You don't need to bother...

— Бежим быстрее, а то опоздаем! — с быстрого шага перехожу на бег, держа её за руку, иначе наш трамвай вот-вот закроет двери и умчит в дальнем направлении. Она смеётся с абсурдности происходящего, но мы успеваем забежать в самый последний момент. Пытаясь отдышаться, смотрим друг на друга, и нас пробирает смех, что даже все бабки в трамвае, наверное, презирают нас. Сбил лишь подошедший кондуктор, мы оплатили проезд, получили маленькие билетики и уселись на свободные места. Нам предстоит долгий путь, длинной в полчаса, чтобы добраться до кинотеатра. Почему так далеко от центра, спросите вы? А я отвечу: нет, я не зажмотил денег, просто мне показалось, что вдали, ближе к окраине города, будет меньше людей, да и виды красивее, не одни дома, машины и мосты. По крайней мере, так сказал Чертёнок, и я его послушал. Время 19:25, мы идём на достаточно поздний сеанс, всё как и планировалось. Наконец я смог пригласить Олю сходить куда-нибудь вместе. Честно, было слегонца страшно, потому что Оля очень непредсказуемый и острый на язык человек, но она согласилась. Ещё и улыбнулась так мило, чёрт возьми... Это точно хороший знак. Поэтому мы уже совсем скоро подъедем. За окнами трамвая действительно очень зелёный вид, освещённый уже вечерними лучами солнца. Оля склонила голову на моё плечо и смотрит на вид из противоположного окна вместе со мной. Я всегда любил разглядывать всё и всех вокруг себя. Очень рад, что нашёлся человек, разделяющий мой эдакий интерес. — Рыжий, гляди, какие голубки милые сидят там, на проводах, — показывает пальцем, а я киваю. Не люблю, когда меня называют рыжим, этот прекрасный природный дар испортил мне несколько лет жизни. Но Оле простительно, ей можно всё. Никогда бы не подумал, что, будучи знакомым с человеком всего около месяца, смогу к нему привязаться и так сильно... влюбиться? Не могу припомнить, чтобы ещё когда-то я смотрел на человека с таким восхищением, как на неё. Кажется, я серьёзно влип. Перед уездом в большой город пообещал себе мыслить на холодную и рассудительную голову, сейчас мне должно быть не до этого. Но ведь сердцу не прикажешь, к сожалению... Иногда чувства берут контроль над разумом, что противостоять этому просто невозможно. Каждый хочет быть счастливым, и я не исключение, чёрт возьми. Но забываю обо всём сразу же, когда она тянет меня за руку. Оказывается, мы уже приехали на нужную нам остановку. Я даже не услышал этого, если бы не Оля - проехал бы до самой конечной, позабыв напрочь, зачем и куда ехал вообще. — Любишь ты, однако, в облаках своих где-то ветать, — машет ручкой у меня над головой, дабы разогнать все эти облака, скорее напоминающие тучки. — За тобой, как за маленьким, нужен глаз да глаз: то чуть кофе не убежит, то носок левый потеряешь. — Ты мне теперь до конца жизни будешь это припоминать? — усмехаюсь я, вместе с этим осматриваясь по сторонам. Мне ведь нужно всё-таки найти кинотеатр, когда я в этой части города первый раз. Я знаю, что я гений, можете не аплодидировать, по крайней мере, стоя. — Всё может быть. Если мы будем до конца жизни знакомы, то скорее всего, — хитро так хихикает, а я лишь улыбаюсь, чуть крепче сжимая её руку. — Идём, а то и опоздать можем. — Точно, точно! Только давай после пойдём туда, — пальцем указывает в противоположную от нас сторону, где дорожка из ещё не включившихся фонарей ведёт в парк. — Давно я не вылезала за пределы дома. — Раз так хочешь, то пойдём, — пожимаю плечами и аккуратно тыкаю пальцем Олю в нос, на что она слегка морщится, но ничего не говорит. Обожаю эту её реакцию. Не смотря на то, что она делает максимально недовольное лицо, я вижу, что ей это нравится.       