You don't need to bother...

Закома ли вам жизнь в коммунальной квартире? Если нет, то я с особой радостью поведую вам об этом удивительном феномене. Серьёзно, какой гений решил, что будет хорошей идеей настроить квартир с кучей комнат и заселять туда абсолютно друг другу незнакомых людей? Буквально единственное твоё собственное место в этом доме - это комнатушка с нулевой звукоизоляцией, ибо отчётливо слышно даже прогноз погоды на завтра по телевизору из соседней комнаты. Определённо, такие условия жизни не для социофобов. И вообще, не каждый сможет срать на толчке после какого-то левого мужика, который, видите ли, живёт с тобой в одной квартире. Я молчу про то, что рано или поздно настанет твоя очередь мыть этот чёртов толкан. Повезёт, если соседи по квартире адекватные, понимающие и весёлые люди, а иначе просто закрывайся в комнате и выходи оттуда только по надобности. Такова жизнь в коммунальной квартире. Это не первый мой опыт жизни рука об руку с другими людьми, только в этот раз совсем мне незнакомыми. Ещё будучи мелким шкетом я ходил в школу, как и подобает мелким шкетам, но в нашей небольшой деревне школы нет до сих пор (и, скорее всего, не будет никогда), поэтому приходилось ездить в соседнее село, из-за чего на рабочую неделю я уезжал и жил в общежитие вместе с моими одноклассниками. Меня это настигло только когда я переехал жить к бабушке в деревню. Как говорится, хорошего по немножку, но общажная жизнь намного лучше бесконечного скитания по разным городам. Возможно, в ваших умных головушках возник вопрос «почему?». Даже если не возник, я всё равно отвечу: из-за бесконечных переездов за пятнадцать лет своей жизни я совсем не мог найти друзей просто потому, что даже не успевал обосноваться в новой школе. Очень часто из-за этого я был унылым чмом, которого постоянно пиздили за школой. Новичкам очень трудно приходится, никогда не знаешь, какими будут твои одноклассники. В такие моменты я радовался, что мать в очередной раз объявляла о переезде. Но что толку, если в другой школе я снова становился мишенью для издевательств? Я не всю жизнь был таким агрессивным мешком дерьма. В детстве я был (и остаюсь, к сожалению) очень наивным, всегда старался помочь всем, кто попросил бы помощи, потому что этому меня учили мать и бабушка с пелёнок. Конечно меня очень часто наёбывали, пользовались, пока я бы полезен. А ещё я был очень беззащитен. Я и мухи не обидел, просто не было нужды, пока не пришло время идти в школу получать знания и жизненные уроки, которые я бы хотел прогулять, но, к сожалению, не мог. Дети очень жестокие существа. Если у меня когда-нибудь будут дети, я точно не допущу всех тех ошибок в воспитании, что допускают многие родители, включая мою мать. Не знаю, чем я так нравился всем хулиганам и задирам, но всегда отхватывал нехилых таких пиздюлей именно я. Но я никогда не жаловался матери, ей было не до этого; поэтому я не жаловался и классной руководительнице, ей и подавно должно быть похер на меня. Так я вырос молчаливым чмошником, пока не пришлось научиться давать отпор. Поэтому, когда я обосновался в деревне, моя жизнь стала лучше. Намного лучше. В сёлах и деревнях всё намного проще, даже люди. Они такие простодушные, последние трусы отдать готовы, если потребуется. Там я наконец смог найти хоть каких-то друзей и знакомых, помимо Джима. Этот чувак единственный, кто прошёл нелёгкий путь взросления вместе со мной, и даже не послал меня далеко нахер до сих пор. И я благодарен ему, сто раз говорил об этом, но намного ведь лучше, когда у тебя есть много друзей? Наверное, единственный, кто так не считает - это старина Джим. Смешно было наблюдать, как краснеет его лицо, когда он видел, что я иду куда-то с компанией одноклассников, но при этом он не шёл с нами, когда мы ему предлагалали. Странный тип, но чем я лучше? Во всяком случае, сейчас я не общаюсь ни с кем из них. После школы мы разошлись, кто куда, но часто видим друг друга просто потому, что село достаточно маленькое. И, не успел я даже задуматься над тем, что я опять остался в лохах и нужно что-то менять в жизни, как бабушка быстренько отправила меня в Питер. Отлично, здесь же у меня намного больше шансов в принципе! Но, что я могу точно сказать, так это то, что мне очень повезло с соседями. Как я уже говорил, Иосиф Саныч вечно где-то пропадает. Мне нет дела до того, где носит эту пропитую жопу, но иногда его нет несколько дней. Рекорд был четыре дня, но потом оказалось, что его просто посадили в вытрезвитель. Нам с Олей пришлось ехать туда, чтобы забрать его. А что касательно Оли... Она сама захотела поехать со мной: раннее утро, сонное солнце на востоке, пустой трамвай... Романтика! Хотя, возможно, я вижу это так просто потому, что мне хочется видеть именно так. Любому человеку свойственно всё подстраивать под себя. Мыслить трезво и рассуждать логически - это, конечно, хорошо, но иногда очень больно на душе, поэтому зачем усложнять без того сложную жизнь? Не знаю, как подобрать слова правильно, потому что я не знаю, что чувствую, что говорить и что думать. Можно ли сказать, что я творческая душа? Не знаю, но будем считать так. Творческие души всегда такие ранимые и влюбчивые. Понимаете, к чему я веду? Ненавижу это качество в себе, но человек вызывает во мне какие-то тёплые чувства каждый раз, когда я остаюсь не посланный на три советские буквы. Нет, я не влюбился, просто Оля такая... этого не понять, если не почувствовать на себе. Она такая хохотушка, смеётся с каждой моей идиотской шутки, прикрывая ладонью рот. Она делает прекраснейший кофе, очень вкусно готовит (иногда делится едой со мной, когда видит, что я сам нихера не жру, ничего не готовлю). Пару раз она даже будила меня, когда я забывал заводить будильник или тупо не слышал его. Я не закрываю дверь в свою комнату, я понимаю, что нахожусь в полной безопасности. Это ведь и значит находиться дома? Я частенько захожу к ней в гости, когда её матери нет дома, и мы смотрим разные фильмы и передачи по телевизору, выпивая пиво, что я захвачу из своей комнаты. Надеюсь, она не замечает этого, но я как конченый придурок часто пялюсь на неё, рассматриваю черты лица, мимику, жесты, повадки. Как с такой ангельской внешностью сочетается взрывной и сложный характер? Такое существует только в каких-нибудь романах с нотками фэнтези, ей богу. Не люблю говорить о таком слишком много, а то затянет ещё... Лучше перейду плавно к работе, которую я люблю нежной любовью, иначе бы не катался каждый божий день к чёрту на куличики. Не смотря на то, что я всего лишь стою за кассой, пробиваю товар и иногда подсказываю и ищу всякие пластинки, это общение с людьми отбирает у меня все жизненные силы и я возвращаюсь домой никакой, лишь бы до дивана доползти. Не знаю, как я в метро не уснул ни разу. Но всё же реанимирует меня музыка, которой пренадлежит магазинчик, где я работаю. Мне очень помогают проигрыватель, что стоит в углу рядом со мной, и то разнообразие музыки, что я могу послушать за рабочий день. Я даже во время обеденного перерыва далеко от проигрывателя не отхожу. Надо мной часто прикалываются сменщик и начальник, но их понять можно. Тем более на правду не обижаются. Да и чему тут обижаться? Я слышал в свой адрес слова и похуже. Даже от людей, которые, казалось, никогда такое не скажут.

