Металлический цветок [Цзиншу Хуа]

Радость - и рядом печаль, Разлука за встречею вслед,- Небом такая судьба Людям в удел дана... Издавна повелось: Нет ничего сполна. Тао Юань-Мин

С тех пор как Цзян Чэн, в компании неизвестной весьма сомнительного облика, вылетел из-под земли – минуло трое суток. И все трое суток Пристань Лотоса гудела в унисон с головой своего Главы. Работать пришлось не разделяя дни и ночи. Прошения заполонили не только рабочую комнату Цзян Чэна, но и его личные покои. На кровати, у её подножия, за ширмой, даже у бочки для омовений, рядом с мыльным корнем грудились свитки. То, что творилось на горе Шэчао, трудно описать словами. Деревни, расположенные у подножья, частью снесло обвалом, частью накрыло горной крошкой. Умирая Ба Шэ высвободил такой поток мощной темной Ци, что в Юньмэн сбежались демоны, призраки и ходячие мертвецы с соседних регионов. На грядках крестьян чаще встречалась чья-нибудь голова, чем репа, а в реках вместо рыбы водились гули. Все адепты Ордена Юньмэн Цзян, включая слуг самой Пристани Лотоса, трудились без сна. Не обошлось без помощи других кланов заклинателей. Забыв обиды с непроницаемым лицом, явился сам Ханьгуан-цзюнь с Вэй Усянем, забрав на себя довольно проблематичных призраков. Стоило Главе Ордена появиться из пещеры, как адепты, сражавшиеся с наплывом мертвецов, разразились бурным боевым кличем. Мир заклинателей ещё долго будет помнить о его подвиге, а простой народ украсит эту легенду, со вкусом приписывая подробности. Глава Ордена Юньмэн Цзян победил лютого Ба Шэ – Змея людоеда! Цзян Чэн одолел Змеиное Бедствие. Да только радости на лице своего господина никто из адептов не увидел. Приземлившись Цзян Чэн аккуратно положил на землю девушку, больше не пребывавшую в сознании. Схватив её за запястье, он побелел. Не ощутив и десятой доли духовных сил, заклинатель, не колеблясь, стал переливать ей свои. — Черт, ну давай же! — шипел Цзян Чэн, не ощущая прогресса. — Саньду Шеншоу! — К нему скоро пробился потрепанный боем Су Линь. — Где Цзинь Лин? — Первым делом спросил Цзян Чэн, не выпуская руки девушки. — Что здесь произошло, доложи. Су Линь кивнул, не задавая вопросов тут же отчитался, описал плачевную ситуацию, но его прервал срывающийся крик: — Дядя! Со всего размаху к ногам Главы Ордена на колени рухнул юноша. Хриплый голос дрожал, как и тело молодого господина. Цзинь Лин едва не расплакался от облегчения на сердце: — Дядя! Цзян Чэн вытянул руку и схватил племянника за плечо, удерживая от падения. Весь покрытый пылью, многочисленными порезами и ссадинами, сломанная рука болталась плетью... Юноша вскинул взгляд светлых глаз, что достались ему от матери и Цзян Чэн почувствовал, будто сердце защемило... Заклинатель ненадолго замялся, а потом живо притянул к себе племянника за шею, уткнувшись в его макушку, пахнущую кровью и дымом. — Я тебя...— прошептал заклинатель, сглатывая слезу внутри горла, — паршивец ты этакий… — Прости-и, — всхлипывая, протянул юноша. Он из последних сил сражался со слезами, но проиграл. Цзинь Лин так же отчаянно вцепился в дядю, пребывая в растерянности от подобных проявлений теплоты. Цзян Чэн глубоко вздохнул и расслабил руки, позволяя племяннику сесть. — Вытри лицо, — бросил он ему и юноша принялся грубо тереть щеки ладонью здоровой руки. Но выглядеть лучше он не стал, лишь размазал слезы и кровь по лицу. Отстранившись, Цзинь Лин заметил присутствие ещё одного человека, лежащего без сознания. — Дядя, кто это? — Причина, по которой все мы здесь сегодня собрались, — увидев бегущего к нему целителя, Цзян Чэн тяжело опёрся о меч и встал. — Как твои силы? — Спросил он у юноши. — Прилично истощились, — не стал