И они могут жить

Солнце бликовало на морских волнах создавая красивую рябь на почти прозрачной воде оттенка бирюзы. Мелководье, тут и там снуют мелкие рыбешки, ползают крабы и каменистое дно, кажется, совсем близко, хотя до него все равно нужно нырнуть хотя бы на свой рост. Хаширама раскрутился, создавая брызги, которые полетели во все стороны. Черноволосый малыш, который оказался обрызган с головы до ног лишь задумчиво слизнул соленую капельку, попавшую на губы, и смерил ледяным взглядом. - Долбоеб, - кратко резюмировал Каге-кун заставляя Сенджу от неожиданности открыть рот. - Каге-кун, я же просил тебя не ругаться, - мастер, сидящий на небольшой скале, даже глаз не открыл, так подставлял лицо и тело солнцу греясь в его лучах. - Идиот? – решил смягчить резкость мальчик. - Уже лучше, но все же, я бы предпочел, чтобы ты не ругался хотя бы лет семь, - легкий кивок и Узумаки поправил узкую полосу ткани на бедрах подставляя ноги солнцу, - Тобирама-кун, ты в порядке? Брат, сидящий на воде в тени скалы отозвался одобрительно. С его светлой кожей можно было сгореть почти сразу и хоть чакра и защищала от солнечного удара, лучше было не рисковать. - Скоро будут хорошие волны, можно будет оседлать их, - мастер приставил ладонь козырьком и взглянул на Хашираму, - так развлекаются на побережье, даже гражданские умудряются стоять на доске, как думаешь, у тебя получится? - Конечно, - старший Сенджу широко улыбнулся, - покажешь, как это делается? - А как же тренировки? - Тобирама тут же вскинулся. - Запомни, - Узумаки наклонился так, чтобы видеть его лицо, - если только тренироваться, ты перегоришь, отдых нужен не только телу, но и разуму. Есть замечательные слова. Делу – время, а потехе – час. - Сильные шиноби даже в развлечении находят возможность к тренировкам, - Тобирама нахмурился. - А потом пьют саке, трахают шлюх и считают, что расслабились, - Изая-сан фыркнул, - нет, это просто уход от реальности. По-настоящему отпустить все то, что болит внутри, помогает далеко не это. Хаширама печально улыбнулся. Он пытался донести до брата это много раз, но видимо находил неправильные слова. Узумаки смог подать это правильно и к тому же, Тобирама явно уважал его, прислушивался к его словам и поступал так как он просил. Волны пришли через пару часов, когда Изая-сан устроил своего странного воспитанника, живущего в его тени в совершенно буквальном смысле этого слова, на скале, а сам достал из печати три отшлифованные доски. Стоять на ней без чакры было совершенно невозможно, Хаширама падал в воду и только чакра спасала его от того, чтобы не захлебнуться и не удариться о несколько подводных гряд кораллов. И в тоже время, это действительно было весело. Сам Узумаки ловко удерживался на куске дерева без каких-либо усилий и несся по волнам, словно птица. Позже, развалившись на песке рядом с братом, Сенджу смотрел на зажигающиеся в небе звезды, пока неподалеку Изая-сан разводил костер, чтобы пожарить наловленной рыбы. Каге-кун не отходящий от него далеко, строил из песка что-то похожее на замок дайме. Хаширама с удовольствием присоединился бы к нему, но чувствовал, что делать этого не стоит. Они оба не нравились малышу, особенно Тобирама. Понять это было довольно легко, но вот причина пока была не ясна, как и то, почему Узумаки не привел мальчика официально. Даже брат не смог понять, как Каге-кун скрылся в тени Изаи-сана. - Изая-сан, - позвать его было не сложно, костер был разведен в десяти шагах, - скажите, если это, конечно, не тайна, почему вы прячете своего воспитанника от своей семьи? - Потому что я его украл, - Узумаки хмыкнул и перевернул жарящуюся на веточке рыбину, - у клана Нара. - Серьезно, - Хаширама резко сел, - но тогда его будут искать. - Трупы не ищут, - Каге-кун оторвался на миг от своего замка. - Верно. Они уверены, что он мертв, так что никто не будет его искать, - Изая-сан лукаво улыбнулся. Сенджу рассеянно почесал затылок смотря на набегающие волны. Мастер явно не шутил, но как он представляет себе дальнейшее существование ребенка? Он же не сможет прожить всю свою жизнь в чужой тени, да и когда-нибудь его заметят, как это сделал Тобирама. - Пройдет пара лет, - Изая-сан будто угадал его мысли, - и я представлю его семье. Сейчас Каге-куну меньше всего нужно, чтобы вокруг него крутились в огромном количестве. Та же Мито будет тискать его как детскую игрушку. Помнится, она случайно задушила котенка в приступе умиления, и ещё месяц рыдала по этому поводу стоило увидеть что-то белое и пушистое, - Узумаки