***

27 июня, ебучий 1992 год. Надоел уже, хотя, кто знает, будет ли в следующем году лучше? Может, нужно радоваться тому, что мы имеем сейчас, потому что в следующем году нас всех к херам убьют? Сразу видно, что у меня рабочий день, да? И я не был бы таким раздражённым, если бы не некоторые мудозвоны, которые решили, что сегодня они могут не идти на работу. На выходных смена не моя, поэтому я должен был проспать до двенадцати часов дня, это мой режим сна на субботу. Но меня разбудил в восемь утра телефонный звонок от начальника, который попросил сегодня выйти на работу, потому что никто не может и я единственная надежда. Да я везучий. За доплату, конечно, я поволок свою жопу на Нарвскую. Набью морду этому мудиле в понедельник, который должен был сегодня работать. Всё больше радуюсь тому, что это единождая акция, уж слишком много людей приходят на выходных, не дают насладиться «Seasons In The Abyss» группы Slayer. Считай, самый свежак, ему всего два года. За эти несколько недель, что я работаю здесь, я успел переслушать всю дискографию этой группы, что есть на данный момент, все пять альбомов. Могу ли я уже называть себя ярым фанатом? Думаю, пока рановато, но музыка определённо заходит мне очень сильно. Барабаны такие быстрые, энергичные и такие агрессивные... определённо то, что я бы хотел слышать в своей группе, была бы она у меня. На самом деле, я частенько задумываюсь над тем, чтобы собрать свою банду, но пока есть только гитарист. Думаю, если даже Джим не захочет в чём-то подобном участвовать, я всё равно его уломаю. Знаю рычаги давления на него, так сказать. Его долго уговаривать не приходится: глазки как можно жалостливее сострил, и он твой. Я, возможно, тоже мог бы быть гитаристом, но до Джима мне явно ещё далеко; мой уровень игры - это уличный музыкант. Не как тот на Дворцовой площади, даже я играю лучше. Но вот что у меня точно не отобрать, так это голос. Я даже не учился нигде, чтобы петь, мне просто повезло родиться с красивым голосом. Я очень часто слышу в свой адрес комплименты по поводу голоса, многие, блять, текут, когда просто слушают, как я говорю. И, конечно же, я не раз пользовался данным мне даром. Кадрить девок куда проще, когда, помимо смазливой внешности, у тебя ещё и сексуальный голос. Всё это имеется у меня, и я этим пиздец как горжусь. Больше просто даже нечем. Поэтому, что мне мешает стать вокалистом какой-нибудь дворовой группы? Я, конечно, на многое не надеюсь, не забываем про мою везучесть, но и группу пока ещё не сформировал, так что не нужно далеко заглядывать, а то потом больно будет. Сегодняшний рабочий день тянулся как назло мучительно долго. Я не отводил взгляд от часов, но от этого время не шло быстрее. Кажется, я вот-вот сошёл бы с ума, если бы в семь часов меня не отпустили. Я тут же распрощался со всеми и сиганул из магазина, пока снова не понадобилась помощь от "единственной надежды". Я иду, нет, ковыляю, к метро кажется, минут пятнадцать, хотя идти от силы минут пять, но этот день высосал все мои жизненные силы, не оставив ни капли даже на донышке. Вот я покупаю жетон, прохожу через турникет, жду поезд, а в голове моей пусто, и глаза смотрят в пол, потому что даже нет сил поднять голову. Еду стоя, потому что бабушки точно не станут уступать уставшему мне место. И всем похер, что у меня опять начало темнеть в глазах и, кажется, я вот-вот упаду в обморок. На Площади Восстания выхожу из вогона, проклиная каждого, кто был в нём, и неспеша перехожу на зелёную ветку, чтобы добраться наконец до Гостинки. Здесь мне тоже не удалось сесть, но я уже не мог стоять, поэтому присел на корточки, облокотившись на двери. Я же деревенское быдло, мне можно. Самым долгим был путь от метро до дома, и даже сигарета возле спокойной воды на набережной не сильно помогает. Я остановился, облокотился на холодный камень набережной, потупив взгляд на тёмную гладь воды, а мозг будто начал оживать и наполняться всякими своего рода мыслями. В ход пошла ещё одна сигарета. «Интересно, каково упасть в эту чёрную реку? Сколько людей уже свели концы с концами в этих знаменитых водах?» — не те мысли, которые я хочу слышать сейчас, но моя хроническая депрессия считает иначе. Что ж, я не в силе ей сопротивляться.       «Если когда-нибудь я решусь покончить с собой, то буду покоиться на дне Невы...» — твердит мне голос в голове, а я киваю. Я вернулся домой только когда стрелки часов показывали десять часов вечера. Даже Саныч в своей комнате, я понял это по телевизору, который слышно из его комнаты, но к этому звуку я привык ещё когда мы с матерью жили в однушках, и мне приходилось засыпать под звуки бубнежа из зомбоящика. Оля, наверное, уже спит, но я не буду заходить к ней в столь поздний час. Я разулся, снял плащ и зашёл в свою комнату. Наконец-то дома... всё ещё я не развёл тут срач, комната просторна, чиста и свежа. Я вдыхаю кислород полной грудью и заваливаюсь на диван. Нет сил даже раздеваться, но я в грязи не купался, так зачем эти лишние усилия? Мои веки закрываются, а я этому совсем не сопротивляюсь. В голове продумываю, как проведу следующий день, но, скорее всего, просто просру его, но всё равно лёгкая улыбка не уходит с моего лица. Но только я начал дремать, как меня разбудил какой-то непонятный шум, доносящийся определённо откуда-то сверху. — Блять, ну кому там не имётся... — злобно рычу себе под нос и нехотя поднимаюсь с дивана. Чуть морщусь от холода спросонья и выхожу из комнаты. В коридоре стоит Оля. — Чего не спим, красотка? — зеваю я, потирая костяшкой глаз. — Да вот