геройствовать и честно ответил Цзинь Лин. Они сражались всю ночь, и юный заклинатель порядком устал. — Возвращайся в Пристань Лотоса. И отправь гонца в Ланьлин, Цинхэ и Гусу. — А ты? — Встревожено спросил тот. — Я раздам указания и тоже вернусь. Не беспокойся, — Цзян Чэн положил племяннику руку на плечо, одобрительно сжав пальцы. Целитель, увидев состояние Главы Ордена, тут же стал накладывать повязку на раненую руку Цзян Чэна. Мужчина жестко отбросил её со словами: — Мне не нужна твоя помощь! Ей* помоги! \\ помним, да. в китае используется одно местоимение для обозначения мужского и женского родов. Бегло осмотрев девушку, целитель попробовал передать ей силы, но у него тоже ничего не вышло. — Глава Ордена, — нахмурившись, произнёс целитель. — Кто этот юноша? Он заклинатель? — Тебе какая разница, — устало взирая на адепта, решившегося в такой момент поболтать. — Приведи в чувства. — Духовные практики не работают, вы уверены, что он... — Бесполезный идиот, — устало вздохнул Цзян Чэн, опираясь о плечо Цзинь Лина, который его придержал. — Су Линь! — позвал доверенного Глава Ордена — Саньду Шеншоу? — почтительно отозвался тот. И в ожидая приказа подошел ближе. Цзян Чэн склонился над девушкой, аккуратно поднял её к себе на спину и приказал: — Скоординируйте силы на защитном барьере. Я восполню Баланс и тут же присоединюсь. Пошлите адептов к Старейшинам деревень, нужно эвакуировать людей. Дэ Мин пусть займётся горой, надо предотвратить обвалы. Так, что ещё? — Напряжённо вспоминая, вслух размышлял Цзян Чэн Су Линь выполнил малый поклон и скрылся, запрыгнув на меч. Цзян Чэн вынул Саньду, взбираясь на него. — Что с ним? — ловко запрыгнув на Суйхуа, спросил Цзинь Лин с плохо скрываемым брезгливым любопытством разглядывая ношу дяди. Цзян Чэн устало вздохнул: — Приглядись. Цзинь Лин приблизился и чуть не свалился с меча: — Это женщина?! В ответ Цзян Чэн громко усмехнулся, будто над хорошей шуткой. — Дома поговорим, — ответил он племяннику и ловко воспарил. Но поговорить им не удалось. Сразу по прибытию в Пристань Лотоса, Цзян Чэн передал девушку в руки целителей и лишь после отдался им сам. Цзинь Лин, едва приземлившись, как был, сразу рванул в рабочую комнату дяди, отправлять сообщения о подмоге. Глава Ордена Юньмэн Цзян сидел на кушетке с лицом, выражающим крайнюю степень терпения, пока вокруг него гудели сразу восемь человек. Целитель обрабатывал ему раны, цокая и качая головой; рядом стоял нарисовавшийся Первый помощник, с темнейшими глазами и чудовищными новостями; слева сидел другой целитель вливал в Цзян Чэна энергетические силы из амулетов. Здоровой рукой Цзян Чэн ел. Совет Ордена в составе трёх мужей, яростно требовал откопать тело Ба Шэ, мол причина в нём. Вокруг сновала прислуга и что-то приговаривала, будто делать это молча – смерти подобно. Кто-то помогал Цзян Чэну переодеваться. Старейшина вдруг вспомнил вторую осаду горы Луаньцзан, и что при нем такого ещё не было. Прибыли Главы вассальных кланов: кто-то сразу же отправился на гору Шэчао и в деревни, кто-то по пути залетел в Пристань Лотоса... Все ожидали поручений. Все смотрели исключительно на своего Главу. — ...