Сигарета без кнопки

Нудно. Нудно и долго тянется время за кассой. Тётка из соседнего дома скрупулёзно ищет нужного размера морковь в ящике с овощами. Протяжно лает собака на улице. Изнуряюще слепит солнце сквозь приоткрытые жалюзи. Приятная дрожь разливается по телу, когда она чувствует поток прохладного воздуха от открывшейся двери. — Хей, — раздаётся знакомый звонкий голос, — Ты как тут вообще находишься? Сдохнуть можно же, жарко как в аду. Фуюкаге теперь периодически заглядывала в этот магазинчик. Обычно за содовой или перекусом, но всегда оставалась поболтать. Акихито по началу её компанию терпела, но сейчас даже была рада ей. — Приходится, куда уж. Последовал тяжелый выдох. — Слушай, — Фуюкаге опирается локтями на стойку, склонив голову вниз, — У нас завтра матч. Ну, с соседней школой. Нам судья нужен. Сможешь помочь? Акихито отвлеклась от пересчёта купюр в кассе, остановившись на пару секунд. Непонятное липкое чувство окутало её, как тогда. Продолжала выходить на поле, но не могла никак играть. Даже на секунду прикоснуться к мячу. Судейство в одном товарищеском матче тоже стало для неё началом конца. — Я правил толком не знаю, — бубнит Ирука себе под нос, скрывая бегающие туда-сюда глаза на спадающей на лицо чёлкой. — Бли-и-ин, ну, ладно. Но ты всё равно приходи посмотреть. И на тренировку сегодня тоже. Там Бачира уже изнылся, что ты вторую тренировку подряд не появляешься. — Я работаю, — ответила глухо Акихито, еле сдерживая улыбку. — Знаю-знаю. Не успела уйти Фуюкаге, как дверь магазина снова открылась. Менеджер быстренько распрощалась, убегая по своим очень важным делам. На пороге магазина показалась, наверное, та, кого сейчас она бы не хотела никак видеть. Акихито видела её на школьных фотографиях матери. Юу Бачира словно и не изменилась. Та же улыбка, омрачённая лишь несколькими возрастными морщинками. Мягкая и нежная женщина, полная противоположность её матери, славившейся в юности скверным характером и острым языком. Лицо и одежда её были запачканы мелкими брызгами голубой и жёлтой краски, которая островками была разбросана то там, то тут. Она вытерла руки о штанину комбинезона и принялась ходить меж прилавков. — Добрый день, — негромко произнесла Акихито, потупив взгляд в пол. Работая здесь уже четвертую неделю её удивляло, что видит она Бачиру-старшую в первый раз. Женщина поздоровалась в ответ, одарив её до боли знакомой улыбкой, от которой Ируку пробило на теплое чувство, от которого защемило что-то под рёбрами. Взгляд её следовал за плавными движениями Юу между рядами с продуктами, хотя она старалась не наблюдать за ней. Всё таки эта семейка умеет приковать к себе внимание Ируки. Почти каждый жесть Бачиры-старшей она могла припомнить и у Мегуру. Такое же заинтересованное чтение состава газировки, задумчивое выражение, будто маленький ребёнок выбирает, с какой машинкой ему поиграть сегодня. Женщина замедляет шаг, оказываясь около прилавка с хлебом, прямо около кассы. Она слегка склоняет голову, взгляд её подозрительно скользит по Ируке и добирается до бейджика, висящего у неё на шее. «Акихито Ирука» Нечто в её выражении на мгновение изменилось, хотя лицо по-прежнему оставалось мягким и улыбчивым. Ирука почувствовала, как её сердце пропустило один удар. — Акихито Ирука, — повторила Юу, как бы для себя, и её глаза задержались на бейджике. Секундное молчание повисло между ними. В магазинчике было тихо, если не считать доносившийся с улицы собачий и лай, поскрипывание на ветру жалюзи и мерно работающий морозильник. Ирука почувствовала, как всё внутри сжалось. — Ты ведь дочь Саяки? Акихито молча кивнула, пытаясь скрыть непонятное волнение, нарастающее в груди. Почему эта женщина делает вид, что пару дней назад не спрашивала у своего сына, нравится ли она ему? — Ты и правда не похожа на неё. Хотя, что-то в тебе есть от мамы, — сказала она, как бы продолжая свои мысли вслух, — Мегуру много о тебе говорит в последнее время. Ирука едва сдержала вздох. Этот