Совсем скоро мы подошли к кинотеатру. Выбор фильма на долго не затянулся, ибо интересы у нас примерно одинаковые. «Гонгофер» - название фильма, на который я покупаю два билета, мы проходим в зал и садимся на наши места. Люблю ужастики и жду чего-то ёбнутого от этого фильма, ибо название многообещающее. Мы приехали за десять минут до начала, так что ждать долго не пришлось. А полтора часа для нас пролетели незаметно. Очень мило пару раз Оля вздрогнула от неожиданности, хватаясь при этом за мою руку. Но после тут же отпускала и делала такое невозмутимое лицо, будто только что не она подпрыгнула до потолка. Это, само собой, вызывало у меня лишь улыбку, поэтому где-то к середине фильма я приобнял её за плечи, на что она приветливо склонила голову мне на плечо. Хохоча, выходим из кино и шутим о фильме. Всё-таки не зря мы выбрали именно этот совсем недавно вышедший шедевр кинематографа, потому что, не смотря на то что это ужастик, смеялись мы много. Под руку веду её в парк. На улице уже темнеет, фонари потихоньку начинают освещать местность, а мы садимся на скамейку, где провели ещё где-то час. — Спасибо, что вытащил меня из дома хоть немного погулять, — со вздохом говорит она и кладёт голову мне на плечо. — У меня совсем не было времени, чтобы куда-то выйти: то учёба, то матери помочь надо... Но я на сегодня все планы отменила, чтобы погулять с тобой, — её слова теплом отдаются у меня в сердце. Не могу поверить, чтобы кто-то ради меня шёл на такие жертвы, это очень непривычно... Но вместе с этим очень приятно, и я невольно улыбаюсь. — Опять ты задумался о чём-то? Недопонятый гений прям! — смеётся звонко, а после смотрит мне прям в глаза. — Я знаю, как эффективно вытянуть тебя из это транса, — говорит, хитро улыбаясь, тянет меня за край кофты навстречу себе, и целует. Целует так, как не целовала меня ни одна девушка до: открывается мне, обвивая руками шею, но всё ещё не подпускает слишком близко. До чёртиков приятные мурашки бегут по моей спине, и я не могу не ответить ей сладкой взаимностью, запуская пальцы в её блестящие, шелковистые русые волосы. Её ласковые ладони медленно спускаются по шеи до груди, а после она медленно отпрянула от меня, всё также сногшибательно улыбаясь. — Ну что, теперь на меня внимание обратишь? — шепчет она. Я киваю молча и со стороны, наверное, выгляжу как смущённый дурак. — Отлично, предлагаю пройтись немного дальше, а потом домой. — Полностью солидарен, — поднимаюсь со скамейки, держа её руку, и мы неспешным шагом рассекаем пустые дорожки парка, что будто расстелаются для нас. Невероятное чувство лёгкости и безмятежности наполнило лёгкие, а дышать становиться тяжелее лишь от завороженности такой прекрасной девушкой, что идёт со мной рядом. Во сне ли это иль наяву? Узнаю, наверняка, лишь на утро, а сейчас в просто наслаждаюсь моментом. Даже если это сон, пробуждение будет приятным. — Знаешь, а ты мне сразу понравился, как я тебя на пороге с дружком твоим увидела, — непринуждённо говорит она, глядя себе под ноги. — Не поверишь, но ты мне тоже, — усмехаюсь я, но вместе с этим вспоминаю... Джим... Я ему не звонил, не писал уже больше недели. Не помню точно, когда последний раз мы общались. Наверное, когда я переезжал? А я ведь обещался ему, что буду навещать, что мы сможем гораздо чаще встречаться, раз между нами нет семиста километров боле. Обманул, видимо? Интересно, в обиде ли он сейчас на меня?.. Не думаю, что этот простак способен на бойкот, но обида наверняка уже таится где-то в глубине души... Нужно будет что-ли на днях наведаться? И взять с собой обязательно Чертёнка, чтоб познакомить. Всё же я один на троих разорваться не смогу, а таким образом хоть все между собой знакомы будем. Всё как в деревне: гулять компанией, сидеть у кого-то дома под гитару и ходить на дискотеки. Только как жаль, что Джим так делако от нас троих живёт... — Глянь, какие звёзды сегодня красивые, — дёргает