ян Чэн, это воистину, что-то страшное! Кстати, прибыл Глава клана Чжо с дочерями... — М? — поднял голову Цзян Чэн до которого едва долетали слова, всё слилось в один поток информации. — Это ещё кто? — одурманенный снадобьями и разомлевший от еды, настороженно спросил он. — Как, кто? — В ужасе уставился на него Старейшина. — Если они сейчас же не достанут мечи и не отправятся на Шэчао, мне это не интересно. — Ответил ему Цзян Чэн и его вниманием мигом завладел глава небольшого клана Ши из Юньпина. — Попробуйте приманить этих гулей в одно озеро, — ответил ему Цзян Чэн. — Но тогда там образуется Бездонный Омут! — Голос Ши Хенга был достаточно громкий, возможно поэтому Цзян Чэн его и услышал. — Лучше осушить одно озеро разом, чем вылавливать их по одиночке, — зашипев от боли, когда ему стали накладывать на рану швы, ответил ему Цзян Чэн. — Глава Ордена, у нас не осталось ни одной лодки! — В панике прибежал привратник. Беженцы из деревень, кому некуда было идти; адепты, в боевом режиме; целители, покрытые кровью раненых; собственно, раненые; вассальные кланы; снующая прислуга; бегающие караульные; топот тысячи ног; крики; паника; ругать... — Цзян Ваньинь! — Повысил голос Старейшина! — Ты должен думать о будущем! — А я, по-твоему, чем сейчас занят?! — Отмахнулся от целителя с мазями Цзян Чэн, все сильнее погружаясь в отчаянный гнев. Со всех сторон одновременно звучали голоса: — Глава Ордена! Глава Ордена!.. — Что там ещё? — Нет, дайте мне высказаться по этому вопросу... — Молодой господин, вы видимо не знаете.. — Глава Ордена... — Да убери вы это от меня! —... надо рубить бину в капусту, а не скидывать их в одну местность! — Несносный упрямец!.. — ... обвалы неизбежны! — .. лан Чу прибыл, разрешит.... — ... ава Ордена, мы ... —...ва ...дена.. —... «По... Помог... Помогите!..» — Задыхаясь, отчаянно кричал в душе мужчина. Раненный, изможденный боем со свирепым чудовищем, он все равно проиграл… когда столкнулся с последствиями и необходимостью их разруливать. Цзян Чэн будто тонул, а окружающие требовали от него не только плыть, но и тянуть за собой всю лодку. Мужчина вдруг опустил лицо в ладони, раздираемый всеми этими людьми, точно псами. «Помогите...Прошу…Матушка... Отец... как вы справлялись?..» И словно яркий огонёк, некстати вспыхнуло воспоминание:                   «— Что — «матушка»? Подобно твоему отцу, просишь меня поменьше болтать? Ты самый настоящий простофиля. Я давным-давно тебя предупреждала, что ты за всю жизнь не превзойдёшь сидящего рядом с тобой. Ни в самосовершенствовании, ни в ночной охоте, ни даже в стрельбе по воздушным змеям — тебе не угнаться за ним!» «Все верно, матушка, — с горечью подумал заклинатель. — Никогда и ни в чем... Даже Ядро в моей груди и то, принадлежит ему» — Глава Ордена! Глава Ордена!.. — Ты меня слушаешь?! — … ашу руку пока нельзя нагружать… — Да сжечь их и дело с концом! «Чего ждут от меня все эти люди? Они ждут действий? Они думают, что раз я Глава Ордена, то я все решу? Как?! КАК?» — пульсировало в голове Цзян Чэна. Никто не видел, а может просто хотел задуматься, что могло твориться в душе Цзян Чэна в тот миг. А внутри он буквально рассыпался от усталости и тягостей. «Помог...» — вновь взмолился Цзян Ваньинь, как вдруг... — Дядя? — раздался тихий голос за спиной заклинателя. Цзян Чэн отнял руки от лица и оглянулся. — Цзинь Лин? Юноша, все такой же грязный и раненый, вопросительно взирал на него. — Ну, явно не Лань Цижэнь, — стряхивая с волос пыль, ответил мальчишка. — Я отправил гонцов, и мой отряд уже здесь. Дозволишь взять адептов твоих вассальных кланов Ши, Чу, Мин? Я видел, что западная часть Шэчао слишком слаба. — Только не нарывайся на неприятности, а то... — Знаю-знаю, сломаешь мне ноги, — закатил глаза Цзинь Лин и сложил руки на груди. — Иди, — отпустил его Цзян Чэн. — Я скоро присоединюсь. Слегка пошатываясь, он вдруг встал и вышел из комнаты, оставив в растерянности весь собранный там балаган. — Цзянь Ваньинь! — Гневно вскричал Старейшина и выскочил следом. Но мужчина не остановился. Он отошёл от большого скопления людей, развернулся и грубо схватил старца за воротник. — Что ты себе позволяешь?! — От возмущения тонко вскрикнул Старейшина, перебирая