И они могут жить

Каждый раз погружаясь в тень, он оказывался в мире не подчиняющимся никаким законам и правилам. Нет. Не правильно. Законы и правила были, но никто их не знал. Плавающие серые пятна, черные окна, превратившиеся в провалы, ломанные линии, которые не складывались ни в единую геометрическую фигуру и постоянные изменения. Зыбкая поверхность для шагов, полное отсутствие границ и твари. Оооо, эти существа жрали попавших сюда, жрали друг друга, жрали собственную плоть, лишь бы не распасться серым пеплом, оседающим на условной земле. Ужасающие пасти, что раскрывались подобно цветкам усеянными частоколом острейших зубов, загнутых назад словно рыболовные крючки. Попадешь на такой, и он вырвет кусок твоего тела, которого не хватит, чтобы насытить существо, а затем оно пойдет по кровавому следу и сожрет окончательно. Они были самые безобидные и даже милые. Аою они не слишком нравились, но хуже были скользящие безглазые тени похожие на людей. Только спустя год он смог услышать их. Твари их не трогали, но от их шепота внутри все тряслось и хлюпало, заставляя сворачиваться клубочком. Они приближались беззвучно и шептали, шептали, шептали рисуя в голове многочисленные картины кровью. От их касаний оставались безобразные серые полосы, которые болели в мире живых. К счастью, только болели. Последние из тех, кого Нара знал в этом мире, это златоглазые. Они были похожи на тени людей, но только их глаза горели натуральным золотом. Переливались мириадам оттенков, а ещё такие могли вселиться и пересечь грань живых и тени. Они тоже шептали, вначале, а затем почти орали в голове застилая мир настоящий выдумкой. Аой прожил почти год с таким существом внутри себя. Его конечности постоянно мерзли, тварь требовала еды и почти сразу выплевывала её перехватывая контроль над телом, орала, визжала, стремилась впиться зубами в любого человека и только чакра не позволяла Нара подчиниться его требованиям. Зрение с каждым днем теряло краски пока он не стал видеть мир в черно-белом виде, и хуже всего, что в сон было нельзя сбежать. Красные пряди мелькнули перед глазами и Аой вынырнул тут же оказываясь в теплых руках того, кто спас его. - Кушать? – теплая и ласковая улыбка. Такой не было даже у ока-сан. Едва заметный кивок и ему тут же вручили моти. Чуть позже будет ещё что-то, а затем вкусный чай. Пока что его несут мыться в горячей воде, в которой отогревается все тело. К нему относятся бережно, моют, разговаривают, а он лишь изредка открывает рот, все ещё опасаясь, что тварь вернется. Вопьется зубами в эти руки, которые в очередной раз прочесывают волосы заплетая какую-то прическу. - С косой спать будет удобнее, - мастер говорит много, за двоих, а ещё, кажется, по глазам понимает, чего хочет Аой, - я тебе три новые печати сделал, смотри. В руках оказываются три куная по которым бежит вязь символов. - Они дают свет. Каждый по-своему, так что проверишь их все. Та которая будет лучше и дольше, будет усовершенствована, - сухие губы касаются виска, - Аой-кун, потерпи немного, поставим на ноги Хашираму и я отведу тебя к морю. Ты ведь никогда его не видел. Оно огромное и соленое. - Имя, - пальцы скользят по кромке, она острая, но он умеет обращаться с оружием. - Имя? Мое? Ты же его знаешь, - удивляется Узумаки. Да, он знает его, но ему не хочется носить свое. Ждали девочку, девочки лучше держат тьму. Ненадолго прикрыть глаза и над головой тихий вздох. - Каге. Ты ведь тень, вот и буду звать тебя Каге-кун. Нравится? Едва различимый кивок и мастер смеется, негромко и совсем как взрослый. Он и был таким, взрослым, ему интересен мир тени, Нара сам сказал, что там в темноте сокрыты переходы в иные миры. Только перенести туда ничего нельзя, в живом виде особенно. Каждый кого утянет за собой новоявленный Каге станет мертвым и его сожрут