хочу сходить разобраться по поводу шума. Маме спать мешают, в её-то выходной! — она скрестила руки на груди и смотрит куда-то в потолок. Очевидно, она настроена очень решительно, но кто знает, что за люди вообще решили потревожить сон всего дома. Тут просыпается и мой старина мозг, который обычно отказывается соображать в нужный момент, и я понимаю, что слышу не абы какой шум, а самые настоящие барабаны. Какое такое быдло, помимо меня, решило завестись в этом доме! — Не кипятись, тебе не к лицу, — усмехаюсь я и легонько тыкаю её в носик. Реакция каждый раз одинаковая: она морщится, но ничего не отвечает. — Я разберусь. — Но раньше я не слышала подобного шума! — Значит ласково поздравлю с новосельем, — как всегда в шуточной манере отвечаю я, хотя настроен я не так весело. Во мне не осталось ничего радостного за этот изнурительный день, так ещё и поспать не дают! — Что за срань происходит? — я слышу еле внятный, но очень возмущённый бубнёж соседа, который вышел из своей комнаты на пару с бутылкой водки. Друзья - не разлей вода. — Не волнуйтесь, Иосиф Саныч, я сейчас всё улажу, — не хочу, чтобы этот алкаш орал, так что сразу стараюсь успокоить. — Надавай по мордам как следует, парень, чтоб повадно тварям не было! — рычит он и чуть ли не кидает бутылку на пол, но, видимо, вовремя одумывается, и суёт стеклянное горлышко в рот. — Обязательно, Саныч, обязательно, — смеюсь я и выхожу из квартиры. Я поднялся по лестнице на пятый этаж, и даже не пришлось гадать, откуда исходит шум, это слышно сразу. Странно, что ещё никто не пришёл сюда с жалобой. Я не из стеснительных особ, так уж вышло, поэтому без особых раздумий позвонил в звонок квартиры под номером семьдесят четыре. Шум тут же прекратился, и настала сладкая тишина. И я бы, может, ушёл, ведь дал ясно понять шумным соседям, что никто их концерт по заявкам терпеть не будет, но всё же стало до жути интересно, кто же так херачит по барабанам. Люблю лезть не в свои дела, знаете ли. Когда-нибудь мне оторвут нос, как любопытной Варваре, ну или просто отпиздят до полусмерти, но от этого я не перестану быть пиявкой, которая, если присосётся, то не отстанет, пока не напьётся крови досыта. А соседи всё не открывают. Но я же добьюсь своего. Только я потянулся к звонку, как услышал щелчок, и дверь распахнулась. Глубоко внутри себя я удивился так, что у меня бы отвисла челюсть до самого пола, но лицом я лишь немного расслабил нахмурившиеся брови. Передо мной стоит парень с длинными и чёрными, как смоль, волосами, он такой низкий, а я напомню, что сам не наделён пиковым ростом. Ему, наверное, от силы лет шестнадцать, и мне сразу захотелось спросить, где его родители, но по какой-то причине я не стал этого делать. Из-за того, что я вот так растерялся от увиденного передо мной, начал первым говорить не я, а этот парень: — Простите, что потревожил ваш покой. Я знал, что кто-нибудь обязательно придёт надавать мне по шапке за то, что я шумлю, но мне это было необходимо, — он говорит абсолютно спокойно, с толком, с расстановкой. Я ожидал увидеть какого-нибудь пьяного, потного ублюдка, об которого я бы, может, даже почесал свои кулаки, но никак не таких интеллигентных мальчиков. И я разучился связывать слова в нормальные человеческие предложения. — Ну... хорошо, что ты понимаешь, из-за чего к тебе незваные гости ходят посреди ночи, — усмехаюсь, дабы скрыть своё негодование, и чешу затылок. Из этого разговор явно не завязать, поэтому мне всё ещё хочется спросить его про родителей, но какое-то шестое чувство говорит о том, что не стоит, и я пока слушаю его. Парень не закрывает дверь у меня перед носом, видимо, ожидая, что я ещё что-нибудь скажу. И обязательно скажу, недаром же я наделён способностью разболтать даже самого неразговорчивого человека. И тут как раз начала назревать темка для нехеровой такой дискуссии. Этот парень итак не похож на человека, который слушает какую-нибудь Комбинацию, хотя я сам частенько могу включить, например, «Московскую прописку», чего уж греха таить. Так, по настроению. Но я и не выгляжу, как фрик. Я вообще никак не выгляжу, никак из толпы явно не выделяюсь и ничего плохого в этом не вижу. Но приглушённо из глубины квартиры я услышал больно знакомые мне риффы и, конечно же, их я ни с чем не по попутаю никогда в своей жизни. У паренька играли Slayer. Такого приятного совпадения я точно не ожидал встретить, особенно в этот паршивый день. И, сложив в голове все обстоятельства в одну длинную цепочку, меня будто осенило: — Slayer херачил на барабанах? — как бы невзначай интересуюсь я, на что получаю вполне ожидаемую реакцию в виде округлившихся глаз. Это определённо сработало, чёрт возьми. — Вы слушаете Slayer?.. — А по мне не видно? — до жути ехидно улыбаюсь, но пока у меня нет никаких коварных планов, клянусь. — Честно сказать? Вообще нет, — пацан тоже не отстаёт и начинает, видимо, устраивать мне подъёбки. Нет, ну за родителей он мне рано или поздно будет пояснять. — Лирика «Сизонс Ин Зе Абус» такая ахуенная, Арайа в этом мастер, — продолжаю начатую тему. Парень звонко рассмеялся, возможно над моим немецким и произношением, но согласно закивал. — Да... Я недавно даже пластинку преобрёл, очень уж хорошие вещи делают эти ребята. — Коллекционер что-ли? — Ну, можно и так сказать. — Неплохо, — пожимаю плечами и заглядываю через паренька вглубь квартиры. До жути интересно рассмотреть его коллекцию музла, раз уж он такой... раз уж у него есть возможность коллекционировать. Незамедлительно в мою светлую головушку приходит идея, и я снова прикидываюсь