ногами. — Ты лишился рассудка? — Я? — Изумился Цзян Чэн. — Ты видишь, что твориться кругом? Какие к чертям собачьи Чжо и дочери, а? Я вот-вот лишусь репутации Ордена... — О том и речь! Орден Чжо имеет огромное влияние. Он вот-вот войдет в число Великих кланов, не будь глупцом, нам нужны эти связи! Сейчас он будет бок о бок с тобой сражаться, а потом... — Тогда какого черта, он до сих пор торчит в Пристани Лотоса?! — Взревел Цзян Чэн, отпуская старца. Старейшина притих, впервые в жизни увидев такое непочтительное отношение к старшим. Он грешным делом решил, что Цзян Чэн сошел с ума. Или в пещере Ба Шэ в него что-то вселилось. — Где девушка, которую я принёс, — взяв себя в руки спросил Цзян Чэн. — Девушка? — удивился Старейшина. — Я думал это бездомный нищий. Что показалось мне в крайней степени странным, ведь ты презираешь опустившихся людей... — Где она? — Теряя терпение повторил заклинатель. — Не знаю, спроси у целителей, — обиженно произнес Старейшина, оправляя ворот внутренних одеяний. Цзян Чэн устало выдохнул и помог ему с воротом: — Что тебе известно об Ордене Данъян Ган? Старейшина вдруг остановился и нахмурился. — Никогда не слышал, а ты… — Ну, так поищи о нём в своих свитках! Сделай хоть что-то полезное за сегодня! С этими словами, Цзян Чэн вернулся в комнату к целителям, куда для него принесли новый доспех. Он переоделся, взял Саньду, какие-то ещё потертые ножны и отправился к горе Шэчао. По официальной версии. Но перед этим он заглянул в дальние покои, где расположили Айминь. Подальше от посторонних глаз. Цзян Чэн беспокоился, что её могут потревожить любопытные служанки. Все-таки впервые Глава Ордена приносит в дом... женщину, а не трофей с Ночной охоты. Благо, выглядела девушка, как нечто среднее между этим самым трофеем и нищим бродяжкой. Потому интерес к ней был минимальный. С трудом скрывшись от подчинённых, преследовавших его с момента возвращения, он привычно прокрался в покои Айминь. Не решаясь нарушить царящей тишины, Цзян Чэн недолго постоял в дверях, потом всё же отважился подойти к кровати. Положив рядом с её рукой Цзиншу, он произнёс: — Я не успел поблагодарить тебя за меч. Ответом ему была лишь тишина. Айминь так и не пришла в себя. Даже когда ей передали довольно много духовных сил, она все так же оставалась без сознания, едва слышно дыша. Целители промыли и перевязали все её раны, вытащили из неё осколки стального тела Ба Шэ. Они сделали все, чтобы залечить её физические увечья, но в чём-то они были бессильны. Болело вовсе не тело заклинательницы. Она давно привыкла к боли. Подорвалось её душевное здоровье. И, увы, починить его целители Ордена были не в силах. Цзян Чэн обеспокоено разглядывал девушку. Сейчас его не отвлекали ни кровь, ни пыль, что покрывала их обоих в пещерах. Сейчас он мог любоваться ее лицом, без опасений быть пойманным. Айминь обладала тем редким типом красоты, который можно сравнить с великолепием едва распустившего цветка. На фоне пышущих цветом орхидей, и сладко парящих ароматов, ты едва его заметишь... Но увидев однажды, не оставишь без внимания. Утончённые, изящные черты лица сейчас были расслаблены беспамятным сном. Пожалуй, девушка была слишком бледной, но это можно объяснить большой потерей крови. Чёрные ресницы, полумесяцами отбрасывали тень на скулы. Ни намёка на румянец. Даже губы были белые. Единственными яркими всполохами на лице были пятна ран и ссадин. И лишь мерное, едва заметное движение груди, давало понять, что перед ним живой человек. Айминь выглядела донельзя уязвлённой, тонкой. Как хрупкий бутон. Но Цзян Чэн не обольстился беззащитностью её красоты. Он знал, что внутри её горит незатухаемое пламя, ведь дева Ган обладала несгибаемым характером, закалённым болью. Знал, что стоит ей открыть глаза, как лепестки из нежных, хрупких, в мгновение ока станут металлическими. Точно из стали... — ... — ... — Айминь? Ты очнулась? — задал самый бессмысленный вопрос Цзян Чэн, застигнутый врасплох чуть помутневшим ото сна взором синих глаз. — Н...