твари. Руки тянутся к чужим волосам и вытянув тонкую прядь у лица начинают сплетать косичку. Бездумно, но мастер не дергается, а затем, закрепляет ниткой, слегка улыбаясь. Вторая, третья, десятая. Пальцы сплетают косы, а мысли успокаиваются. Алый цвет не такой как у крови, а как у цветов мака, сонный и уютный. Он почти слышит их аромат. Глаза невольно смыкаются, но Каге успевает заметить как бережно его укладывают, а мастер подхватывает его работу и продолжает сидя рядом. С ним тепло и кошмары не приходят. Скоро Сенджу уедут, и они будут вдвоем, мастер обещал. После выведения из стазиса Хаширама был слаб как котенок. Ему было сложно даже дойти до уборной, но так было только первые пару часов. Уже к следующему утру он бодро ссыпался с лестницы, сверкая глазами и ведомый запахом вкусной еды. - Доброе утро, - старший Сенджу улыбался так, что не ответить на улыбку не было никаких сил, - Изая-сан, благодарю за помощь. - Ещё поработать придется, - Узумаки откинул назад тонкие косички, которые ему доплетала Мито и оглядел склоненную каштановую макушку, - завтрак. Хаширама снова сверкнул улыбкой и опустился на место рядом с братом. - Итадакимас. Изая поспешил спрятать улыбку за чашкой с чаем. Если Тобирама напоминал крайне серьезного котика, который в любой момент превратиться в белого тигра, то его брат был игривым щенком. Сознание дорисовало мягкие шоколадные уши лопоухого вида и хвост который отстукивал по полу бешеный ритм радости. Такие разные и в тоже время такие интересные, что невозможно оторваться взгляд. - Кстати, а, - Хаширама смотрел уже не с радостью, а какой-то затаенной грустью, - я чувствую очаг и часть потоков, но я больше не шиноби? - Тьфу, - Узумаки едва не отправил чай обратно в кружку, - типун тебе на язык. Часть потоков пришлось заблокировать и уничтожить все мелкие, три недели тренировок и вернешься к прежнему уровню. - Да? – радость была какой-то рассеянной, будто Хаширама не знал радоваться ему или нет, - мне просто… мне просто показалось, что очаг стал больше. Чай пошел не в то горло заставляя раскашляться. Ну да, он немного увлекся, и мало того, что расширил его, оставляя задел на будущее увеличение, так ещё и переплел несколько потоков. Так, из любопытства, что же будет. Судя по тому как одобрительно тело приняло изменение в стихийной чакре, проблем не будет, но вот что вылезет в сочетании воды и земли было ещё не ясно. Может будет устраивать грязевое болото одной техникой, может какую ещё особенность сможет заполучить, но это ещё нужно будет исследовать, а последнее контрольное исследование как раз выпадет на день отъезда, когда все каналы будут в норме. - Твой брат очень мне помог в работе используя собственный резерв, так что ничего удивительного, - Узумаки поспешно забросил в рот кусочек осьминога, всем своим видом показывая, что очень голоден и безумно заинтересован в своей тарелке. Тобирама подобрался и не зря, старший Сенджу тут же кинулся его обнимать и тискать, заставляя Изаю тихо хихикать, прикрываясь палочками. Ну точно щенок, ещё немного и радостно залает. - Сегодня я отведу вас на полигон, он выделен для моих тренировок, так что там хорошие барьеры. Советую начать с самых простых упражнений, первое время будут серьезные проблемы с контролем, но думаю, Тобирама-кун сможет в этом помочь. Его практики с чакрой великолепны. На щеках альбиноса выступили розоватые пятна смущения, он даже перестал пытаться отцепить от себя брата. - Да, - Хаширама тут же закивал, - Тобирама очень умный. - Согласен, - серьезное лицо удалось удержать с огромным трудом, - а ещё очень упорный и способный. Я не думал, что мы сможем уложить лечение в пять дней, но именно столько нам и потребовалось, один – я бы возился ещё столько же. Теперь к розовым щекам прибавились краснеющие уши. Бедняга Тобирама не