меня за рукав и указывает пальцем в небо. И правда красивые... — Только деревья загораживают вид, — щурю глаза, дабы разглядеть замыленные взору белые крапинки на темнеющем небе. — Есть такое... Знаешь, я всю жизнь живу в Питере и ни разу не была на крышах домов, чтобы рассмотреть эти звёзды получше! — Я тоже... Но это можно исправить! Прямо сейчас! — Как это, прям сейчас?.. Меня посетила, как мне показалось, самая что ни на есть гениальная идея из всех гениальных идей, что когда-либо наведовались в мою светлую головушку. Я аж подпрыгнул от нового прилива сил. — Я тебя познакомлю кое с кем, как раз в нашем доме живёт. Он Питер знает, как свои пять пальцев! — Когда ты уже успел?.. А в прочем, поехали тогда домой скорее! Так мы и поехали снова на трамвае домой. Только за окнами всё темнее и темнее. На дворе месяц уже август, белые ночи уходят, а это значит, что у нас есть чуть больше времени на то, чтобы разглядеть звёзды. Никогда не увлекался астрономией, но иногда тупо поглазеть на небо - лучшее, что может скрасить бессонную ночь. При том, что от полученных эмоций этой ночью я точно не усну. Кажется, в обратную сторону мы доехали куда быстрее, и уже поднимаемся по лестнице, только не на четвёртый этаж, как обычно, а на пятый. Звонюсь в уже знакомую мне 74 квартиру и жду. Жду с нетерпением, будто вот-вот должно произойти что-то грандиозное, только надо дождаться одного единственного человека, и всё будет. Я бы сказал даже путеводителя в светлый путь на сегодняшний вечер. И он открывает спустя каких-то пару мгновений, удивлённый моему столь позднему визиту. Ничего, привыкнет скоро, мы просто ещё не так долго знакомы, чтобы он разузнал как следует мои повадки. — Спишь уже, чертяга? — смеюсь я, хлопая его по плечу, на что он в ответ улыбается. — Чуял, что придёшь. И не прогадал, — он улыбается слегка, потирая левый глаз. Кажется, он уже готовился ко сну... — Чародей что ли? — Чертёнок, как ты и говорил, — ухмыляется ехидно, а я его по носу - щёлк. — Точняк. Слууушай, а помнишь ты про крыши говорил? — я не успеваю продолжить свою мысль, как чертёнок перебивает меня: — Да-да, помню конечно! Хочешь сходить наконец?! Я знал, что он обрадуется. — И не один. Вот, знакомься, — киваю в сторону девушки, — Оля. Оля, это Чертёнок. То есть... — Джои, — продолжает за меня мелкий, а я выдыхаю с облегчением, ибо за всё это время так и не запомнил его имя. Зачем, если есть ахуенная кличка, на которую он отлично отзывается? — Приятно познакомиться, — мямлит он, а Оля тянет руку, которую он кратко целует. Ну джентльмен удачи. — Взаимно, — лучезарная улыбка снова приветливо заискрилась на её лице. — Ну что, черть, проведёшь нас? — Конечно, ты спрашиваешь ещё?! Только дайте мне буквально пять минут на переодеться. — Да, кстати, клёвая пижама, — смеюсь, а после мелкий даёт пройти нам в его квартиру. Пижама очень соответствует стилю Чертёнка: чёрная, с черепами по всей ткани. Я обратил на это внимание только потому, что сам никогда не спал в пижамах. Мелкий я бегал в домашней футболке, доставшейся, наверное, от прапрадедушки, а сейчас в одних трусах сплю. Мы с Олей сидим на кухне, пока переодевается Чертёнок. Она с интересом рассматривает его квартиру. Думаю, ей завидно, что он живёт абсолютно один, ещё и в двухкомнатной квартире. Можно понять, но, наверное, он из богатой семьи какой-нибудь или любимчик родителей. И второе очень даже многовероятно, ведь он уже жаловался мне на то, что родители слишком сильно переживают за него и не могут наконец поверить, что он может жить один. Мне, повторюсь, этого не понять. Никогда особо никто не волновался обо мне. Только бабушка, но у неё была работа, домашний скот, так что тут не до шкета малолетнего. И, если быть честным, в Чертёнке я вижу куда более самостоятельного, взрослого