нет, — прохрипела Айминь. — Вод...ых, — больше жестами, нежели голосом попросила она. Цзян Чен мигом подал её пиалу. Девушка попыталась сесть, чтобы принять воду, но вдруг вскрикнула от резкой боли и вцепилась в свою грудную клетку. — Не вставай, — Цзян Чэна очень насторожил этот жест. Он поставил пиалу на стол и хотел уложить девушку обратно, но Айминь тяжело отдышалась и осталась сидеть: — Всё.. норм.. хор.. хорошо. Вод…ды, — осторожно отнимая от груди дрожащие руки и протянула их к пиале. Глядя на тонкие запястья, с трудом сжимающие пальцы, Цзян Чэн отринув вспыхнувшее смущение, сам напоил ее. Закончив мужчина увидел донельзя хитрые синие глаза — В чем дело? — Сурово спросил он. — Глава Ордена Цзян, вы и дальше будете наливать мне воду и подавать чай?* // фразеологизм, означающий, что совершающий эти действия будет всячески заботься о человеке. Немного воды все же пролилось на подбородок, и Айминь утерла лицо тыльной стороной ладони. Отогнав сон, девушка разглядела облик Цзян Чэна, акцентируя внимание на его доспехе и насторожилась. — Вторжение? — Взволновано поинтересовалась она. — Гора Шэчао рухнула и погребла под собой ближние деревни, — потерев лоб пальцами, ответил Цзян Чэн. — Темная Ци Ба Шэ привлекла много призраков и… Стой, куда ты встаешь? —Я должна все исправить, — с жаром прохрипела девушка. — Вот уж поистине… — устало закатил глаза Цзян Чэн. — Здоровый Глава Ордена отсиживается в Большом Зале, а раненная дева рвётся в бой. Лежи, я сказал! — Повысил голос заклинатель. — И без тебя помощников хватает. — Ты не понимаешь! Это из-за меня… — О, конечно, — язвительно протянул Цзян Чэн. — Ведь мир вертится исключительно вокруг госпожи, — ответил её же словами. Айминь хотела еще что-то сказать, но вдруг посмотрела на клинок, лежащий на кровати. Отчего-то грустно улыбнулась и коснулась его неброских ножен белыми пальцами. Цзян Чэн, проследив за её рукой, почувствовал, что ему стало очень жарко, и сжал левую ладонь в кулак.* \\в пещере именно в эту ладонь, девушка вложила меч. Все это время, что Глава Ордена Юньмэн Цзян провел в этой комнате, за ним неотрывно наблюдала молодая госпожа Ган. — Цзян Чэн, — она так редко звала его по имени, что мужчина слишком резко вскинул взгляд, — могу я попросить тебя о двух одолжениях. — Попробуй, — отозвался тот. — Раз ты не позволишь мне вернуться на Шэчао, прошу, возьми с собой Цзиншу. Постой, дай мне договорить, — предупреждающе выставила ладонь вперед девушка, когда Цзян Чэн намеревался её перебить. — Я прекрасно осознаю, что твой путь самосовершенствования не предполагает присутствия темной Ци, но прошу взять его с собой лишь для защиты. Я не знаю, что могло вылезти в этот мир, после такого мощного выброса Ци, и с чем тебе придется столкнуться. Пожалуйста. Цзян Чэн промолчал, не меняя сурового выражения лица, со сведенными бровями. Погодя спросил: — А второе? — он присел на стул, что стоял у двери. — А второе весьма дерзкое с моей стороны, — она опустила глаза и стала мять в руках покрывало. Цзян Чэн мигом напрягся, глядя на нее. Догадки, одна бесстыднее другой, проносились в голове заклинателя, когда Айминь все же договорила: — Поговори со мной. «ЧЕГО?!» — чуть ли не кричал он, то ли радуясь, то ли огорчаясь. — И о чём же ты хочешь поговорить, — едва справившись с волнением в голосе, произнёс он. — Что тревожит твоё