знал куда деть глаза от таких комплиментов, заставляя кусать губы. Как мало нужно чтобы превратить серьезного котика в розовую лужицу счастья. Пожалуй, это будет самым веселым развлечением пока они здесь. Пальцы прошли по векам активируя фуин, которые он с матами наносил две недели на внутреннюю сторону нижнего. Система циркуляции чакры Хаширамы светилась во многих местах. Заплатки пока что будут выделятся и скорее всего, хороший сенсор сможет это уловить, да и не только хороший. Преобразовывать чужую чакру внутри третьего тела вообще за гранью разумного, но этого Изая благоразумно не говорил Тобираме. Со временем стихийная составляющая смоет все швы, они разгладятся и старший Сенджу не будет светиться новогодней елкой. - Мастер, - пальцы аккуратно тронули его за рукав заставляя вздрогнуть и поднять голову, - простите. - Ничего, я просто задумался, - Узумаки слегка улыбнулся и оглядел стол, - вижу, вы уже закончили завтрак, предлагаю сходить на полигон и слегка растрястись. Хаширама-кун, никаких сильных техник. - Я понял, - печальный вздох и тут же поникший парнишка которого хочется обнять и дать конфетку, лишь бы не огорчать ребенка, кажется, даже Каге-кун будет малость постарше. - Это временно, - утешил Изая поднимаясь и ласково улыбаясь служанке которая расторопно принялась убирать со стола, - к концу вашего здесь пребывания ты сможешь выйти на прежний уровень. Кстати, мне весьма любопытно, что же с тобой произошло? Хаширама идущий рядом озадаченно моргнул, а затем нахмурился. - На наш отряд напали, но я почти ничего не помню, - он рассеянно почесал затылок, - мне прилетело первому, а затем, помню, что было очень больно и кожу жгло. - Учиха, - мрачно пробормотал Тобирама, - на тебе были ожоги. Видимо разработали какую-то новую технику. - Почему ты так думаешь? – Хаширама потер грудь, - я видел оставшиеся следы, вроде все как всегда. - Они были синеватые, - младший Сенджу нервно дернул плечами. Узумаки резко остановился не дойдя до выхода из дворца, чтобы круто повернутся к старшему. - Ты уверен, что чувствовал огонь? - Что? – Хаширама несколько раз моргнул, - ну, кожу жгло, огня я не помню. А что такое? - Ожоги которые дают синий оттенок кожи? Тобирама-кун, точно синий? - Да, - тот настороженно кивнул, - а что такое? - Это обморожение, а не ожог, ощущения схожие. Рубцуются схожим образом, ведь по сути это термическое воздействие на кожу, - Изая принялся подергивать себя за косичку у виска. В одной из жизней он жил в стране Мороза и прекрасно знал, как выглядит обморожение. Люди страны огня не представляют, что мороз и холод может жечь страшнее огня. - Учиха овладели ещё и таким? – удивился Хаширама, - ничего себе. С трудом удалось сдержать восклицание о том, что на красноглазых свет клином не сошелся. Есть и другие кланы которые спят и видят как прибить соседей. Узушио тоже подвергалось нападению, и не раз. Особенно из-за удачного расположения, огромные водовороты, прекрасный климат, почти всегда ясная и солнечная погода и невозможно скрытно подойти. Ночью ещё веселее, светящийся планктон и водоросли сводят на нет всю возможность подобраться в темноте. Плюс барьеры, дозорные и призывные животные коих очень много. Сам Изая призыв так и не подписал, брать что-то чисто водное – не хотелось, все же он довольно много времени проводит на суше и далеко не в дозоре. Из относительно сухопутных, были выдры, бобры и черепахи. Чайки и утки не интересовали из-за невозможности использовать в бою. Разведка у них хорошая, но зачастую, Изае не хватало именно боевой мощи. Разработать печать, создать что-то новое – пожалуйста. Вспомнить, как в самой первой жизни был самураем и взяться за оружие – не проблема, использовать прием твоя морда и мой кулак – как нечего делать, а вот с техниками уже была проблема. Те что били по