и здраво мыслящего человека, нежели в себе. Такой вот парадокс. Совсем скоро темноволосый снова вернулся к нам. А вместе с этим держал в руках что-то, убранное в чехол, не знаю что. — Гляньте, что у меня есть, — он достаёт из этого чехла какое-то нечто, похожее на... фотоаппарат! — Это полароид. — Пола... что? — тьфу, деревня, сразу видно. — Ну смотри, это почти как обычный фотоаппарат, только... Ну-ка улыбнитесь, — с ехидной улыбкой мелкий вдруг подносит аппарата к лицу, а через мгновение меня ослепляет вспышка, — сейчас вылезет фотография. — Блять! — тру свои глаза. — Можно не так резко, а? — Ой, да, прости.. — тут же извиняется он, достаёт фотографию и аккуратно машет ею. — Ладно тебе, никогда не фотографировался что ли? — смеётся Оля, а после подрывается с места и подходит к мелкому, выглядывая из-за плеча. — Дай глянуть, что вышло. Он останавливается в махании кистью руки, давая девушке посмотреть на результат. — О, я хорошо вышла! — Ага, посмотри на Кори, — полушёпотом говорит мелкий, а Оля расходится в звонком смехе. — Глянь, какой ты несуразный и глупенький здесь! — она выхватывает у мелкого фотографию и подходит ко мне, смеясь. — Я просто не был готов... — бубню я, скрещивая руки на груди недовольно, но украдкой всё равно гляжу на фотографию. На ней мы с Олей сидим за столом на кухне у Чертёнка. И, да, Оля получилась очень хорошо... А я правда так глупо, что даже самому смешно. — Сейчас подпишем сзади дату, — откуда-то с холодильника мелкий достаёт маркер и пишет на обороте 18.08.92 - т.е. сегодняшнюю дату - «У Чертёнка на кухне :)» — У меня целый альбом подобных фотографий. — Покажешь? — Оля виснет на плече темноволосого и смотрит на него умоляюще. А он мнётся по началу на месте, но после снова делает невозмутимое выражение лица. — Конечно. Только когда на крышу сходим. Нам повезло жить в таком хорошем районе, столько красивых видов, идти даже никуда не надо - просто поднимись на крышу своего дома! — И без крыш вокруг одни достопримечательности и стада людей, — усмехаюсь я и заглядываю к мелкому в холодильник. — Есть что-нибудь типа.. пива? — А у тебя деревня маленькая, да? Нет там ничего, можешь даже не смотреть, — со вздохом отвечает мне Чертёнок, закрывая прямо перед носом дверцу холодильника. — Эх ты... Ну, как сказать, с Питером точно не справится. — Хах, ну это само собой! — Так, хватит пиздеть, идём уже на крышу! — встревает Оля, дёргая за руку стоящего Чертёнка. — Кхм.. да, идём, — он убирает обратно в чехол фотоаппарат и протягивает мне полароидную фотку, добавив тихонько: — Тебе. На память. Я киваю молча и убираю фотографию в карман, а после поднимаюсь с места. — Всё, прошу всех на выход. Стоит ли говорить о том, что Оля уже стояла готовая в коридоре? На самом деле, я бы ещё потянул время, если бы не она. У меня нет такого, что я прям мечтал подняться на крышу многоэтажки, ничего особенного не вижу в этом, но, получается, осчастливил сейчас сразу двух людей. Не понимаю, что мешало мелкому одному сходить, но, видимо, в его интересах больше было показать это место именно мне. И, раз его глаза так горели радостью, то ему есть что показать. — Вам повезло, что я сюда уже ходил на разведку пару раз, и в нашем доме выход на крышу не закрывают на ключ вообще, — явно довольный собой темноволосый открывает и без того хлипкую дверь, ведущую на крышу. — Дамы вперёд, — усмехается он и протягивает Оле руку, дабы та прошла. Она улыбается и с удовольствием принимает помощь, проходя первой. — Чего встал, Кори, ты следующий. — Я? Ну ладно. — Нужна рука? — с подъёбкой интересуется Чертёнок. — Хах, спасибо, помощь не помешает, — но, вместо протянутой мне руки, я упираюсь на макушку тёмной головы, тем самым растрепав волосы, прохожу вперёд, и слышу сзади тихое «Ну гад!». — Какая