дурачком. Это работает всегда. — Слушай, никогда прежде чёт не видел тебя тут. Недавно переехал? — Вот.. только сегодня. Но я уже неделю сюда езжу. Вещи возил, все дела. — О, ну тогда понятно, поздравляю с новосельем. Я Кори, этажом ниже живу, — протягиваю руку, а он незамедлительно жмёт её. — Джои, — на его лице будто расцвела лёгкая улыбка. Добро. — Отлично, Джои, приятно познакомиться. Будем друзьями. — обычно не разбрасываюсь такими громкими заявлениями направо и налево, но это определённо хороший способ втереться в чьё-либо доверие. Джои отвечает мне взаимностью, и я отпускаю его руку, тут же проскальзывая в квартиру. Не пиздеть же на лестничной площадке, в самом деле. Темноволосый закрывает за мной дверь. Миссия выполнена. Я кратко осматриваю территорию и присвистываю. — Знатная жилплощадь, губа не дура, однако. — А то, — он усмехается и приглашает пройти. — Только я ещё вещи не успел разобрать, так много всего. Я, наверное, неделю или две буду ещё в коробках жить. — В четыре руки, думаю, побыстрее будет. — Где ж мне лишнюю пару рук найти? — Мои две работящие, например. Так уж и быть, могу помочь. За оплату труда, конечно же. — Да? И что же вы потребуете с души моей за благородную помощь? — Благородную, но не бескорыстную. Безлимитный доступ к музыке всего-то. Нормальная такая сделочка, разве нет? — усмехаюсь, оборачиваясь к Джои. Я не успел даже заметить, как его спокойное выражение лица поменялось на более чем серьёзное. Теперь я бы прибавил ему пару годиков к возрасту. — Вы задумали воспользоваться мной из-за того, что у меня есть пластинки и проигрыватель? Да, сукин сын, так и есть... — Нет-нет, с чего ты это взял? Мне пластинок и на работе достаточно. Было интересно узнать, что у тебя в ассортименте имеется, а ты мне сразу вилами в морду тычешь. И вообще, давай без этих «вы», в самом деле. — А как мне ещё со взрослыми дядьками общаться? — Да какое! Я просто не побрился... — чешу свою щетину. Действительно стоит взять в руки станок. Наебать этого пацана оказалось не так просто, как мне казалось. Но да ладно, своего я всё равно добьюсь. В любом случае, знакомые не помешают мне в новом городе. — Прошу прощения... — он сразу сбавил обороты, вернулось его спокойное выражение лица. Такое мне больше по душе. — Сколько тебе вообще лет? — Девятнадцатый годок идёт, — отвечаю, надеясь услышать и его возраст, но он просто кивает. — Щетина правда старит. — Спасибо за комплимент... — В комплиментах я хорош, — он улыбнулся как-то прямо показушно нахально. Эй, это моя роль вообще-то! — Ага, прям как я в английском, — не подъебнуть я не могу. Это дуэль, в которой я должен первым пустить пулю прямиком в сердце соперника. Тогда просто-напросто это буду не я. Снова настала тишина. Я пока не зацепился за то, о чём можно поговорить, поэтому бегал глазами по квартире и по самому Джои в частности. Как я уже говорил, у него длинные, где-то до лопаток, чёрные волосы, низкий рост, худое телосложение и бледная кожа. Он выглядит, как типичный гот, например. Они же все выбеливают себе рожи и ходят, делая вид, будто им на всё плевать. Но он явно на ночь глядя не стал бы чего-то там себе выбеливают. Я бы сказал, что он выглядит, как фарфоровая кукла, но только из-за роста. Думаю, для него это было бы оскорбительно. Он скорее выглядит, как живой труп. Я могу, конечно, проводить аналогии. Но серьёзно, что-то в этом есть, я никогда прежде не видел, чтобы человек был похож на ходячий труп, но при этом чтобы выглядел прекрасно, ведь первым делом, при произношении слова «труп», в голове проносится картина чего-то противного; например, умершего тела, которое пожирают опарыши, от которого пасёт сыростью и гнилью. Ещё у него голубые глаза. Прям ясно-ясно голубые, светлые такие, даже с небольшим серым отливом. Они кажутся такими яркими на фоне тёмных волос, что я не могу не отметить этот удивительный оттенок голубого. Я снова погрузился в свои мысли, сам того не замечая, и при этом мой взгляд был прикован к этому парню, из-за чего ему наверняка было некомфортно. — Даже не знаю, что предложить тебе, я не ждал гостей в ближайшее время. Я даже чай не могу налить. — И не нужно, я чай только бабушкин пью, а в остальное время упиваюсь кофе. — Даже кофе нет. — Да и насрать с высокой колокольни. Этой ночью я хотел бы уснуть, а не шароёбиться туда-сюда из-за прилива сил, — я потянулся и после слов о сне даже зевнул. Видимо, вспомнил о том, какой у меня сегодня тяжёлый рабочий день был. И всё-таки не за светской беседой я сюда прорвался. — Так что там с пластинками? — В коробках ещё. И проигрыватель тоже. — М-да.. косяк. Ладно, тогда я пойду смотреть прерванные сладкие сны с красивыми тёлочками, — разворачиваюсь и уже направляюсь к выходу. Джои стоит на месте. Будто я запомнил, как открывается его чёртова дверь! — Так... ты придёшь завтра помочь мне?.. — его голос звучит тихо, либо мне так показалось, потому что я достаточно отдалился от него. Я остановился, почесал репу. Действительно, нужно ли мне помогать какому-то толком незнакомому мне шкету? Неужели он сам не разберётся? Хотя мой длиннющий язык уже обвил паренька какой-то светлой надеждой, и я прекрасно понимаю, каково, когда эти самые надежды рушатся, как карточный домик. Не хочется быть тварью, сегодня нет того настроения. — Я сплю до двенадцати. Если ты к тому времени всё не разберёшь, то так уж и быть, — отвечаю, не оборачиваясь, но чувствую, что Джои тепло улыбается после моих слов. — И, это.. дверь-то открой, а то я не знаю, как этот сейф открывается. — Да-да, уже иду.