площади – не хватало раскаченности очага, точечные – не давали хорошего эффекта, да и пальцы приученные к кистям с раннего возраста не всегда поспевали за противником. Пока он складывал одну, другие делали три, что было очень важно в бою шиноби. Меньше печатей – быстрее работа, так что и оставалось делать заготовки или чакрой же, выжигать печати в воздухе. Не все правда, это тоже нужно было тренировать. - Прошу, - Изая снял барьер на полигон, - если хотите, я могу уйти. - Мы не будем тренировать что-то секретное, - Хаширама покачал головой, - к тому же, вы столько сделали для меня, будет очень грубо выгонять вас с вашей же территории. Легкий кивок и Узумаки устроился на вкопанном в землю широком столбике доставая свиток и карандаш. Со стороны, можно будет подумать, что он чертит что-то новое, но на самом деле, ему нужно отследить работу очага и каналов, которые обычному глазу не видны. Повторная активация печати была быстрой. Грифель скользил по бумаге вырисовывая прохождение чакры, вот она смешивается в очаге, прокатывается по каналам и начинает пробивать себе новые выходы к коже. Ходьбу по вертикалям и воде Хашираме придется изучать заново, укрепление тела чакрой – тоже. Мозг знает как это сделать, тело помнит нужные ощущения, остается только проложить новый путь. Тень под ним колыхнулась, но Изая только качнул головой. Сенджу ещё не слишком увлеклись, чтобы не заметить его уход, нужно выждать хотя бы минут десять, а потом тихонько уйти. Остается только надеяться, что у Каге есть эти минуты. Окна мастера выходили в сад, второй этаж для шиноби не преграда, но чужой дом — это не то место, где можно запросто пройти к кому-то в окно. Тобирама беспомощно огляделся вокруг и подняв камушек, запустил в приоткрытые седзи, надеясь, что Изая-сан выглянет. Галька беззвучно стукнулась о барьер и бессильно упала вниз. Кидать что-то более тяжелое вряд ли получится, вне всяких сомнений и здесь все защищено. Закусив губу, Сенджу медленно выдохнул и сделал ещё одну бессмысленную попытку. Он бы с удовольствием постучал в двери, но там стояла другая защита, которая не позволяла даже приблизиться к коридору, отправляя плутать в другую сторону, а Хашираму нужно выручать. Бесшумный прыжок и спустя секунду, Тобирама оказывается на чужом подоконнике, чтобы крепко хлопнуть ладонью по барьеру мысленно молясь, чтобы это не подняло защиту всего дворца Узукаге на ноги и его не изрешетили кунаями до того как он попросит помочь выпутать брата из корней непонятно откуда выросшего дерева. Барьер чуть спружинил под пальцами, а затем на секунду показавшись, что он отозвался тихим перезвоном. Седзи поползло в сторону и Тобирама замер, разглядывая семилетнего мальчика, который увидев его, резко дернул створку обратно. Сенджу успел только заметить золотой блик в темных глазах и черные волосы, что было совершенно нехарактерно для Узумаки, а в следующий миг рядом приземлился сам мастер держащий поднос с едой. - Тобирама-кун? Что ты тут делаешь? – ловко перегнувшись, Изая-сан поставил поднос внутрь. - Там, Хаширама, и дерево внезапно выросло, мы никак не можем прекратить его рост и всплеск чакры был очень сильный, - Сенджу решительно вытолкал мысли о ребенке в чужой комнате. Может один из детей слуг. Правда, что он делает в запертой комнате не совсем понятно. - На моем полигоне? – тут же посерьезнел Узумаки, - идем. Добраться верхними путями удалось быстро, да и дерево уже перестало расти, оставив испуганного Хашираму опутанного корнями в каком-то подобии норы в самом низу. - Дышать можешь? – Изая-сан коснулся дерева и пробежался пальцами по коре. - Да, - негромко отозвался брат, - но, кажется, у меня случилось чакроистощение. - Что за технику применял? – кисть в руках мастера появилась, будто сама собой. - Я решил смешать стихийную чакру, раньше