весна

вдыхай, дазай. дыхание осознание ощущение отплыв буря порыв поцелуи секс первый раз слезы объятия вдыхай вдыхай вдыхай, дазай вдыхай, дазай вдыхай, осаму выдыхай, дазай дазай осаму, помнишь? помнишь как мы летели на самолёте, мы тогда были студентами и экономили на всем, кроме эмоций. как мы ходили по пятьдесят тысяч шагов в день и у нас болели ноги, и мы массировали их друг другу и ты постоянно ныл, что я массирую слишком больно? зато мне не нравилось как делал массаж ты — мне не хватало силы. в тебе нет стержня и я заполнял чернилами пустой сосуд ручки. он вытекал, а я и не замечал, как писал ею. я и не заметил, что ты чувствуешь. я исписал тебя, без стержня, мне не понравился результат рукописи и я заменил тебя другой ручкой. ты наверное обиделся? обиделся — мягко сказано. ты зарывался в себя, надламываясь с треском пластикового превосходства и гордости; садило снаружи, ты хотел сорвать с себя кожу, ты весь чесался, говоря, что это ветрянка. я никогда не болел ветрянкой, ты это знал? все мои младшие братья и сестра переболели, а мне хоть бы что. не получалось заболеть. что-то я отошёл от темы, правда? к чему моё детство, если ты сглатываешь оскомину, позорно смотря мне в глаза; твой взгляд должен быть устремлен на пол, твой ежевичный взгляд и волосы в зарослях. мой несчастный вертер. поцелуешь ли ты меня на прощание? поэты всегда торчат, даже если они из дома-то ни разу не выходили. и писатели тоже. и музыканты. художники одни — покровители морали, но они не согласятся с этим и будут плевать — слюной или томниками толстого — что они такие же. ни капли. художники — это выше. не падайте на дно. что-то я заболтался, дазай, ты упоминал, что рисовал в детстве, да? я стихи писал. были моменты. я храню их как память, но никому бы эту память не предал, кроме забвению. слишком стыдно за такое; писателей осудят за написанное, а художников осудят за ненаписанное. художники оставляют прекрасное в мире, поэты и писатели жрут собственное дерьмо и тысячу раз переваривают его и тысячу раз напишут в поэмах о том, как они это сделали. низшие бляди, бьющиеся о стену и жаждующие ласковых рук, которые нарисуют в линиях грифильных карандашей и масляных красок их страдания. а страдают они постоянно, чтобы все видели, чтобы все осуждали и жалели, чтобы их картины висели в лувре, хотя их гранированная, отполированная в сладком пиве и лёгких наркотиках душа стоит максимум нахождения в урне, где никогда не меняется мусор. душе надлежит находиться в блевотине впервые попробувлего алкоголь парня, в первой использованной прокладке двенадцатилетней девочки, в фантиках с использованной жвачкой, искуренных в последний раз сигаретах мальборо старика, откинувлегося в пару километрах от этой урны, именно там и нигде больше. там где начинается и заканчивается жизнь. мусорка — вот то, что свидетельствует от жизни человека. ты знаешь чем он питается, когда купил новую одежду, когда чувствовал себя плохо и покупал таблетки. ты, дазай, тот, кто никогда мусор в своей душе не меняет. я смотрю на тебя и вижу как ты в первый раз переспал со мной, как ты в первый выпил, закурил, как ты торчал два года тоже вижу; как твои коты мочатся на твои холсты, а ты лишь обрисовываешь жёлтые пятна, считая это высшим проявлением искусства. для тебя жизнь и её отходы — искусство, для других же грязь. я все вижу. дазай. выдыхай, дазай. вдыхай, осаму. вдыхай, дазай. вдыхай, дазай. вдыхай. вдыхай. объятия. слезы. первый раз. секс. поцелуи. порыв. буря. отплыв. ощущение. осознание. дыхание. вдыхай, дазай.