разговор был неизбежен, хотя она бы предпочла его не начинать. Как бы она ни пыталась, всё равно чувствовала, что не сможет скрыть своего напряжения. Очередной повод думать о том, насколько он честен с ней. — Знаешь, — сказала она, став немного серьёзнее, — Я всегда думала, что ты похожа на Саяку. Но ты не такая. Может, ты такая же колкая. Но в ней мне это и нравилось, — помедлив секунду, она добавила, — У тебя добрый взгляд. Даже если тебе так не кажется. Ладони сильнее сжали край прилавка, до белых костяшек пальцев. Юу Бачира всё так же неспешно перебирала продукты в корзине, будто вовсе не замечала её напряжения. — Ты знаешь, — сказала она, скользнув взглядом по витрине с хлебом, — Мегуру не часто говорит о ком-то так, как о тебе. Ирука едва заметно дёрнулась. Чуть опустила голову, пряча глаза под падающей на лоб чёлкой. — И я кажется понимаю, почему он начал чаще заглядывать сюда. Ему пару раз за день срочно что-то нужно в магазине. Ирука почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов, но старалась не выдать своего волнения. Она привычно прищурилась, будто пытаясь собраться с мыслями. Это всё обман. Даже его мать начала думать о том, что всё искренне. Юу, казалось, не торопилась. Она снова поднесла корзину к себе и продолжала задумчиво перебирать продукты. Всё это время её мягкая улыбка не сходила с лица, будто её слова были простыми наблюдениями. — Ты не заметила? — продолжила женщина, слегка наклоняясь к корзине. — Мегуру вроде бы не торопится. Раньше всегда спешил, а теперь задерживается на минуту-другую, смотрит с таким странным видом, будто ему важно выбрать именно тот товар, который кажется не важным. Даже когда он не здесь. Акихито откашлялась. Но внутри всё сильнее бурлило беспокойство. Кажется, всё в её жизни было как-то переплетено с Мегуру и его маленькими, но важными поступками. Почему она так часто терялась в этих мелких, почти незаметных вещах? И почему так сложно было разобраться, что на самом деле происходит между ними? Почему она не могла верить в искренность его побуждений. — Только не говори ему, что я об этом знаю, — она усмехнулась, складывая продукты в корзину, — Завтра матч. Он будет рад, если ты появишься. — Он не говорил, что ждёт меня, — быстро отрезала Ирука. Юу пожала плечами: — Ты ведь знаешь. Он не тот, кто будет просить. Я думаю, ты понимаешь, как для него это будет важно. Ответа не последовало. Ирука смотрела куда-то в сторону, будто пыталась проследить взглядом за мыслью, от которой бежала последние дни. — Ну… — Юу вздохнула и поправила ремешок сумки на плече. — Не буду мешать. Увидимся. Она уже сделала шаг к двери, как вдруг обернулась: — Ирука. Та едва заметно кивнула, не поднимая глаз. — Если он станет слишком назойливым… — её улыбка стала чуть шире, а голос более игривым, — просто кинь в него подушку. Обычно срабатывает. Ирука позволила себе усмехнуться — Подушкой, значит, — пробормотала она себе под нос, всё ещё не поднимая взгляда. Юу уже скрылась за дверью, а с улицы вновь донёсся лай. Всё казалось прежним. И только лёгкий след присутствия Бачиры-старшей висел в воздухе, будто аромат краски и хлеба, смешанный с чем-то ещё. Ирука медленно выпрямилась, руки всё ещё опирались на край стойки. В груди было чувство, которое она не могла назвать. Не тревога. Не злость. Она не хотела знать, что это именно. Не хотела думать, что это значит. Ирука раздражённо выдохнула. Повернулась к витрине и вдруг поняла, что мысленно представляет, какую бутылку Мегуру бы выбрал. И что бы сказал. С каким бы видом стал крутить крышку, пока болтает ни о чём. — Тупо, — прошептала она. Всё это лишь притупляет её внимание. Настоящий нападающий должен быть всегда готов к неожиданностям. Хотя, какой из неё уже нападающий