красота! — слышу уже впереди. Выхожу на крышу, закуривая сигарету. И правда, красота... На часах уже 01:08, солнце, еле видное из-за горизонта, оставляет на прощание последние лучи, отражая свет ярко красными и розовыми оттенками на облаках. В окошках жилых домов мелькает свет, кошки бегают по противоположным крышам, а внизу светят фары проезжающих мимо автомобилей, уставшие водители которых, видимо, бредут в непонятном направлении в поисках какого-то чуда. Маленькие теплоходы ведут экскурсии для туристов в своём неспешном темпе, оставляя за собой пенный след на воде. Люди на мостах машут туристам руками, а те машут им в ответ. Своеобразный обмен энергией, который так необходим для разгрузки затуманенных работой мозгов. Я заметил эту традицию почти сразу, как переехал жить в центр. В нескольких метрах от моего дома располагается мост, через который я частенько перехожу, так что лицезрею сие развлечение чуть ли не каждый день. Больше скажу - сам в нём иногда участвую, заряжаясь позитивом хотя бы на добрых полчаса. Фонари освещают дорогу переходам и водителям, дома и мосты снабжены золотым свечением, так что даже Аничков мост вдалеке видно очень даже хорошо. — Поделишься сигареткой? — мелкий опирается на моё плечо, вопросительно приподняв бровь. — А то я сегодня паспорт забыл, мне и не продали. — Ну да, без паспорта тебе ходить без толку, — усмехаюсь тихо, протягивая ему пачку, где как раз ещё и зажигалка лежала. — Ой, умник, — закатывает глаза, беря себе сигаретку и тут же подкуривая. — Вот отращу бороду назло вам всем! Будете знать, как юных и красивых обижать. — Ну-ну! — меня уже пробирает на смех, который я тщетно пытался сдержать, за что мне в бок прилетает от мелкого локтём: — Хули ты ржёшь? Я, может, и маленький, но удаленький. — Где-то я уже это слышал. И не раз. Не удивил. Во время очередной невероятно увлекательной дискуссии к нам подошла Оля и прописала сразу двум подзатыльники, что дискуссию пришлось прервать в срочном порядке. Она смотрит на нас строго, скрещивая руки на груди, и приговаривает недовольно: — Мальчики такие мальчики... Взрослые уже, вроде, а спорите совсем как малыши! Мы пришли видом любоваться, а не стручками меряться, разве нет? — А... — удивлению Чертёрнка не было предела, это видно по его возмущённому взгляду. Он уже было хотел ответить что-то, но я его перебиваю быстро: — Да, ты права, — глажу её по плечу, чтоб успокоилась, а после смотрю на недовольного Чертёрнка. — Сегодня ты наш экскурсовод. Будь добр. — Только из своей доброты душевной, — выдыхает дым и бросает окурок под ноги, потоптав его, а после снова обращается к нам: — Смотрим и внимаем, значит: нам повезло расположиться рядом с Невским проспектом, ибо почти все достопримечательности находятся непосредственно в его близи. В той стороне, например, Спас на крови, купола и отсюда видно. — Да-да, Джим мне показывал, — киваю, пытаясь всмотреться в даль и, как говорил мелкий, внимать. — Джим?.. — в непонимании оборачивается на меня и, видимо, перебирает каждое знакомое лицо в голове. — Друг здешний, — напоминаю об одном из разговоров в его квартире, и тот с пониманием кивает. — Вспомнил. Ну, коль известно, то идём дальше. Оль, у тебя как с местностью? — Отлично, я здесь всю жизнь живу. — Супер. Значит... говорить о том, что эти мосты проложены через реку Фонтанку, а не Неву, надеюсь, не нужно? — Пф, нет конечно, это каждый знает, — отвечаю я, почёсывая затылок. Умолчу, пожалуй, о том, что никаких рек, кроме Невы, здесь вообще не знаю. — Набережная реки Фонтанки так называется для идиотов что ли? Конечно это итак ясно! — поддакивает мне Оля, и я киваю её словам: — Да... — Ну вот и замечательно. Далее идём... И так экскурсия от лица Чертёнка длилась не более получаса. Но слушал я, на удивление, реально внимательно. И