался, пока Змей достигнет пика, изогнувшись дугой. Ба Шэ резко выгнулся от боли. Цзян Чэн выпрыгнул из своего укрытия, пробежал практически по отвесному панцирю и в мощном прыжке всадил в сердце два меча: — Глава Ордена Ган! Твой род жив. Твой Путь существует. Забвение не постигнет твою душу. Я позабочусь об этом! — С жаром прокричал Змею заклинатель, клятвенно обещая. С громким треском лезвия вошли в черную плоть, разрывая сердце древнего Ба Шэ на атомы. В какой-то момент Цзян Чэну показалось, будто Змей сам раскрылся навстречу клинкам. Показалось ли… Ба Шэ запрокинул голову и пронзительно закричал, оповещая Небеса и Преисподнюю о своей кончине, завершая тысячелетние страдания. Предсмертная судорога сковала его тело и Ба Шэ стал падать вниз, грозясь похоронить под собой заклинателей. — АЙМИНЬ!!! — Проорал несвоим голосом Цзян Чэн, на сверхчеловеческой скорости спускаясь с тела чудовища, как с отвесной скалы. Следом за Главой Ордена нёсся поток камней, отбитых в предсмертной агонии от скалы, чешуйки тела Ба Шэ и прочее содержимое пещеры. Все это потоком грозилось снести не только Цзян Чэна, но и деревни под горой. — Айминь! — Цзян Чэн вспрыгнул на меч, лихо развернулся и полетел обратно, изворачиваясь и отбиваясь Цзыдянем от камнепада. Девушка находилась выше него относительно тела Змея, но он никак не мог её найти. «Черт-черт-черт! Она может быть без сознания!» — Айминь, я убью тебя, если ты умрешь! Бегло оценив ситуацию, Цзян Чэн понял, что эта самая ситуация очень нехорошая. Дыра, через которую они сюда попали, вот-вот грозилась обрушиться. Он круто развернул меч, намереваясь снова пролететь вдоль туловища Змея, как вдруг, хвост Ба Шэ, точно пружина развернулся и явил взору Цзян Чэна тело, сжавшееся в комок. — Слава Небесам, — заклинатель в полёт схватил девушку за руки, закидывая её к себе на спину, и резко рванул вверх. — Цзян Чэн… — хотела что-то сказать Ган Айминь, но сил не хватило. — Ты в своём уме?! — Накинулся на неё Глава Ордена. — Что ты устроила? Что за повадки героического самоубийства? Мало мне А-Лина с напрочь отбитым инстинктом самосохранения, ещё и ты свалилась! — громко негодовал Цзян Чэн. — Зла не хватает! — прорычал заклинатель, резко вылетая через дыру в земле на свет. Балансируя на грани сознания, девушка из последних сил цеплялась за плечи Цзян Чэна. Но слушая ворчания Главы Ордена, ей смертельно хотелось хохотать. Она не удержала смех в груди, и тот вырвался из разбитых губ обидным смешком. Цзян Чэн не выдержал и трухнул её, возвращая в сознание: — Соберись! — Глава Ордена Цзян, вы что, обещали меня убить, если я умру? — Закрой рот, — устало огрызнулся Цзян Чэн, прекрасно понимая, что больше не злится. Не может.