покачал головой, - ей тогда не было и двух лет, но запомнила на всю жизнь. - Если запомнила, то не будет кидаться к мальчику, - Тобирама тоже сел стряхивая песок с кожи. - Будет, разве что аккуратнее, - Узумаки слегка пожал плечами снимая рыбу с огня, - идите есть, я отсюда слышу как у вас в животах урчит. Хаширама мягко рассмеялся и вскочив на ноги поспешил к костру. Ночь вступала в свои права разжигая яркие точки на темном небосклоне, а море постепенно начинало светиться, наполняясь изумрудный сиянием. Пожалуй, Сенджу был бы не против остаться здесь навсегда. Вновь пробежавший ирьенин только хлопнул седзи, заставляя Мадару крепче сжать трясущиеся кулаки. Ото-сан ранили. И не как в прошлый, когда его быстро поставили на ноги несмотря на кажущуюся серьезность раны, а поставив на грань жизни и смерти. Тяжело пахло лекарствами, кровью и гноем. Рана воспалялась вновь и вновь, не желая очищаться, хотя никаких причин для этого не было. - Мадара-кун, - скрипящий голос старейшины Харуко заставил поднять голову, - боюсь, что все плохо. - Ото-сан выживет, - голос неожиданно сел до хрипа, а глаза запекло от прилившей чакры. Старейшина медленно покачала головой и тяжело оперлась на сучковатую палку, с помощью которой ходила. - Таджима-сама сильный шиноби, но боюсь, умений наших лекарей не хватит. Он сказал, кто стоял за нападением? - Я нашел его уже без сознания, - Мадара с трудом сглотнул ком в горле, - но там были тела нескольких Сенджу. Ото-сан успел убить троих, несмотря на ловушку в которую попал. Харуко-сан выдохнула и до скрипа сжала ручку палки, пытаясь удержать ярость. - Буцума решил, что ему не одолеть нашего главу и подготовил засаду? - Это же Сенджу, - ногти впились в кожу ладони, - подлости у них не занимать. Старейшина скривилась, а затем взглянула на закрытые седзи за которыми медленно гасла чакра ото-сана. - Тебе не справиться, даже Таджима-сама стал главой в семнадцать лет, тебе только четырнадцать. - У меня нет выбора, - Мадара выпрямил спину и на миг прикрыл глаза, - больше некому. Это не может быть Ёсико, она старше меня на пять лет, но женщина. Клан не примет её в качестве главы несмотря на то, что она сестра ото-сана. - Да, - Харуко-сан поправила серо-седые волосы, убранные в тугой пучок, - она не справится, и есть подозрение, что скоро будет на сносях, а женщина не способна заботиться о клане, когда все её чувства и мысли направлены на жизнь, зреющую в её чреве. Чакра отца угасла, заставляя Мадару резко повернуться к седзи. Секунда, задержать дыхание и шагнуть к тонкой преграде отделяющий его от истины, которая и так ясна. Выдох и распахнуть седзи смотря на обмякающее тело ото-сана. Ирьенин, сидящий тут же на коленях, беспомощно опустил руки. - Мадара-сама, - непривычное обращение царапнуло сознание, - простите, я ничего не смог сделать. Согнутая спина и упершийся в пол лоб, показывали, насколько лекарь сожалеет о своем провале. - Подготовьте тело, - губы с трудом разомкнулись, - к погребению. Оповестите клан. Через два дня будет собран совет. Скрюченные пальцы старейшины легли на плечо. - Совет не позволит, - негромко, но Мадара прекрасно услышал. - Я вызову на бой каждого, кто выскажется против, - чакра сгустилась, формируя вокруг темное марево так не похожее на выброс Ки, - я старший ребенок главной ветви и полноправный наследник, оспаривать мое право на главенство они могут, но заставить меня молчать – нет. Тихий хмык за спиной и Харуко-сан сжала пальцы, выражая безмолвную поддержку. Вместе с ней за него выступят ещё двое старейшин из пяти, а это уже огромный перевес сил. Громко хлопнули двери внизу и спустя пару секунд Изуна влетел в комнату, тут же замирая с трудом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Черные глаза окрасились алым, не в силах удержать контроль над чакрой. Шаг к нему, схватить за запястье и притянув к себе, крепко обнять, пряча лицо на своем плече. Ото-сан не одобрил бы слез по себе, но Изуна был очень яркий на эмоции. Вряд ли он сможет сдержаться даже несмотря на посторонних в комнате. Брат тихо дрожал в руках, заставляя Мадару крепче его обнимать. Они остались вдвоем против Сенджу, против части собственного клана, который ещё не раз будет пытаться продавить малолетнего главу, против других кланов способных разорвать их на политической арене. - Мы справимся, - Изуна будто услышал его мысли, - Мадара, точно справимся, по-другому нельзя. - Знаю, - пальцы зарылись в черные волосы, - знаю, - совсем тихо. Тихо стукнули закрывающиеся седзи, ирьенин и