сердце? — Она посмотрела прямо в его серые глаза. — Ты переживаешь за судьбу Ордена, я верно истолковала твое смятение? Цзян Чэн, напрягшись, молчал. — То, что твой дух находится в беспокойстве, это вполне объяснимо. Ответственность, лежащая на твоих плечах, как Главы Ордена, непомерна. Меня беспокоит, что ты можешь не выдержать. Мужчина довольно долго молчал. Сначала он хотел язвительно поставить на место зазнавшуюся девушку, но искренность, что звучала в слова, обезоруживала. А уж сколько в голосе звучало тепла... Послышался тяжелый вздох, и мужчина обреченно произнес: — У меня нет выбора. — Я знаю, — почти шепотом, в тон ему, ответила Айминь. — Потому и прошу тебя, Цзян Чэн, поговори со мной. Ни одна живая душа на свете не узнает об этом, я клянусь тебе. Она вдруг закрыла глаза и низко опустила голову: — Там, в пещере, ты выслушал меня. Никогда ещё никто не был столь добр ко мне. И все слова, что жгли мою душу долгое время, больше не тревожат. — Айминь мягко усмехнулась. — Я эгоистично хочу, чтобы ты испытал тоже. Я желаю для тебя успокоения и упрощения. Цзян Чэн ничего не ответил. Но до слуха девушки донеслось, как зашуршали повязки ножен Саньду, как с легким ударом они легли на стол. И наконец мужчина вымолвил: — Я не знаю, что мне делать… — запустив пальцы в волосы и уперев локти в колени, прошептал он. — Как? Как всё это исправить… Я совершенно. Абсолютно. Не справляюсь, Айминь… Я не-справ-ля-юсь... Цзян Чэн недолго помолчал, взяв голос под контроль и продолжил: — Все эти люди, они надеются на меня…А я никогда не был достаточно хорош, чтобы оправдать их надежды. Айминь поняла, что он говорил далеко не про жителей несчастных деревень или собравшихся заклинателей. — Цзян Чэн, послушай, — облизав пересохшие губы, позвала мужчину. — Но ведь ты действительно хорош. Кому ещё под силу было восстановить целый клан заклинателей после падения Пристани Лотоса? В такой ситуации и опытный глава не всегда справится, а ведь тебе не было и двадцати! Тебе рано пришлось повзрослеть и взять на себя управление Орденом. Они называли тебя мальчишкой, смеялись? Не верили в твой успех, не поддержали? Но ты смог. Не сломался. Вопреки всему, Орден Юньмэн Цзян выстоял, возродился и вновь набрал силу лишь благодаря тебе. Ты вернул Пристани Лотоса её былое величие, запустил клана работу со всеми подвластными территориями и угодьями. Мало того, ты сделал это совершенно один. Вдумайся, пожалуйста. — Это… — Не важно? — уточнила Айминь. — Ты действительно считаешь, что это не подвиг? Цзян Чэн, нести ответственность за людей, что доверились тебе, это действительно тяжелая ноша. А в непроглядной темноте одиночества, так и вовсе неподъёмная. И то, что ты не сгибаешься, продолжаешь и есть самый настоящий подвиг. Тяжелый, каждодневный, невидимый подвиг. Пойти зарубить лютого монстра может каждый второй заклинатель, если будет использовать свой мозг. Но руководить Орденом заклинателей, может лишь избранный, поверь. Айминь замолчала, прислушиваясь. Но мужчина не проронил ни звука. Немного осмелев, девушка добавила: — Я восхищаюсь вами, Глава Ордена Юньмэн Цзян. Несмотря на ваш чрезмерно гордый, вспыльчивый и отвратительный характер, — заклинатель усмехнулся. — Но как бы вы не прятались за своим высокомерием, за вашими острыми словами всегда скрывается забота. Особенно это чувствуется по отношению к Цзинь Лину, которого вы вырастили в одиночку. Вы, Цзян Ваньинь, настоящее сокровище. Я верю в вас. — Кроме него, у меня никого нет, — тяжело произнёс Цзян Чэн, растирая лицо руками. — Так же как у него, кроме тебя. Поэтому прошу, — Айминь снова облизала губы, жажда предательски истощала силы. — Бери Цзиншу и не выпячивайся!