***

Моё утро началось в полпервого дня. Не скажу, что я очень поздно проснулся, ибо сонливость не проходила ещё долго. Я поднимаюсь с дивана, что сопровождается симфонией хруста всех суставов тела. С абсолютно заёбаной рожей выхожу из комнаты и иду на кухню, чтобы сварить хотя бы кофе и покурить. В свой законный выходной я могу позволить себе немного полениться, спокойно посидеть на кухне, помусолить чашечку кофе, смотреть в окно и растянуть этот завтрак на добрые полчаса. Так я стараюсь делать каждые выходные, ибо это единственные дни, когда я могу никуда не торопиться. Тем более в квартире я сейчас один, а значит на кухне никому из готовящих не мешаю. Это ли не сказка? Не хватает в завтраке, правда, чего-то, кроме чёрного кофе и сигарет. Омлета, например, ну или хотя бы бутерброда. Но мне слишком лениво что-либо делать. А даже если бы не было лениво, то тупо не из чего. Всё никак не могу собраться и сходить в магазин. Но эта единственная баночка пива в холодильнике выглядит очень даже неплохо. Такой своеобразный натюрморт одинокого колхозника. Главное, что холодильник не пустует. Смакуя возле форточки сигаретку, я начал вспоминать вчерашний вечер. А именно, что что-то там я обещал... Чёрт, как же неимоверно лень куда-либо идти сейчас. Особенно если учесть, что я собирался помочь разобрать вещи после переезда. Что дёрнуло вообще меня дать это сраное обещание? Во всяком случае, раз уж дал обещание, то придётся идти и выполнять его даже через не могу и не хочу. Только через полчаса, когда час дня будет. Негоже ведь выходить в такое некрасивое время, 12:18. За эти полчаса, что я выделил для себя, я сходил в ванную, переоделся, в конце концов, и даже успел крепко призадуматься о смысле жизни. Это очень обширная тема для заумной дискуссии, и у каждого человека будет свой ответ, как не старайся доказать свою точку зрения. Но такими глубокофилософскими вопросами чаще всего задаёшься, сидя в трусах, с лишь на половину натянутыми штанами, и обязательно нужно пялиться в одну точку, будто именно там где-то зарыт драгоценный ответ, а ты просто не всё никак не можешь увидеть его. Поэтому я поднялся на этаж выше только ближе к 13:30. Меня абсолютно ничего не смущает, я ведь пришёл, как и обещал, а в моё обещание не входило то, что я приду спозаранку. Нажимаю на кнопку звонка. Не успело пройти и десяти секунд, как мне открыли дверь. — Привет, — улыбчивый паренёк стоит на пороге и приглашает меня пройти. — Я заждался. Думал, ты уже не придёшь. — Спокойно, обещания я всегда выполняю. Даже если невмоготу, — прохожу в уже знакомую мне квартиру, а за мной закрывают дверь. — Ты уже сделал что-нибудь или только меня ждал? — Да, я уже четыре коробки кухонного разобрал. — Четыре? — переспрашиваю, а после фыркаю. — У тебя ж не столовка школьная, чтобы столько всякого было. — Да там не особо много и вышло... зато кофемашинка новая! — А вот это уже интересно. Показывай, что сделал. Мы прошли на кухню, которую я осматриваю уже второй раз, поэтому мне есть с чем сравнивать. Она стала действительно уютнее за имением всякого рода припоров, посуды и, блять, кофемашинки. Мне варят кофе левая, правая и турка, но интересно попробовать кофе из робота. Как жаль, что я уже выпил сегодня две кружки... хотя, когда это меня останавливало? Уверен, что за время уборки здесь ещё ни раз напрошу сварить мне чашечку. Также моё внимание привлекает большое окно, благодаря которому на кухне очень светло. Только какой-нибудь тюль я бы всё равно повесил, для красоты, так сказать. Но это уже дело вкуса, а мне не жить в этой квартире, поэтому мои затеи останутся в моей же голове. — Неплохо... — чешу затылок. — Тебе ещё много осталось разобрать? — К твоему великому сожалению, у меня очень много одежды и всякого барахла, которое нам с тобой нужно будет сегодня разгребать. — Угу... — как-то многозначительно киваю, уже проклиная себя триста раз за то, что сограсился на эту авантюру. — А... — А пластинки в самую последнюю очередь, — перебивает меня он с ангельски невинными глазками. Но как же чертовски прав. Всё же я думал, что обвести его вокруг пальца будет гораздо проще, чем оказывается на деле. — Чтобы ты не слинял при первой же возможности. Жизнь меня научила тому, что нужно уметь вертеться в социуме, если не хочешь остаться нагнутым раком и без трусов. А я во всём и всегда пытаюсь искать выгоду для себя. Жестоко? Возможно. Но так устроен мир, что добряки быстро вылетают с этого поля боя. И, видимо, нужно засунуть куда подальше своё стереотипное мышление, ибо в этот раз оно меня подвело, когда я решил, что маленького мальчика наебать будет проще простого. Во всяком случае, ничего криминального я не собирался делать. Всего лишь эксплуатировать "дружбу" с ним для собственной выгоды. Даже с первого взгляда я могу понять, что этот парень достаточно давно плавает в болоте под названием "музыка", поэтому это знакомство я считаю выгодным. Уверен, от него я смогу набрать больше знаний, да и больше всяких исполнителей и групп. С тем учётом, что он живёт всего этажом выше, это должно было прокатить. Но с другой стороны, я ведь даже не знаю, сколько ему лет. Придётся это как-то выяснить. — Умно, — усмехаюсь, оглядывая мелкого с ног до головы и обратно. — Наконец достойные соперники. — А то, — скрещивает руки на груди. — Я не такой наивный маленький дурак, как ты думал. Меня тяжело наебать. — Да ну? А что это тут у тебя? — тычу пальцем ему в грудь, чтобы он опустил голову. И это работает. — Где? — Да вот здесь, — щёлкаю его по носу, на что он морщится и пятится назад, а я смеюсь. — Да ну тебя! Это нечестно! — Схуяли? — Да потому что!.. Это наёбка для детей! — Что ж, делай выводы, — пожимаю плечами и скрываюсь в коридоре. — Пойдём, дела нас ждут, не хочу торчать тут до глубокой ночи. — Мамка потеряет? — ехидно говорит он, догоняя меня. — Да, — согласно киваю я. — Плакать будет, нервничать. А сердце-то больное. — Понимаю... — отвечает со вздохом. — Мои родители за меня тоже так переживают. Я, конечно, понимаю, что они меня любят, всё такое, но... но иногда это реально раздражает. — Не знаю, мне сравнивать не с чем, я долго с бабушкой жил, а она очень занятой человек, поэтому я делал, что хочу. — Повезло тебе. — Не делай поспешных выводов. Когда ты тупой кусок говна, как я, то присмотр иногда бы не помешал. Так, сюда? — указываю