весна

для чуи дазай лох ебучий, лес дремучий, как он однажды очень метко выразился. что творится у этого обмудка в голове не ясно даже ему самому. наверное, ему взбредет что-нибудь в голову, что-то дикое, такое, конечно, бывает у всех, но он будет единственным, кто дичь, пришедшую в его мозги, сотворит, а не то что нормальные люди забудят и отпустят. а нормальные люди, совершенно не думающие, что они задействованы в каком-то плане, будут спокойно идти на миссию, пить кофе и курить только что купленные сигареты, купленные четыре пачки сигарет на эту неделю, потому что выходить по нескольку раз за семь дней в магазин за пачечкой сигарет ох как не хотелось. что ж, придётся. на чую мало того, что льётся поток воды откуда-то сверху, так этот поток, во-первых, тушит только что зажженую сигарету, во-вторых, мочит всю его одежду, в-третьих, мочит только что купленные пачки, как говорится, до ниточки. ну, в данном случае, до последней сигареты. а рядом дазай. как зря, что он рядом, особенно после того, как накахара не покурил, так не то, что он не покурил, он прошёл все стадии удовлетворения, начиная от доставания из пачки сигареты, её запаха, от чирканья зажигалки и самого зажигания, так он, сделав затяжку, тут же получает удар под дых, не имея нормальной возможности справиться со стрессом и целую лужу воды за шиворотом. скоро будет лужа крови под подошвой. а этот паршивый гаденыш все видит, теребит бинты у шеи, кажется, расслабляя их, что в общем-то этот обмудок правильно делает, а потом медленно пятится назад, начиная по-дебильному улыбаться и оправдываться в своей привычной идиотской манере. хватит. чуя натерпелся. расстояние медленно сокращается, дазай чувствует, как его позвоночник упирается в стену и уже готовится зажмуривать глаза, как слышится взрыв. красное свечение охватывает летящие в них обломки и судя по ухмылке накахары эти осколки в лучшем случае послужат оружием против врага, а в худшем случае для осаму — против него. есть хотя бы шанс ускользнуть. дазай «по-тупому» лыбится и исчезает за зданиями, в свою квартиру, зная, что скоро туда прибудет и чуя, но уже в более спокойном расположении духа, потому что пройдётся по улицам, слушая только успокаивающий стук своих каблуков. и чуя приходит, сбрасывает обувь, проходит сначала на кухню, судя по звуку глотков, что-то пьёт, а потом осаму тихонько встаёт с дивана, осторожно выглядывает из-за стены на кухню и видит перед собой лицо накахары почти вплотную. прежде чем дазай успевает хоть как-то среагировать, его хватают за шиворот и едва ли не бросают на стул. шатен скулит, драматично потирая поясницу, и смотрит на напарника, в недовольство сложившем руки на груди. — это не я. — это ты. — это не я. осаму лыбится, а чуя дыбится. дазаю бы в поэты, особенно после этой строчки. Да им обоим пора в поэты, потому что сейчас накахара бьёт по столу прямо перед шатеном, дышит громко, будто бык, так, чтобы этот чмошник бинтованный услышал, что он злится(будто по лицу не понятно) и смотрит так испытующе в глаза, что осаму стушевывается, лишь изредка поглядывая исподлобья примирительным взглядом. и чуя сдаётся. сдаётся особенно тогда, когда этот идиот открывает рот и начинает нести полную чушь, а накахара бессовестно залипает на тонкие губы и острые черты лица, казалось режущие темноту кухни, где из окна лишь доносились отголоски ночной жизни и неоновые вывески рекламы. говорят, что ночью люди более открытые и спокойные, они становятся грустнее и, может, более безразличными, поэтому чуя тянется к чужим губам, сначала просто мягко прикасаясь и чувствуя, что осаму внимательно наблюдает за его действиями, но накахара отводит глаза в сторону и снова прижимается губами. и получает ответ. дазай проводит языком по нижней губе, осторожно поднимает свою руку до плеча напарника, двигая ею по шее и останавливаясь на затылке. осаму не думал, что его напарник целуется так тягуче и сладко, но видимо он лишь пристраивался, потому что, получив взаимность, чуя стал покусывать чужие губы и отрывистыми движениями то отодвигать стол в сторону, то дёргать дазая за волосы. тот и не сопротивляется в общем-то, ему нравится. все их действия, окутанные страстью и непонятной тягой, разрушил звонящий телефон. заводская трель айфона разлетелась на всю тишину квартиры, поглощая её фагоцитозом. осаму прорычал сквозь зубы, когда накахара поднялся, чтобы ответить на звонок босса, а потом, хитро облизнувшись, пожелал спокойной ночи. да, дазай осаму лох ебучий, лес дремучий, но, кажется, чуя начинает догадываться, что творится в голове напарника, когда чувствует, что ему под бок кто-то лёг и тихо засопел.