***

Он снова появился, когда она закрывала смену. Протирая стойку, она услышала стук в стекло двери. Надпись «Закрыто» его никогда не останавливала. Ирука молча подошла и отворила ему. — Слышал, сегодня мои любимые батончики по скидке, — произнес он живо, следуя за ней и осматривая прилавки, будто в первый раз. — Не слышала о таком. Её голос прозвучал грубее, чем обычно. От него веяло холодом и отстранённостью. Не тем игривым подшучиванием, как бывало обычно. Бачира же попытался сделать вид, что ничего не заметил. Она чувствовала, как напряглись плечи. Он и правда пришёл. После всего. После того, как она два дня избегала его. Прогуляла тренировку. Не ответила на сообщение. Не вернула контейнер с обедом. А сегодня и вовсе не пошла на совместный урок физкультуры, прячась под лестницей. — Я с тобой уже какой день не могу нормально поговорить, у меня столько всего случилось…! — начал он живо. — Не сейчас, Бачира, — отозвалась она тихо, не отрывая взгляда от кассы, — У меня работа. — А когда? Ты игнорируешь мои сообщения, не приходишь на тренировки. Она бросила на него короткий взгляд. В нём не было привычного раздражения. Только усталость. Та, что тянется неделями. Молчание повисло. Он не отступал. — Я волновался, — сказал он, — Думал, что случилось. — Ничего не случилось, — отрезала она. И впервые за долгое время в её голосе не было ни капли мягкости. Бачира отстранился от стойки, встал ровнее. — Я просто… хочу свободы, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — Ты вечно рядом. Всегда рядом. Везде. В школе, в клубе, дома, даже здесь. Мне не хватает воздуха, понимаешь? — Я просто хотел быть рядом. Потому что мне с тобой хорошо. — А я не просила! Никогда! Ты приходишь, вторгаешься в мою жизнь со своими ужинами, шутками, со своим идиотским мячом — и ждёшь, что я… что? Полюблю тебя за это? Непривычно для себя она повысила тон. Он отшатнулся. Его лицо посерело, уголки губ дрогнули. — Нет… — начал он, но она перебила. — Ты же не понимаешь ничего! У меня жизнь не такая, как у тебя. У меня нет дома, в котором всё по местам. Нет матери, которая спрашивает, как прошёл мой день. Нет утра без того, чтобы чувствовать себя… лишней. Я не та, кто может быть чьей-то. Ни подругой, ни дочерью, ни… Ни тем, кого можно полюбить. Он думает, что всё это важно — что приносить еду, звать на тренировки, хватать за руку. Думает, что этого достаточно, чтобы Ирука позволила ему быть рядом. Чтобы позволила ему остаться. Но Бачира просто играет. Пока ему не станет скучно. Пока не надо будет разбираться с тем, что у неё в голове. — Я не хочу, чтобы ты был спасал меня, ясно?! Я не достойна того, чтобы кто-то меня спасал. Я не та, за кого борются. Я не та, за кого стоит оставаться. Он просто ошибся. Ему показалось, что ней что-то есть. Что-то, что можно любить. И лучше пусть она его оттолкнет, чем он растопчет её чувства и бросит, когда наиграется. Он молчал. Стоял, опустив голову. Его тень дрожала от света ламп. — Прости, — тихо сказал он, — Я думал… я просто думал, что могу сделать тебя счастливой. Конечно он так думал. Все они так думают. А потом устают. И уходят. Как мама от отца. Как папа от Ируки. Он тоже уйдёт. Ровно тогда, когда Ирука поверит, что он действительно откровенен и искренен. — Никто не сможет. Бачира медленно кивнул, со странной смесью эмоций на лице. — Понял. Он развернулся. Без слов. Без привычной улыбки. Дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. Ирука осталась одна. Так будет лучше. Он подумает, что Акихито просто злится. Отойдёт. Успокоится. Переключится. На Юдзуку, на Фуюкаге, на кого угодно, кто более достоин любви, по сравнению с ней. Она оперлась о прилавок, чувствуя, как пальцы впиваются в дерево. «Это не он был со мной рядом. Это я пыталась привыкнуть, что кто-то есть. Ведь всё это — временно. Всё хорошее — временно. Он просто играет. Я как игрушка, которую можно выкинуть, когда она не оправдает ожиданий.» Только почему же сейчас в горле стоял ком, будто именно что-то важное только что ушло? Ирука медленно подняла голову. Жалюзи дрожали от сквозняка, который остался после него. Она снова одна. И страшно. Не потому что он ушёл. А потому что он почти остался.