пальцем на приоткрытую дверь комнаты и заглядываю туда через щёлочку. — Не-а, это моя воображаемая студия, — он закрывает у меня перед носом дверь и указывает на ту, что чуть дальше. — Нам туда. — Понял, — пожимаю плечами и иду к нужной комнате. — А тебе лет-то сколько? — Восемнадцать уже в апреле исполнилось. — А, вот оно что, как цыгане пляшут, — если быть честным, я удивлён. Больше шестнадцати я бы ему не дал. Но, как я уже говорил, опираться на стереотипы - не самая лучшая затея. — Так, получается, ты младше меня всего на два года. — Ты же говорил, что тебе девятнадцать.. — Ну, сейчас да. А в декабре исполнится двадцать. Бля, звучит так отстойно, будто я уже вонючим дядькой стану. — Погоди, в декабре? — перебивает мой монолог об отстое старения с округлившимися глазами. — А числа какого? — Восьмого, — отвечаю, но не понимаю удивления в его глазах. Ладно, если бы он спросил, чтобы знать, когда поздравлять, но тут это уточнение явно не для того. Тем не менее, мы проходим в комнату, и я вижу эти коробки, набитые шмотками. Уже представляю, сколько мы убьём времени на то, чтобы всё разобрать. А парень... Чёрт, я забыл его имя. Придётся как-то выкручиваться, либо же невзначай придумать ему прозвище. Хоть его-то я должен запомнить, раз придумаю сам. — Восьмого... — повторяет за мной. — Что ж, запомню. Ладно, давай уже прикончим эти коробки, а то они столько места занимают. Мне нужно много свободного пространства! Он подходит к одной из коробок и открывает её. — Ага, тут футболки. Я их складывал аккуратно, но при перевозке всё равно всё пернмешалось, придётся складывать заново, — сам садится на пол и приглашает присесть меня. — Паркуйся, мы тут надолго. — Вот складывать одежду - это не ко мне. Ты ещё не видел, как мои шмотки лежат. — Не ворчи, старик, я научу, — улыбается как-то хитро. Сразу даёт понять, что мне никуда не деться. — Вот чертёнок, — усмехаюсь и присаживаюсь на пол рядом. А вот и прозвище придумалось само собой. На что темноволосый в ответ звонко смеётся. — Тот ещё. Я твой посланник Сатаны, — выказывает вверх козу и достаёт язык, а я смеюсь. — Теперь понятно, почему я тут сижу, етить вашу мамку... Ладно, давай начинать, — очень уж неохотно говорю последнюю фразу я и наблюдаю, как чертёнок достаёт из коробки две чёрные футболки: одна с дебютным альбомом Металлики, другая с каким-то принтом AC/DC, которая достаётся мне. — Итак, смотри, тут всё довольно просто: переворачиваешь футболку и складываешь рукава к центру, — свой инструктаж он сопровождает наглядным примером, а после смотрит на меня. — Повторяй. Я смотрю сначала на футболку мелкого, а после на свою и быстрым, но не очень аккуратным движением повторяю за ним, но тут же мне прилетает замечание: — Эй, ты мне тут не халтурь! Я не хочу потом опять их гладить. Давай заново. — Да блять.. на теле всё разравняется же... — ворчу, но всё равно исправляю свои ошибки. — Так нормально? — Идеально. Так, теперь сладываешь футболку пополам, чтобы подол был на швах плеча, — он кладёт локоть на примерную середину ткани и складывает её пополам, после чего переворачивает футболку. — И готово! Ладно, аккуратно сложить футболку оказалось куда проще, чем я думал, поэтому я без каких-либо проблем повторил за чертёнком. Но всё равно как-то лениво вот так перебирать каждую вещичку. — А когда будет перерыв на обед или перекур? — А ты уже устал? — Ну.. нет, просто интересуюсь. — Когда разберём хотя бы три коробки, устраивает? Нихуя не устраивает, если быть честным... — Вполне. — Отлично, тогда, — он тянется к коробке и достаёт ещё две абсолютно чёрные, как дыры в космосе, футболки. Только одна из них с Black Sabbath, а другая с Misfits, которые мне пока неизвестны. И именно эта футболка достаётся мне, — повтори на этой. — Без проблем, — усмехаюсь. Для меня это звучит, как вызов, мать вашу, поэтому я в деле. И я, сконцентрировав все свои внимательность и аккуратность, сложил эту футболку. И у меня получилось чертовски хорошо. А я вхожу в азарт этого дерьма. — Отлично! — хлопает в ладоши. — Такими темпами мы закончим очень быстро! — Кстати, а что это за группа? — всё же решаю поинтересоваться и тычу пальцем в лого группы на футболке, выданной мне. В качестве ответа я вижу очень удивлённое лицо и: — Ты не знаешь Misfits?.. Мотаю головой. — Чёрт, да тебе повезло, что у меня есть их пластинки! — Да? Тогда давай быстрее покончим с этими шмотками! Я отдаю сложенную мной футболку темноволосому и, пока он кладёт её на полку, сам беру себе другую и так же складываю. И дело однозначно пошло в гору, ибо за полчаса мы разобрали две коробки с вещами. И ещё полтора часа моей жизни пролетели незаметно. Мы с мелким очень хорошо разговорились, из-за чего разбор его гардероба не был таким скучным и нудным, каким, я думал, он будет. И всё-таки с этим чертёнком оказалось очень интересно говорить. С ним можно обсудить многое, и он даст достаточно конструктивный и развёрнутый ответ. Шестерёнки в его голове работают, и это видно невооружённым взглядом. Мне очень нравятся люди, которые умеют пользоваться желеобразной хернёй под названием мозг. Мы обсудили, наверное, каждую группу, которая была изображена на множестве его футболок. А работа в музыкальном магазине мне хорошо так помогла не облажаться в этом многообразии терминов и названий. Спустя часа два мы разобрали всю одежду мелкого, и, когда он объявил перерыв, я довольно так потягиваюсь, поднимаясь наконец с паркета. — У меня жопа квадратная, я чувствую это! — мну себя за булки и ворчу я, а темноволосый хлопает меня по спине и с усмешкой отвечает: — Старик. Кофе будешь? Заслужил. — Буду конечно! Что за вопросы? — Хорошо. Можешь пока порыться в виниле, разрешаю. Вон та коробка возле кровати, — головой кивает в сторону лежбища, а после уходит на кухню. — О, а вот это уже интересно, — шепчу и, потирая ладони, подхожу к кровати чертёнка и открываю коробку. В ней очень аккуратно сложены пластинки и даже соблюдён порядок алфавита. Я с интересом достаю пластинку за пластинкой, ставя палец на их место, чтобы не нарушать после порядок, наведённый хозяином. AC/DC, Metallica, Pink Floyd, Guns N' Roses, Twisted Sister - исполнителей можно перечислять бесконечно, но вдруг мне на глаза попалась буква «М», и я вспомнил о группе, которая была изображена на одной из первых футболок. Темноволосый говорил, что