вода была в большем приоритете, а сейчас она стала равно с землей и вот. Вытащите меня отсюда, пожалуйста. Тобирама прикусив губу взглянул на мастера у которого задергался глаз. - Мне кажется, - голос стал чуть ниже и очень ласковым, но от этой ласки хотелось, как можно скорее сбежать, - или ты сейчас сказал, что попытался смешать стихийную чакру без присмотра и на свежесозданные каналы? Брат в корнях, которых пыхтел до этого затих как мышь под веником. - Значит так, я вырастил тебе заново шестьдесят два тенкецу, залатал множество каналов и на очаге заплатки как на жопе бывалой бляди которая три хуя себе загнать в очко может и столько же в рот поместиться. И ты, вместо того, чтобы использовать обычную чакру, решил выебнуться и использовать стихийную. Я правильно тебя понял? В ответ только сверчки застрекотали в траве, Хаширама не издавал ни звука сидя в своем убежище, а Тобирама стал очень медленно отступать. Мастер не станет убивать брата, но разливающаяся Ки ясно подсказала, что лучше будет хоть немножко отойти, просто чтобы не зацепило. Кисть упала в траву, а с пальцев стекла печать, которая впиталась в дерево. Миг было тихо, а затем дерево застонало как живой человек и принялось трескаться и рассыпаться. Листья разом рухнули на землю сворачиваясь желтыми трубочками, будто вмиг потяжелели. Следом ствол и ветви принялись рассыпаться, пока не осыпались окончательно, открывая довольно широкую нору с множеством дыр от корней. - И что ты делаешь? – Хаширама до этого тихонько прокапывающий себе отступление замер, - норку копаешь, чтобы косточку спрятать? Или в спячку решил впасть? - Ну я, - брат неловко улыбнулся, - я просто… мастер, ну… - Он не подумал, Изая-сан, - Тобирама встретил ледяной взгляд синих глаз чувствуя, как его пробирает от чужого Ки. - Вижу, все мозги тебе достались, что ж, Хаширама-кун, завтра утром я жду от тебя классический свиток заполненный по всем правилам отчетности. Каллиграфия должна быть такая, чтобы даже Учиха бы не придрался. - На тему? – пискнул брат. - На тему, как и что ты сделал, чтобы вырастить это, и почему оно выросло на тебе. Брата даже не проси, я знаю, он с этим справится ещё до рассвета и прекрасно выспится, для надежности я его забираю в свои комнаты. Бумага и кисти тебя будут ждать, приказ я слуга передам. Понятно? Хаширама душераздирающе вздохнул, но кивнул, явно думая, как ему это сделать, а в следующий миг ладонь легла на плечо Тобирамы и они шуншином переместились прямо на знакомый подоконник. - Изая-сан, он не… - Сенджу прервался, видя как мастер качнул головой. - Знаю. Ну хоть немного подумает о своем поведении. Мы сейчас о другом, ты же его видел? - Кого? Мальчика? – догадка пришла быстро. Узумаки мрачно кивнул и отодвинул седзи позволяя войти. - Каге-кун, я вернулся, - мастер скользнул внутрь, - заходи, все равно ведь спросишь и лучше это делать под защитой. Мальчик будто вырос из тени заставляя отшатнуться и машинально найти кунай. Вроде обычный ребенок, но настолько холодного лица, Тобираме не приходилось видеть ещё ни у кого. - Сказку, - твердо произнес ребенок даже не думая как-то обращать внимание на постороннего. - Конечно, - Изая-сан подошел к мальчику и протянул ему распечатанный свиток, - ты покушал? - Еда вкусная, - Каге забрал сказку и бесцеремонно дернул Узумаки за пояс кимоно, заставляя сесть на татами рядом с собой. - Садись, - мастер устало потер глаза, - и сначала расскажи, с чего твой брат решил использовать стихийную чакру. - Хаширама хорошо контролирует собственную чакру, - Сенджу присел напротив, стараясь не коситься на ребенка, который небрежно облокотился на мастера, - но после лечения появились проблемы с контролем, и он его восстанавливал. - Стихийные тут при чем? – Изая-сан тяжело вздохнул. - Это классические клановые тренировки, - было