отметил для себя некоторые места, куда нужно было бы наведаться. Но сейчас, в общем-то, это не так важно, ведь мы сидим втроём под куполом ночного неба, Оля опустила голову мне на колени и рассматривает звёзды, но не отстаёт от разговора. На душе так лёгко и спокойно. Если честно, я боялся, что Оля с Чертёнком могут не поладить. Но всё идёт куда удачнее, чем я ожидал, и это не может не радовать. — Хорошо, что мы всё-таки сегодня решили забраться на крышу. Наверное, это один из лучших дней в моей жизни, спасибо, — полушёпотом, очень нежно говорит девушка, обвивая ласково руками шею, а после целует меня пылко, я даже не успеваю ничего ответить. А нужны ли здесь слова? Сейчас я чувствую самое настоящее счастье, которое мне приходилось испытывать достаточно редко, но я ещё не забыл, как оно приятно колит где-то в груди. — Не за что... — слышу, как бубнит Чертёрон, видимо, отвечая Оле. Действительно как-то неловко целоваться при нём, как будто он выступает в роли третьего лишнего, но это ведь совсем не так. Совсем и определённо точно. Потому я плавно отстраняюсь от девушки, а та, походу, всё прекрасно понимает. — Но мне придётся покинуть вас, мальчики. Утром нужно будет поехать с матерью к ней на работу, помочь с документами. — Она же встаёт в пять утра, тебе осталось поспать всего два часа, — меня возмутило то, что она решила перед важным днём вот так прогулять до самого утра, ведь вставать рано утром очень сложно, во сколько бы ты не лёг спать. Но она лучезарно улыбается в ответ, проводя медленно рукой по моей щеке. — Лучше два часа, чем вообще нисколько. Тоже не загуливайся, не хочу прийти домой и обнаружить, что ты спишь. — Так точно, — отдаю честь правой рукой, левую приложив к голове, ибо честь без головного убора не отдают. Она смеётся, кратко целуя меня в нос. — До завтра, мальчишки. — Пока, — кивает темноволосый, провожая её взглядом. Когда она скрылась за дверью, он снова обернулся ко мне. — Не знал, что вы.. ну... встречаетесь. Не могу понять ни по интонации, ни по выражению лица, с какими намерениями он это говорит. Может, он возмущён данным фактом или, наоборот, обрадован? — Ровно до сегодняшнего дня мы действительно не встречались, — отвечаю я, а на лице сама по себе расплывается улыбка. — Вот оно как. Тогда поздравляю что ли, — робко говорит он, потирая рукой шею, а после поднимает глаза на небо. — Взгляни, какая сегодня луна яркая, даже звёзды на её фоне такие блеклые. — Полнолуние, — продолжаю я, задрав голову к чёрному полотну небосвода. — Бабушка всегда пугала нас с сестрой байками о том, что в полнолуние вылезают всякие твари - ведьмы, колдуны и прочие - которые наводят порчу на не спящих ночью людей, которые увидели их. Охота, так сказать, нечесть в эту ночь даже не пытается прятаться. Поэтому мы должны были ложиться спать вовремя. — Интересно. Но, видимо, в городе настолько загрязнено, что, помимо комаров, нет и ведьм. По крайней мере, я ещё ни одной не увидел. Кроме твоей, но она, погляжу, безобидная. — Оля ведьма? Она ведь даже не рыжая. — Это всё клише, в средневековье всех дам без разбору сжигали. — Какой ты доброжелательный, Чертёнок, — усмехаюсь тихо. — Прозвище само за себя говорит, — улыбается хитро, а после смотрит на меня, будто изучая каждую черту лица, и вздыхает. — Давно я вот так не сидел на крыше. Возможность есть всегда, но желание... Не хочется совсем в одиночестве. Может, по началу это и классно остаться наедине с собой, обмыслить всё с самим собой, но, когда это продолжается почти всю твою жизнь, вместо планов в голове громкие голоса, ругающие тебя абсолютно за всё: и за то, что ты одинок, и за каждое слово, что ты сказал не так, за каждый поступок и взгляд - за всё без разбора. Не знаю, можешь ли ты понять меня, не заметил, чтобы у тебя были проблемы с