у него есть их пластинки, и я тут же натыкаюсь на одну из них и достаю пренепременно. Альбом «Evilive», у которого очень красивая, яркая обложка. Такую наврядли спутаешь с любой другой пластинкой в музыкальном магазине, это очень удобно. Пока я рассматриваю этот экземпляр, в комнату уже приходит мелкий с двумя чашками кофе и одну, видимо, мою, ставит на подоконник. — Что ты на корточки уселся, как гопник? Хоть бы на кровать приземлился, раз жопа ноет. — А я что, не похож на гопника? — в удивлении интересуюсь я, поднимая башку на мелкого. — Сейчас ни капли, — делает глоток кофе и тоже усаживается на корточки, чтобы мы были наравне. — О, Misfits смотришь. И каково твоё первое мнение о них? — Хм... даже не знаю, — кручу и верчу пластинку в руках. — Мне кажется, они поют о всякой нечести. Смотрел фильм «Вий»? Вот его чем-то напоминает. — Ты очень даже близок! Только «Вий» скорее эта пластинка напоминает, — отдаёт мне кружку и достаёт из коробки ещё один винил, — хотя бы обложкой. На, глянь, — мы снова меняемся, и я рассматриваю новую пластинку. Альбом называется «Legacy Of Brutality», и его обложка чем-то действительно напоминает тот ебанутый фильм. Темноволосый улыбается довольной улыбкой и делает ещё глоток кофе. — Интригует, да? Думаю, с этого альбома и начнём знакомиться с дискографией Misfits. Ты же не против? — Бляха, спрашиваешь ещё! — Ну вот и славно. Тогда бери кофе, садись на кровать и попей нормально. А то на корточках баланс ещё потеряешь, не дай бог, потом полы мыть. — Ну ладно, — со вздохом отвечаю я и складываю всё, что достал, по своим местам. Со мной вместе встаёт и мелкий, сразу залезая с ногами на кровать. — Надеюсь, ты не насыпал мне сахара и не наливал молока? — добавляю я и смотрю в свою чашку. Молока, вроде, нет. — Молоко не добавлял, но сахара всего две чайной ложки. Не нужно было? — Просто я обычно без всего этого херачу, но да ладно, — со вздохом отвечаю, беру чашку и делаю глоток. Уже, конечно, не та бадяга, которую я пью обычно, но терпимо. — Ты пьёшь просто эту чёрную, горькую жижу?.. — с явной брезгливостью фырчит мелкий. — Ну да, чтобы взбодриться. Разве не для этого кофе и нужен, а, чертёнок? Он снова улыбается, когда я его называю чертёнком, но ничего против не говорит, а это значит, что для меня он теперь именно чертёнок. — Не мучать же себя этой противной херней. — Ты маленький ещё просто, вот для тебя она и противная, — усмехаюсь я и снова щёлкаю его по носу, а он морщится. — Ты всего на два года старше, умник, — ворчит, делая глоток, тем самым пряча лицо за чашкой. — Кстати, спешу тебя обрадовать. Нам осталось разобрать всего две коробки всяких безделушек, которые нужно разложить по ящичкам и полочкам. — Безделушки?.. Разве это не та херня, которую ты должен разобрать сам? Ну.. тебе же лучше знать, что и куда класть, тебе же этим и пользоваться. А то будешь бегать ко мне и: «Кори, Кори! А где моя расчёска? Где мой браслетик, ну тот, что с шипами?» — специально очень по-глупому пародирую госол темноволосого, очень противно писклявя, за что получаю тычок локтем в бок. — Я так не разговариваю... Тем более мы с тобой в одной комнате всё разбираем, неужели я не увижу, что и куда ты кладёшь? Тем более, чувствую я, сегодня придётся работать прорабом, буду командовать тебе, что и куда класть. — Что за тяжёлый труд чернорабочего? — Ну... — пожимает плечами и снова делает глоток. — Допил своё хрючево? — Да, — ставлю чашку на подоконник. Кстати, кофе, приготовленный роботом, очень даже неплохой. Возьму себе на заметку. — Тогда давай, как ты говорил, прикончим уже это дерьмо, — смеётся и ставит свою чашку рядом с моей. После подходит к столу, на которой стоит относительно небольшая коробка. Интерес тянет меня за рукав, и я тоже поднимаю квадратную жопу с кровати и подхожу к мелкому. Он начинает доставать всякие вещи: книги, статуэтки, даже кубки. — Ничего себе. Это можно второй Русский музей* организовать, — чешу затылок, а после хватаю кубок за какое-то первое место. — Это сто процентов должно стоять здесь, — и ставлю его на полку. На него очень удачно падает солнечный свет, из-за чего появляется очень красивый золотой блеск. Из-за него, наверное, чертёнок и кивает согласно. — Как скажешь. — О, а туда какие-нибудь цветуёчки надо. Вот без них прям совсем не смотрится. — Цветуёчки? — переспрашивает мелкий и смотрит на меня, как на дурака. — Ну цветы, растения комнатные какие-нибудь, не знаю... — Я понял, о чём ты, но слово такое.. странное... Возьму себе на вооружение, — с наглой ухмылкой отвечает мне мелкий и приостанавливается в перебирании вещей. — Цветуёчков у меня много. Хорошая идея, Тейлор, хоть подоконники освобожу. — Пф, ну так, — довольно фырчу я и тихонько стучу себя по голове, — когда в эту светлую голову приходили плохие мысли? — Не знаю, но пока эта головушка просто гениальна. — Ой, не льсти, — махаю рукой, — лучше неси давай свой растительность. — Так точно, товарищ капитан, уже несу, — смеётся звонко и уходит на кухню. Но очень скоро возвращается аж с тремя горшками. — Вот, эти друзья на кухне мне совсем не нужны. Этот большой, ему много света уже не надо, поставь, пожалуйста на верхнюю полку. Беру из рук мелкого самый большой горшок и ставлю на верхнюю полку. — Я так полагаю, его и поливать надо меньше остальных. — Верно подмечено. — А что это за дерево такое? — Это бересклет. Надеюсь, ввысь он больше расти не будет, а только вширь. — Ага... Не слышал такого, значит у моей бабки не было. У неё все подоконники фиалками заставлены. Эта красненькая, эта красненькая с бордовым отливом, эта небесно-голубая, а эта вообще белоснежная! — Вот фиалок мне точно не надо, не моё. — Ну да. Тебе кактус надо. — Было бы славно, только моя мама не любит кактусы, а соответственно их на сбережение мне она никак не могла отдать. — А нахера тебе столько зелёных друзей? Проверка на самостоятельность? — Типа того... — вздыхает он и аккуратно ставит оставшиеся растения на полки, как-то там поправляя их листочки. — Но сейчас я даже рад, что она мне это всё отдала. Кота я пока завести не могу, а занять себя чем-то нужно. Сам не думал, что мне понравится ухаживать за растениями, пересаживать их, смотреть за листочками, бутончиками. — Ты в таком городе живёшь большом, неужели нечем занять себя? — Ну... каким бы большим город не был, очень трудно