Харуко-сан покинули комнату, позволяя проститься с ото-саном и в тишине дома раздался сдавленный всхлип брата. Он цеплялся за тяжелый балахон Мадары и тот чувствовал, как и по его лицу стекают горячие слезы. Провожая братьев Сенджу, Изая чувствовал облегчение. Все же он очень много времени тратил на них, вместо того чтобы заниматься с Каге. Ему, конечно, было полезно проводить время в людском обществе, но мальчик больше предпочитал тишину и спокойствие, и к большому удивлению Узумаки, Хашираму. Старший Сенджу действительно был разговорчивым и Изая с удовольствием чесал языком рядом с ним, а пару раз к ним присоединялась Мито, которая привлекала все внимание к себе. Казалось бы, от постоянной трескотни Каге должен был наоборот приблизиться к молчаливому Тобираме, который помогал ему с тренировками, но было все наоборот. Когда корабль, наконец, скрылся из виду, Узумаки долго выдохнул и потерев лицо, направился в собственный кабинет. Разговор с отцом уже был, тот был очень доволен проведенной работой и теперь обдумывал как повернуть все так, чтобы информация о талантах утекала правильно. Прошел же слух о Хатаке, ему правда позже ампутировали руку, но он был тестовым образцом, так что, ничего страшного. Мысли плавно перетекли на мир тени. В своей первой жизни и нескольких последующих, он не замечал сильных нестыковок. Обычно, умирая, он возрождался через пять лет, в редком случае – десять и лишь когда получил житие шиноби, с паузой в три года. Но что было самое важное, он встречал знакомых людей по своей прошлой жизни, особенно если путешествовал, а не оседал на одном месте, но никогда не задумывался о том, чтобы навестить прошлую семью. Жену или любовницу, бывало, что и любовника, считал, что не нужно бередить чужие раны и растравливать свои до тех пор, пока в седьмой по счету жизни не вырос из крестьянина в богатого землевладельца. Действительно богатого, да так, что дайме сделал его кокуси вопреки тому, что обычно брались люди из чиновников двора. Вот тогда-то Изая решил пустить деньги на благое дело возведя храм. Его строили десять лет, он не скупился на зарплаты строителям и материалы. Ежедневно на месте стройки работникам готовили хороший обед, да такой, что люди месяцами стояли в очереди, лишь бы тоже оказаться нанятым. Тогдашний Изая все свои деньги отдал ради того, чтобы поблагодарить Ками за такой дар как жизнь. Умерев от яда, подлитого некогда любимой женой, он возродился в новом теле и спустя пятнадцать лет решил навестить место, что строил на кровно заработанное. Узумаки криво усмехнулся, отбрасывая косички от лица. Храма на месте не оказалось. Не было ничего, даже обломков, а осторожные расспросы дали понять, что тут ничего и не возводили. Это ошарашило, но ещё больше он изумился когда подняв архивные записи, не нашел себя в них. Не было такого кокуси, и провинция перебивалась с риса на воду, тогда как при его управлении расцветала за счет правильных решений. В той своей жизни, восьмой по счету, он самолично оставил себе метку, не такую большую как храм, но все же. Несмотря на ожидание, в девятой жизни он её не нашел. И в последующей, и после неё, и потом. Мир будто стирал его присутствие. Один раз он вообще обнаружил, что вместо него у семьи родилась девочка, да ещё и на три дня позже его собственного рождения. Барьер загудел и тут же утих, позволяя Каге выскользнуть из тени. Он тоже ходил провожать Сенджу, и теперь получив уже очищенное яблоко, довольно запустил в него зубы. Пальцы машинально пробежались по черным волосам. Именно Каге сказал о параллелях, о том, что мир тени един для всего и имеет выходы в те миры, в которых Изая мог жить или ещё только будет. Где-то там остался храм, остались метки, остались люди, которых он действительно знал, а он сам отправляется все дальше и дальше, словно вода в реке, только русло каждый раз новое. Мягко обняв ребенка, Изая ткнулся носом в макушку прикрывая глаза. Решение украсть ребенка появилось даже до того, как малыш сказал о других мирах, но именно это побудило умолчать о нем. Будет слишком много вопросов на которые не хочется отвечать и ещё меньше, посвящать людей в свои жизни. Сейчас он просто гениальный подросток и спрос с него не как со взрослого. Если остальные узнают о его перерождениях, то начнут драть сорок шкур и плевать, что как шиноби он прожил совсем недолго во всех своих рождениях. Стабильно одно – его всегда убивали, не позволив умереть от болезни или старости. И здесь его тоже убьют, стирая все его достижения в новом мире.