неловко об это говорить, но именно так они и работали. Медитация, простейшие приемы шиноби и почти сразу переход на стихию. - И это подходит вашему клану? – уточнил Узумаки, - сейчас задам нескромный вопрос, но своих высот в контроле ты достигал таким же образом? - Я делал больший упор на медитацию, - уши слегка запекло от похвалы. - Ты ведь знаешь, что стихийная – это преображение обычной, - дождавшись кивка Сенджу, мастер продолжил, - преображается она на пути от очага к тенкецу усилием воли, а теперь представь, что в старую разорванную трубу заливают теплый расплавленный воск. Дыры закупориваются, внутри она становиться гладкой и аккуратной, затем трубу срезают и поверх накладывается новый металл. После этого, дабы убрать восковую трубку, заливают кипяток. Новая труба выдержит? - Да, - сравнение было очень странным, и пока ещё не понятным. Для чего такие сложности? - А теперь подумай, старый металл сняли, а новый ещё не наложили, восковая трубка удержит кипящую воду? Или огонь? Можешь не отвечать, по глазам вижу, что нет. Сейчас его каналы не способны правильно реагировать на довольно жесткую стихийную чакру, она только больше повреждает их особенно на местах разрыва. Я как-то не подумал о различии наших клановых подходов к обучению, да и спрашивать такое неприлично, поэтому не говорил о тренировках стихий. - Хаширама часто засыпает во время медитации, - признался Тобирама, - ему скучно и больших успехов он достигает со стихией. - Тогда нужно делать медитацию не просто с прогонкой чакры, а с элементами тренировки, - Узумаки потрепал мальчика по волосам, - это подходит для активных людей и детям. Знаешь как тренируются самураи? У них есть элементы крайне медленных и плавных движений, очищается разум, да и заснуть когда стоишь на ногах довольно проблематично. Неторопливо, плавно, будто танец, тогда чакра не совершает резких рывков и восстановление займет куда меньше времени. Тобирама медленно кивнул, пытаясь найти в памяти хоть что-то, что помогло бы брату в подобной тренировке. У них в клане не практиковали подобное, а с нуля придумать свое по примерному описанию совершенно невозможно. - Я могу помочь, - мастер чуть прищурился, - но не могу этого сделать просто так. - Понимаю, - Сенджу подобрался, если им дадут чужую клановую технику, их клан окажется очень обязанным, что поставит их в неравное положение союза. Лечение и так нарушило хрупкое равновесие, дальнейшие действия только усугубят. - Каге-куну не подходят мои тренировки, не все конечно, а ещё я не слишком умею учить техникам, - ладонь мастера ласково прошлась по черным волосам, - мои знания больше по барьерам и другим фуин. И самое важное, никто не должен знать, что он находится здесь. - Никто за пределами Узушио? – Тобирама смешался, просьба научить ребенка техникам могла быть на грани оскорбления, если бы не предложенное в ответ обучение медитации для Хаширамы. - Нет. В пределах Узушио. Видишь ли, я его украл и незаконно провез сюда. Не думаю, что мои родные будут сильно рады такому. - Вот как, - Сенджу нервно повел плечами встречаясь взглядом с темными глазами в которых разливались золотистые блики, - я согласен на взаимную помощь с тренировками. И я не буду никому говорить о Каге-куне. - Вот и прекрасно. Завтра отправимся на дикий пляж, скалы, море, немного песка и никаких дозорных. Там и обменяемся опытом, - мастер ощутимо расслабился. - Хаширама тоже его увидит. - А вот это я оставляю на тебя, потому как и твой брат не должен будет распространятся об увиденном, - прищур был как у Изуны, который задумал какую-то пакость, но Тобирама лишь кивнул. Клан не должен стать обязанным и сохранить свой статус союзника, иначе Мимару-сан может попытаться вызвать отца на поединок за главенство над кланом. Последствия их сражения будут невообразимы.