занимать самого себя всю жизнь. Друзей у меня особо-то и нет, лишь знакомые, но это больше по рабочей части. Так что завожу таких вот друзей. Молчаливые, но зато какие резвые на солнышке, — пытается улыбаться, но на меня не смотрит. Я очень даже хорошо могу понять, что без друзей может быть очень тяжко. Хоть сейчас у меня нет никаких проблем с коммуникациями, в детстве я не мог завести верных друзей в силу семейных обстоятельств. Но также я очень размыто могу представить, что такое поддержка семьи, родных и близких людей. Если идти от слов мелкого, его в семье любят, за него волнуются и пытаются помочь. А соответственно какая-то опора в жизни всё же есть. Мне бы тоже очень хотелось, чтобы у меня была возможность вот так приехать к семье на выходные. Нет, я, конечно, могу навестить мать, но я просто не хочу это делать от слова совсем. Но и поддержать паренька как-то надо, хоть я в этом плох. Всё, что я могу - это понимающие кинуть и похлопать его по плечу, что я и сделал. — Образумится. Как говорится, вся жизнь ещё впереди. Ты выходи на улицу почаще что ли? Кстати, у тебя есть возможность показать мне город, потому что я сам знаю его плоховато. — О, ну показывать надо много чего, — его глаза заблестели и наконец посмотрели на меня. — Ты был на крышах когда-нибудь? — Не-а... Чертёнок чуть ли не подпрыгивает на месте, вытягивая руки вверх. — Тогда можем отправиться хоть сегодня ночью! — Обязательно ночью?.. Мне завтра на работу шпёхать ещё. — Оу, точно... — руки плавно опускаются обратно, — я забыл, что ты работаешь. Ночью более красивый вид. Особенно сейчас, летом. — Ну да, да, белые ночи, наслышан об этом феномене. А ещё очень хорошо почувствовал его, когда в четыре часа утра солнце работает вместо будильника и лучами светит прям в лицо, что хочешь, не хочешь, а встаёшь с кровати, чтобы хотя бы задрать штору, которая всё равно не сильно помогает. — Вот, поэтому ждём следующих выходных. — Если на неделе у меня вдруг будет бессонница, то это событие может произойти и раньше. — О боже, если у тебя будет бессонница - трезвонь во все колокола! Даже если я буду спать, то всё равно проснусь ради этого. — Запомню, — усмехаюсь. — Так... а это куда? — Положи в первый ящик стола.

***

Следующие три часа пролетели для меня незаметно. Я был так увлечён разговором с чертёнком, что даже забыл посматривать на стрелки часов. Не могу припомнить хоть раз, чтобы когда-либо уборка так сильно увлекла меня, это одно из тех дел, которое я ненавижу больше всего. Провести весь день в огороде жопой к верху и прополоть десять грядок? Без проблем! Раз в сто лет убраться в собственной комнате? Легче умереть... И этому правилу я придерживался всю жизнь. Не всегда было, где убираться, ибо было и такое, что приходилось спать в ванне, но на данный момент в моей комнатушке в деревне царит полнейший хаос. Но это мой собственный хаос, так сказать, творческий беспорядок. Только я могу с лёгкостью найти среди горы мусора то, что мне нужно. Невероятная, способность, которой удивляются все и всегда. Чистюли хреновы. Я воодушевлённо отправляю последнюю уже пустую коробку из-под шмоток в противоположный угол комнаты, к другим пустым коробкам, и усаживаюсь на кровать, с облегчением вздыхая, понимая, что больше никому ничего не должен. И больше не нужно аккуратненько складывать футболочки, чтобы не помялись! — Да... надо будет тебя ко мне домой как-нибудь привезти, чтобы хоть как-то уборка шла, — говорю в шутку и наблюдаю за реакцией мелкого. Кто бы мог подумать, что я начну говорить о доме родном уже на вторую встречу. Хотя, я только горжусь тем, что вырос на комарах и парном молоке, так что без зазрения совести готов говорить об этом каждому прохожему. Но меня жутко смущает то, как относятся к деревенским людям в больших провинциальных городах. Нас считают какими-то простыми дурачками, которые привыкли лишь землю рыхлить, а не головой думать. Это ведь абсолютная чушь, а в пример можно взять даже самого Ломоносова! Но если бы пренебрежение городских заканчивалось лишь на этих сраных стереотипах... Я слышал очень много историй о том, как деревенских на работе в городе ввсмеивали, мол, не по специальности попал. А про школы я вообще молчу, дети - это исчадие ада! Уверен, что есть мальчишки и девчонки, над которыми издевались за то, что они смогли выбраться из деревни в свет, так сказать. И поэтому я не стремлюсь первым делом сказать о том, что я простой сельский парень, не хочу плохой репутации среди других. Но, смотря на чертёнка, я понимаю, что он не станет меня осуждать. Не знаю, просто чувствую, что ему безразлично то, откуда я. — Да ну ты? А далеко ли ты живёшь? — он усаживается рядом, усмехаюсь. — Всего где-то семьсот километров отсюда. Не, ну если ехать, то на недельку минимум. — Семьсот? — его глаза округлились, от чего я рассмеялся, даже прихватившись за живот. — Это ты откуда такой сюда приехал? Я думал, ты питерский. Ну или хотя бы из пригорода! — Нет, я из Ярославской области, деревня Власиха. А что, по мне не видно, что деревенский? — Ну... только если говор немного выдаёт тебя. Ну ты даёшь! Что же ты забыл здесь? — Как что? Искать себя, учиться приехал. Светлое будущее, понимаешь? Если его и тут не будет, то я даже не знаю, что делать. — Прям сам решил, что поедешь в такие дали за образованием? — Нет, конечно! Бабка на порог выперла с вещами. У меня друг здешний, так вот небольшая помощь в освоении есть, — слова так и идут из меня. Можно сказать, я выдал почти всю свою поднаготную, а чертёнок слушает с таким удовольствием. — Я тоже помогу! С большим удовольствием! Друг твой коренной? Я в нём не ошибся. — Не знаю, как тут у вас понять, коренной или нет, но его батька тоже наш воскресенский, а матушка, вроде как, ленинградская. Мелкий захлопал глазами, видимо, пытаясь в голове собрать все моим слова в кучу. — А друг твой родился в Ленинграде или как? — Да, родился. Только на каникулы к нам в село ездил. — Интересно... Далеко отсюда живёт? — На Ленинском проспекте. — Не ближний с вет, однако. Что он уже тебе показал? — Да вот по мелочи центр, там, площади, дворцы, храмы... Не успеваю я закончить, как меня останавливает темноволосый, положив ладонь мне на бедро. Его глаза будто запылали ярким пламенем от моих слов, а на лице появилась довольная улыбка. — Отлично, я покажу тебе обратную сторону Питера.