социализацией, — его голос заметно начал дрожать. Я понимаю, что при такой обстановке он решил поговорить за житуху, открыть мне свою душу. Видимо, доверяет, и я не могу не ценить этого, потому отвечаю спокойно: — Наверное, я могу понять тебя как никто другой. Знаешь, я ненавижу свои школьные года и хочу забыть их, как страшный сон. И детство в принципе. Я не совсем деревенский, я родился в Ярославле, но всё детство скитался с матерью и сестрой по разным городам из-за проблем с деньгами. Она каждый раз переезжала к какому-то своему новому хахалю. Не знаю, как она умудряется, но постоянно её тянет на каких-то отмороженных мудаков. Из-за бесконечных переездов я не успевал освоиться в новой школе, мои друзья постоянно менялись, если они вообще были. В школах не любят новичков, поэтому я всегда был изгоем, всегда был мишенью для издевательств. Поэтому пришлось научиться давать отпор, иначе рано или поздно меня бы забили до смерти где-нибудь за углом. Но каждое лето без исключения мы с сестрой были у бабушки в деревне, там всё как-то проще, и подружиться можно с каждым, даже с пятидесятилетним алкашом. И в один такой прекрасный август мать как обычно приехала за нами перед учебным годом... но забрала только сестру. Она оформила на бабушку официальную опеку надо мной. У меня всегда были мысли о том, что я доставляю матери одни лишь проблемы, что ей куда удобнее жить только с моей сестрой, она более спокойная и послушная, нежели я, но я старался отгонять эти мысли прочь. До того дня. И тогда я почувствовал себя брошенным и никому не нужным. Как назло и Джим уехал в город, а я остался совсем один. И почти весь учебный год я также скитался в одиночестве, тонул в эти поганых мыслях. Мне не хотелось ни с кем контактировать, но потом я всё-таки начал потихоньку открываться одноклассникам, ведь тогда я наконец обрёл постоянное место жительства, а значит можно спокойно начинать жизнь с чистого листа. И я начал. А теперь... бабушка решила, что я способен в этой жизни на что-то большее, чем работа в колхозе, и отправила пинками по жопу сюда. Мелкий молча смотрит на меня пару мгновений. Видимо, переваривает этот большой объём информации, что ему пришлось только что услышать. Не люблю показывать своих скелетов в шкафу, но ему как будто можно довериться, почему-то я почувствовал это ещё в первые сутки нашего знакомства. Он всегда слушает очень внимательно, расскладывая всё по полочкам, и может дать очень дельный совет. Иногда на его фоне я чувствую себя очень глупым, учитывая, что я ещё и старше. Но мне действительно было необходимо подобное знакомство. И вот он всё-таки решает ответить мне: — Я подозревал, что у тебя не совсем гладкие отношения с матерью, но.. прости, я не думал, что всё именно так. И прости за то, что я скажу сейчас, но я рад, что ты можешь понять меня. Для меня очень ценно, что ты не бросил меня, когда пообещал помочь. Я думал, что ты не придёшь, хоть и ждал всё утро возле двери. И ты пришёл. Я всю жизнь в окружении своей семьи и так сильно был рад, когда наконец удалось от них съехать. Я просто устал от этой опеки, я хочу делать всё сам, без чьей-либо помощи. И избыток внимания у меня был только от родителей и сестёр, ни в школе, ни во дворе у меня не было друзей. Нет, был один... но... ключевое слово «был». Потому.. спасибо тебе, что сидишь сейчас со мной здесь, а не побежал хвостиком за Олей, — он улыбается неловко, не поднимая на меня глаз. А я удивлён, что всё складывается так, как складывается. Меня... ценят?.. Это слышать очень странно для меня, но вместе с этим что-то до мурашек приятное теплится на сердце. И я улыбаюсь, обнимая его плечи одной рукой. А он тянется навстречу, кладёт голову мне на плечо. Мои слова были тихим, но очень уверенными: — Этой ночью только ты, я и холодная луна.